Тёплая вода помогла отогнать раздражение. Несколько минут под монотонный стук капель о дно душевой – в последнее время это было одним из немногих удовольствий, которые я могла позволить себе без упрёка совести. Собираясь, я не взяла ничего из косметики, пришлось взять гель Демида. Приятный свежий запах — лимон и бергамот. Так пахло от его кожи. Касаясь шеи, я прикрыла глаза, и из-под век вырвалось несколько слезинок.

— Сволочь, — прошептала одними губами, вспоминая слова Демида и его взгляд.

Струйки пены стекали по телу, по ногам. Почему так же нельзя смыть мысли, прошлое и всё злое?! Почему?!

Надевая огромный халат Демида, я дала себе обещание, что при первой возможности съезжу домой и привезу оставшиеся вещи. Митькиных я взяла с запасом, а для себя – самое необходимое. Отперла дверь ванной и буквально врезалась воткнулась в идущего навстречу Демида. От неожиданности выдохнула. Он посмотрел на мои губы, в вырез халата, опустил взгляд к груди. Стало жарко. Я отступила и наткнулась спиной на дверной косяк. Демид прищурился, глаза опасно блеснули.

— Дай пройти.

— Проходи.

— Как я могу пройти, если ты стоишь на дороге?!

— Я стою у тебя на дороге? – переспросил он, покривив губами, и взял мою руку.

Рукава были длинные и скрывали пальцы. Он подвернул один, потом второй – медленно, с садистской заботливостью, провёл ладонями по моим рукам до локтей. Я заставляла себя дышать ровно, но внутри всё скручивалось.

— Хочешь, чтобы семья стала ещё идеальнее? – спросила сквозь зубы. – Поиграть по-настоящему?

Он провёл ладонями до плеч и поправил капюшон. Взял прядь мокрых волос и растёр между пальцев. Я напрягалась всё сильнее. Мы были одни, в его доме. Но хуже этого – я зависела от него целиком и полностью.

— Я подумаю об этом.

— Мразь ты, — процедила я. – Жестокая мразь. Откуда в тебе столько жестокости, Демид? Это же всё из детства. Что с тобой не так? Мама недолюбила или в машинки недоиграл?

Его губы превратились в тонкую линию. Он резко обхватил мой затылок и прижал меня. Я почувствовала его всем телом, и сердце заколотилось ещё быстрее. Пальцы его сжались, второй рукой он потянул меня за пояс халата, и тот врезался в талию до боли.

Демид дёрнул на себя. Я влетела ему в грудь и тут же оттолкнула его, насколько могла.

— Ты не знаешь, что такое жестокость, — прорычал он мне в губы и отпустил.

Я попятилась, переводя дыхание и не сразу поняла, что он всё ещё держит меня за пояс. Схватила рядом с его пальцами и выдернула.

— Я тебе не игрушка, — сказала жёстко. — И мой сын не игрушка. Самоутверждаться за наш счёт я тебе не позволю.

Он ещё раз посмотрел на меня и прошёл мимо, как будто забыл о моём существовании. Я сглотнула и провела языком по губам. Расслабленности как не бывало, спокойствия – тем более. Будь он проклят! Будь проклят тот день месяц назад, когда я к нему пришла!

***

Проснулся Митька поздно и тяжело.

— Пойдём умываться? – спросила я, присев рядом.

— Можно я ещё полежу?

Я кое-как улыбнулась. Сделала вид, что всё в порядке, а сердце так и упало. На спинке стула висели его толстовка и джинсы – я подготовила их для прогулки заранее. Но…

— Можно, конечно. Я завтрак приготовила. Оладушки, как ты любишь. Будешь?

Сын кивнул, но без энтузиазма. Я растрепала его жиденькую чёлку и поцеловала в нос, продолжая улыбаться, словно ничего не происходит.

— Даю тебе десять минут. Потом умываться и оладья с клубничкой. М-м… — протянула я. – Давай-давай, будем сегодня смотреть мультики и валяться на полу. У нас будет отличный день, обещаю.

Когда я пришла на кухню, Демид наливал кофе.

— Машина приедет в одиннадцать. Собери сына к этому времени.

— Мы никуда не поедем. – Поймала его взгляд и пояснила: — Митя плохо себя чувствует. Никакой прогулки.

— Мне нужны фотографии.

— Фотографии тебе нужны?! Так иди и фотографируйся! Где хочешь и с кем хочешь! Ты себя слышишь?! Ты понимаешь, что ты несёшь, Демид?! Ты… — я мотнула головой, не находя слов и борясь с захлёстывающим гневом. – Ты что, не понимаешь?! Он не может встать! Не может! Не не хочет, а не может!

Я было отвернулась от него, но он перехватил меня за локоть и развернул обратно.

— Да что тебе нужно?! – буквально заорала я. – Чтобы он упал посреди улицы?!

Я выдернула руку. Меня опять потряхивало: от ярости, от его непрошибаемости и бессмысленности собственных слов. Нервно заправила волосы за ухо. Старалась глубже дышать, но это не помогало – я не могла успокоиться. Демид взял телефон, я потянулась за тарелкой.

— Мама, — услышала и, вздрогнув, зацепила графин с водой.

Он грохнулся о кафель, и осколки разлетелись по всей кухне вместе с брызгами воды. Митя было пошёл ко мне.

