– Нет. Не называй меня по имени. – Мое ожерелье из розового стекла отбрасывало блики света на его настороженное лицо. – Лучше объясни мне, почему Мона Стоун вызывает в тебе столько гнева.

Тен посмотрел на дверь рядом с нами, которая вела в пустой класс. Он собирается спрятаться внутри и ждать, пока я уйду? Он схватил меня за запястье и потащил в залитую лунным светом комнату. Мое сердце разрывалось. Как только дверь захлопнулась, Тен отпустил меня и зашагал туда-сюда между доской и учительским столом, засунув руки в карманы своих черных брюк.

После того как он прекратил свои метания, которые, кажется, длились целую вечность, он спросил:

– Как ты думаешь, почему мы сменили фамилию?

– Я не уверена… защита свидетелей? О боже мой. – Мои глаза полезли на лоб. – Мона Стоун угрожала вашей семье, или что-то в этом роде?

Тен горько рассмеялся.

Я скрестила руки на груди.

– Наверное, дело не в этом.

– Нет. Даже близко не в этом.

Пятна леопарда будто проникли в мою кожу и изменили мою природу, я зарычала на него.

– Ты можешь просто сказать мне уже? Я никогда не видела, чтобы кто-то так злился на певца.

Я почувствовала, что близка к истине. Еще пара взмахов палкой, и ответы посыплются из него, как леденцы из пиньяты.

– Сначала я подумала, что тебя просто бесит музыка, но ты не ненавидишь всю музыку, ты ненавидишь ее музыку.

Блеск его золотистых глаз потускнел.

– Твоя сестра просила Мону стать ее наставницей, а Мона отказала ей? Поэто… – Я замолчала.

У Моны Стоун есть дети.

Мальчик и девочка.

Я уставилась на Тена. Сначала он не сводил с меня глаз. Но потом медленно опустил их на свои лакированные туфли. Я не знала, подойти к нему ближе или уйти.

У меня возникло чувство, будто я вторглась в комнату, в которой не имею ни права, ни желания находиться.

Мона пережила ужасный развод. Ее муж, влиятельный адвокат, доказал в суде, что она не годится в родители, а затем – мало было травмировать, нужно было еще и оскорбить, – он лишил ее права посещения своих детей.

– Ваша фамилия… Стоун. – Это был не вопрос. Мне просто нужно было услышать, как я это говорю.

Тен снова поднял взгляд.

Кислород в комнате, кажется, кончился. Я положила ладонь на пояс, но не дотронулась до пряжки. Мне просто нужно было что-то, что удержало бы меня на ногах, и каким-то образом рука на моем животе справилась с этим.

– Мой отец отказался от своей фамилии при разводе. Чтобы защитить нас, он отказался от своего имени.

Тен вел себя так, будто Мона их бросила, но это был не ее выбор. Это был выбор ее мужа. Он забрал все у Моны, а затем полностью исключил ее из их жизни, изменив свою фамилию вместе с фамилией их детей. А затем, что еще хуже, он настроил своих сына и дочь против их матери.

Рак сердца…

– Ты сказал мне, что она умерла, – прошептала я.

– Так и есть. Для меня.

Ряды столов, кажется, поплыли, как сверкающие серпантины в тренажерном зале. Мне нужно выбраться отсюда, уйти от Тена. Я попятилась, пока не уперлась в дверь, развернулась, открыла ее и вышла из душного класса.

22. Нож в спину и спринг-роллы

22. Нож в спину и спринг-роллы

Прошлая ночь перевернула весь мой мир.

Я танцевала с сыном Моны Стоун.

Я чуть было не позволила ему поцеловать себя.

Я никак не могла отделаться от чувства, что меня предали. Не Тен, а моя мать. Учитывая, как уклончиво она говорила о них, не сомневаюсь, что она знала об их связи с Моной. Как она могла не сказать мне? Разве я не заслуживаю знать, с кем сижу рядом в школе?

Может быть, она надеялась, что я никогда не узнаю об этом, так как Тен скоро переведется из нашей школы. Или, может быть, она надеялась, что мне так понравится Тен, что я стану относиться к Моне иначе.

А вдруг она все-таки не знает, кто такие Диланы на самом деле…

Я смотрела на ее перевернутую голову. Она была так сосредоточена на йоге, что не почувствовала на себе моего взгляда.

– Поза воина номер три, – сказал наш тренер по йоге.

Мама поставила правую ногу между ладонями, потом подняла вверх левую ногу. Я последовала ее примеру. Она подняла ладони и вытянула руки перед собой. Я попыталась сделать то же самое, но потеряла равновесие. Я упала, с такой силой ударившись тазобедренной костью о прорезиненный пол, что воздух рывком вылетел из моих приоткрытых губ.

