Носки ему выдали новые, после того, как пришлось сходить в душ. Жана ругали не сильно. Обрадовался пес, что с него взять? Романа накормили, напоили горячим чаем с булочками. Славка все норовил на колени к отцу забраться, потом повел свою комнату показать.

— Тут я сплю, а здесь — мамочка, — увлеченно рассказывал.

Волновались оба. Шутка ли, столько не виделись. Никольскому казалось, что любовь к сыну еще сильнее стала, если такое возможно.

Александра должна вернуться поздно, дела принимает, входит в курс руководства того, что ей бывший муж передал. И ему там нужно было быть, но задержался, не смог от сына уйти. Он понимал, что его присутствие необходимо, но большие голубые глаза, в которых светилась тревога, что отец снова внезапно пропадет, удерживали. Позвонил. Извинился.

Саша его поняла и оговорила встречу на завтра. Разрешила Жана забрать.

Это была самая долгая ночь в его жизни. Маленькие шаги сделаны, ему выделили роль бывшего, позволяя быть рядом. Катастрофически мало, но что поделать? Не все сразу.

Вставал часто, пил воду небольшими глоточками. Только приляжет, начнет ворочаться с боку на бок. Соскочит и смотрит в темноту улиц за окном, на потухшие окна соседних многоэтажек. Роман запрещал себе заглядывать на электронный свет часов. Пять минут назад глядел и время не поторопится, не перепрыгнет. Мир сговорился отсчитывать минуты нарочито медленно, по капле выцеживая. Уговоры самого себя вздремнуть, никак не помогали. Завтра он снова увидит Сашку, проведет с ней целый день.

«Спи, придурок! В башке с утра будет кисель» — Рома ухмыльнулся, со стоном проведя руками по лицу, натягивая кожу вниз, будто хотел снять тревогу. Лежал и думал, как они с Сашкой жили. Как тратили себя на пустое, тогда казавшееся важным. Разбредались в разные стороны, чтобы усталыми встретиться в постели и спать спиной к друг другу. Только развод заставил опомниться и подумать: «А нахера все? Кому это, блядь, было нужно? Сына толком не видел. Скакал савраской по «важным» делам. В последний год маманю чаще слышал, чем Славика. Ой, дурак ты, Рома, дурак… Сам не понял, что мишура, а что нет».

И что осталось?

Возвращать будет намного труднее, чем сохранить. Кто-то пытался удержать оголенный разорванный провод? А ведь достаточно было не врать, не загоняться по каждому зову Марии. Профукал семью.

Может, прав был Донской? Не пара он Александре? Так дочке родной никто не будет достаточно хорош для Михаила. Уж он-то его как облупленного знал.

Голова снова повернулась к циферблату. Еще один час прошел. Скорее бы услышать голос ее и запах втянуть: тонкий, нежный… знакомый.

Ногам покоя нет. Снова пошел воду пить безвкусную. За ним цапками по ламинату стучал Жан, заколебавшись слушать, как мается хозяин. Урча на собачьем, глянул в пустую миску. Облизнулся.

— Пред работой корма дам. И так раскормили, еле дышишь. Водички попей лучше, — налил во вторую посудину, но мопс даже не понюхал.

Взгрустнув, Жан шмякнулся тушкой на пол и вытянул лапы, опустив на них смышленую мордочку. Только глаза заглядывали жалобно снизу-вверх, вдруг Рома передумает и пожертвует из того мешочка «сухариков» мясных.

Жан задремал от ожидания, пока Никольский собирался на работу, делал себе завтрак из яиц и тостов. Запахло кофе.

Звонок на телефон в шесть?

Плохие вести часто приходят утром. И все намеченные планы летят в тартарары.

Высветился номер Ксении, жены Михаила Донского. Роман нахмурился, не припоминая, чтобы она вообще когда-то ему звонила, хотя номерами они обменялись давно.

— Ксюша?

— Рома, беда!

У него все рухнуло вниз. От ее слов в глазах потемнело. Качнувшись, он сел, где стоял, чудом попав пятой точкой на стул.

— У Миши сердце прихватило. Вызвали скорую. Врачи приехали быстро, буквально через несколько минут. Сказали, нужна срочная госпитализация. С ним Саша поехала, а я осталась с детьми. Так Михаил решил… — она сделала паузу, чтобы отдышаться. Сглатывала слезы. — Рома, они уехали, а через двадцать минут приехала другая машина скорой помощи… Рома-а-а-а! Телефон Саши недоступе-е-ен! Помоги-и-и-и! — он впервые слышал из уст сильной женщины такое отчаяние.

Никольский несколько секунд молчал. Мысли роем пчел носились в голове, жаля, не давая сосредоточиться. Никак не хотели уняться на старания самого «пчеловода».

— Я сейчас приеду! Звони пока Беловичам.

Он вылетел из квартиры, не помня, закрыл ли за собой двери… Заорал от отчаяния, что его машину заблокировали. Пнул джипяру по колесам, заставляя звать козла, который растянул здесь свою тачку, из-за которой не пройти ни проехать. Сигналка верещит на весь квартал противными, режущими слух звуками.

Никольский мерил шагами тротуар, пытаясь связать все факты воедино. Кто-то работает против них. Жестко. Беспринципно. Нагло. Он этой суке позвоночник вырвет, несмотря на родство… Если это то, о чем сразу подумалось.