— Не подход… — рванулась к нему, но Демид меня опередил.

Ничего не говоря, подхватил Митьку и поставил на диванчик.

— Мама, — испуганно потянулся ко мне Митя.

Я бегло посмотрела на отступившего Демида и успокоила сына.

— Просто водичка. Ничего страшного. Сядь и подожди, пока мама уберёт.

Снова посмотрела на Демида. Как и вечером, в машине, он наблюдал за нами, но, перехватив мой взгляд, отвёл свой.

— Будешь с нами завтракать? – спросила, сама не зная, зачем это делаю. – Я приготовила оладья и клубничный мусс. Если тебе нужны фотографии, можем сделать их дома.

— Не сегодня.

Что именно не сегодня – фотографии или завтрак, он не пояснил. Подобрал несколько крупных осколков и кинул в мусорное ведро. В футболке и домашних штанах он был, наверное, ещё привлекательнее, чем в костюме – этакая небрежность мерзавца.

— Мам, я не хочу, чтобы он был моим папой.

— Я тоже не хочу, но так надо.

— Почему?

— Потому что надо.

Снова поймала взгляд Демида. Демид был мрачный, но ничего не сказал – просто ушёл. Я взяла рулон кухонных полотенец, чтобы собрать хоть часть воды, но мой «будущий муж» вернулся с тряпкой и шваброй.

— Не трогай, — сухо бросил он. – Тут могут быть осколки.

— Боишься, что на фотографиях буду с порезанными руками? Так ничего идеального нет.

Он наградил меня раздражённым взглядом и стал вытирать лужу.

— Я перевёл деньги на счёт клиники, — бросил он так, словно это было совсем не важно.

Я опешила и не успела ничего сказать – в дверь позвонили.

— Мама, звонят, — сын попытался встать, но силёнок у него было совсем мало.

— Сиди. Я открою, — коснулась его, посмотрела на Демида и пошла в коридор.

Глава 4

Глава 4

Даша

— Пойдём гулять, — уже раз в пятый протянул Митя. – Смотри, мам. Я сильный, ма-ам. Ну смотри! Почему ты не смотришь?

Я оставила попытки зашить обнаруженную на его любимой футболке дырочку и повернула голову. Обхватив большого плюшевого медведя, Митя пересадил его с пола на постель.

— И правда, силач, — улыбнулась я. – Вырастешь, будешь богатырём. Ладно, — сдалась я. – собирай пазл в коробочку, и пойдём погуляем. Только чуть-чуть, а то…

Митя меня уже не слышал. Обрадовавшись, принялся ползать по полу, складывая кусочки пазла в квадратную коробку.

И медведя, и этот пазл, и мягкий халат нежно-розового цвета привёз курьер. Ещё он привёз связку ярких шариков и набор фломастеров. Когда я всё это увидела, подумала, что либо Князев умом тронулся, либо в этом есть какой-то подвох. А потом поняла – ему же фотографии нужны. Разумеется, он решил создать антураж. Даже, козлина, о халате подумал! И выбрал розовый, чтобы фотографии тёплыми, домашними получились. Только мы сели завтракать, а он ничего не снимал, и потом тоже. Наступил вечер, но Демид ничего по этому поводу не сказал.

— Я всё, — объявил Митя.

— Совсем всё? Уверен? Хорошо посмотрел?

— Да.

Я проверила. И правда хорошо – на ковре ничего не осталось.

— Тогда давай одеваться, — встала и взяла его толстовку. – Или… Иди вначале скажи дяде Демиду, что мы идём гулять. Точнее… папе. Папе Демиду.

— Он мне не папа.

— Зато он тебе подарки сделал.

— И теперь он мой папа?

— Ну… не совсем. На какое-то время.

Я посмотрела на шарики, на медведя.

— Так не бывает, — возразил сын.

— Бывает – не бывает… — вздохнула и развернула его за плечо к двери. – Хватит рассуждать. Иди и позови его гулять с нами. Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь?

Он деловито кивнул, и я снова улыбнулась. Утром Митя был совсем бледный, а сейчас румянец появился.

Митька потопал к Демиду, а я провела ладонью по рисунку на его толстовке. Мы справимся. Обязательно. И будет у меня богатырь – сильный, белокурый пленитель девичьих сердец.

***

Рядом с домом Демида был парк со спортивной площадкой и кучей дорожек. Собираясь, я взяла любимый Митин мяч, и теперь он пинал его по золотой листве, забегая вперёд. Вечер был тёплый, а сияющие фонари делали его уютным.

— Картинка идеальная, — сказала, посмотрев на сына, и повернулась к Демиду. – Как ты хотел.

— Нет ничего идеального.

— Я помню. Но я не сказала, что это идеальный вечер. Я сказала про картинку. Фотографируй. Тебе же нужен рейтинг.

Демид не ответил. Я смотрела на него и не могла понять, почему он не пользуется моментом. Сама сделала несколько фотографий сына с мячом.

— Митя, — позвала я и махнула ему. – Подойди к нам.

Он послушно подбежал. Рядом стояла лавочка, и я показала на неё. – Сядь. Дя… Папа тоже сядет. – Посмотрела на Демида.

Показалось, что он чем-то недоволен.

— Я не просил, — сказал он, но на лавочку присел.

— Мить, подвинься ближе.

Я подобрала несколько кленовых листов и, сделав из них маленький букет, дала Демиду.