Мама беззвучно прошептала: Ты в порядке?

Нет. Я не в порядке. Я не покачала и не кивнула головой, не ответила ей вслух. Вместо этого я продолжила попытки устоять в асанах, глядя на настенные часы.

Когда мы собрали циновки, мама еще раз спросила:

– Все в порядке, детка?

Я еще никогда не сворачивала свой коврик так туго.

– Да.

Я первая вышла из студии йоги.

Мама открыла машину, и я бросила свой коврик назад рядом с ее, а затем опустилась на пассажирское сиденье.

– Что-то случилось на вечере выпускников? – спросила она, усаживаясь за руль.

Я посмотрела на маму. Я сомневалась, стоит ли рассказывать ей о моем открытии. Она, наверное, просто встанет на сторону Диланов.

– Нет. Ничего.

Она расчесала волосы пальцами, завела машину, и мы выехали со стоянки.

– Ты же знаешь, что можешь поговорить со мной.

Зачем мне это, если ты со мной не разговариваешь?

Оставшуюся часть пути до «Золотого Дракона» я вертела в руках телефон. Мне было противно от того, что его подарил мне Тен. Настолько противно, что я решила стереть содержимое и вернуть его завтра. Как будто боги техники услышали мои мысли, мне пришло сообщение из магазина Apple о том, что мой старый телефон починили.

Мы припарковались напротив ресторана и вышли.

– Эй, мам, ты можешь забрать мой телефон завтра в торговом центре?

Она нахмурила брови.

– Твой телефон?

– Я оставила его там в ремонте. – Когда она посмотрела на тот, что подарил мне Тен, я сказала: – Я одолжила этот.

– О’кей…

– Джейд! Привет! – Мужчина с темными глазами и коротко подстриженной бородкой улыбался моей матери.

Я сунула телефон в карман толстовки.

На маминых щеках появились ямочки от широкой улыбки. Кем бы ни был этот человек, он ей нравится. Словно вспомнив, что я тоже там нахожусь, она положила руку мне на плечо и притянула к себе.

– Это, должно быть, Энджела, – сказал мужчина, протягивая мне руку.

– Просто Энджи. – Я пожала ему руку. – Энджела для тех случаев, когда у меня неприятности.

Мужчина засмеялся. У него был приятный, глубокий смех.

– Приятно познакомиться, Энджи. Я Джефф.

Он отпустил мою руку, и она, вместо того чтобы опуститься обратно, осталась висеть в воздухе.

Джефф… Я только что пожала руку Джеффу Дилану, или это какой-то другой Джефф?

К нему подошли два человека: высокий и низкий. Моя безвольная рука наконец опустилась. Вытерев ладонь о камуфляжные леггинсы, я вынырнула из-под маминой руки.

– Привет, милая. – Моя мама вышла и приобняла Нев.

Я услышала свое имя. Должно быть, Джефф задал мне вопрос. Я обратила взгляд на него, но в ушах у меня слишком громко звенело, чтобы я смогла уловить хоть что-нибудь из того, что он говорил. Мамина рука опустилась на мое плечо. Она чуть сжала его, и звон в ушах начал стихать.

– Детка? – одна из ее бровей приподнялась.

– Что?

– Джефф только что спросил, не хотим ли мы присоединиться к ним.

– Присоединиться к ним?

– Пообедать вместе. – Она указала в сторону «Золотого Дракона».

Я сделала глубокий вдох. Я не хочу обедать вместе, я даже не хочу дышать с ними одним воздухом.

Нев и ее отец смотрели на меня в ожидании ответа. Тен уткнулся в свой телефон.

Я раскрыла глаза невероятно широко.

– Я совсем забыла о домашке, которую нужно сдать завтра!

Мама удивленно или разочарованно нахмурилась – вероятно, и удивленно, и разочарованно.

– Это может подождать до конца обеда?

– Это диорама, мне нужно сделать огромный макет… Это займет у меня всю ночь.

Джефф посмотрел на сына.

– Тебе тоже надо сделать диораму, Тен?

Тен посмотрел на отца. Они были одинакового роста и одной комплекции: стройные и крепкие. Но у Тена глаза его матери, и цвет волос, и рот…

– Мы с Энджи не ходим на все уроки вместе, папа.

– Что ж, очень жаль.

Жаль, что мы не учимся в одном классе? Это дар божий!

Может, он намекал на то, что нам стоит уйти и дать им поужинать без нас?

Джефф прижал Нев к себе.

– Джейд, что насчет следующих выходных? Все в силе?