— Черт! — обо что-то мягкое запнулся и чуть не рухнул плашмя, успев выровнять вес тела, выставив руки вперед.

Обернулся, услышав скулеж. Жан выбежал за ним и сейчас сидел неприкаянно, поджав под себя обступленную лапку.

— Только тебя не хватало! — рыкнул Рома, краем глаза фиксируя, что из подъезда несется разъяренный мордоворот, размахивая кулаками. Видимо, владелец джипа одуплился.

Глава 9

Глава 9

Мария не скрывала своей радости. Столько лет готовиться к мести, просчитывать, рассчитывать. Жаль, что Ромка сорвался с крючка… Но сегодня повезло, прямо бинго! В ее руках не только Мишка, но и его выродок — Сашка Донская. Это просто судьба благоволит.

Она поправляла тугой пучок на голове, стянувший все волосы. Жаль, что морщины не могут так же растянуться. Постарела Никольская, красота ее высохла. Только глаза остались все такими же яркими и колючими. Ничего, она сделает себе пластику и заведет красивого молодого «жеребца»… Были бы деньги.

Только младшего сына удалось воспитать как надо, Ромка же снюхался с врагами и принял не ее сторону. Правда, ее Паша немного туповат, но в надежных руках сможет развернуться. Зато, отсидев, оброс «нужными» связями. Пообещал куш приличный бандиту, с которым чалился. Шестерил перед авторитетом, который вес имеет в своей среде… И имя такое у него подходящее — Август, месяц, когда у Маши день рождения.

— Пашка! Да что же ты все водку глушишь? Прекрати упиваться, дебил, — схватила со стола бутылку за горлышко и тут же вылила остатки в раковину. — Пошли с родней знакомиться, — хихикнула истерично.

Вытянув накрашенные яркой помадой губы в трубочку, пошевелила ими, как муха, собирающаяся втянуть оброненную кем-то крошку. Осмотрела ряд кухонных ножей. Схватила самый большой из них и замахнулась на огурец, лежавший на разделочной доске. Рубанула овощ пополам и довольно оскалилась, что ее орудие достаточно хорошо наточено.

— Мать, ты бы попридержала коней?! Август сказал, пока они документы не подпишут, до смерти не пытать, — потянулся и вытащил один обрубок с доски. Захрустел свежим огурчиком, ворочая челюстью, чавкая противно, как свин.

— Не учи ученую, — обозлилась Мария и надула щеки, думая, что мелкий засранец прав. Пока Донские все на них не перепишут, ей нужно успокоиться.

***

Роману казалось, что все смотрят на его растерянно-глупое лицо, с нервным тиком на левой стороне губы. Славка притих в отцовских руках, будто осознавал, что случилось что-то плохое и нужна именно сила и защита. Прятать сбитые до крови костяшки нет смысла, их видели все. Так Роман расчищал себе путь, пойдя в рукопашную на быкующего соседа. Несколько ударов по наглой роже угомонили водителя джипа и способствовали разблокировке выезда.

Беловичи тихо переговариваются и косятся в его сторону недобрыми зелеными глазами. Как на поминках — проскользнула мысль, и он поежился, чувствуя, что холод страха коснулся кожи.

Забившись в угол дивана, всхлипывала Ксения, обняв своего Парамошу. Ее сынок все не мог успокоиться и спрашивал: «Где папа?», лупая серыми глазенками, как у Мишки. на всех поочередно.

— Посмотри на меня, Никольский! Что-то ты плохо выглядишь. Бледный, пот по вискам течет… Ксюха, иди глянь, — Натан, склонившись над Ромкой, повернул голову в ее сторону.

— Да, зрачки расширены… Странно, — оттянув веко блондина, Ксеня нахмурилась.

— Просто спал плохо… Точнее, совсем не мог заснуть, — хотел отмахнуться Роман. Не до этого сейчас. Какая, блин, разница, что с ним?

— Кажется, я начинаю понимать, — почти прошептала жена Михаила и кинулась наверх за своим «тревожным» чемоданчиком.

Спустившись, достала жгут и шприц для забора крови. Отослала Славика поиграть со своим сыном.

— Поработай кулаком, Ром, — она высмотрела хорошую вену на сгибе руки.

Никольский хотел пошутить, что несколько месяцев только кулаком и работает без жены… Но воздержался. Не к месту. А штырит его действительно нехило.

Ксения, как врач, точно заметила последствия «передоза» адреналина. И если Роман смог описать симптомы как тревожность и сильное сердцебиение, то у Миши здоровье не такое крепкое. Похоже, двоим дали один препарат. Все это она высказала вслух.

— Господи, не представляю, если бы детям… — она прикрыла рукой рот, сдерживая свои страхи.

— Парни, вытрясти все из прислуги, — Натан попросил своих взрослых сыновей: Кирилла и Лео, которые так же обеспокоены судьбой Саши и Михаила. — Мне должны дать видео с камер наблюдения. Машину уже ищут. Эти недомедики были в масках. Не бывает идеальных преступлений. Не бывает… Из-под земли достанем… Лишь вопрос времени. Интерес у них, конечно, шкурный. Сразу же двоих владельцев империи Донских удалось захватить. Пока они не подпишут бумажки, будут живы…