– Разве я не имею права делать комплименты своим детям?

На виске Джеффа пульсировала жилка.

– Не здесь. – Он подошел к Нев, которая глядела на мать так, словно она – ожившее фантастическое существо, он обнял ее за костлявые плечи и притянул к себе. – Если захочешь поговорить с ними, позвони мне, и мы договоримся о встрече в доме, – сказал он низким и резким голосом.

Мона ответила не сразу, но, когда ответила, ее слова скрипели и вибрировали, как поцарапанная пластинка.

– Я думала, мне не будут рады.

Глаза Тена нашли мои. Каждая клеточка моего тела говорила мне, что я должна притвориться испуганной тем, что его мать стоит в нескольких сантиметрах от нас, но это была бы не я. Листья на дереве позади него трепетали, пятная бетон бусинками света, которые танцевали вокруг его свободно завязанных ярко-синих кроссовок.

– Да ладно тебе. Не говори мне этого, Мона. Мы вернулись, чтобы ты могла видеть их чаще. Ты же ни разу не заявилась! – Джефф повернулся к папарацци и прижал ладонь к объективу как раз в тот момент, когда щелкнул затвор.

– Мой график был сумасшедшим, Джефф. Я знаю, что моя карьера никогда ничего не значила для тебя, но я преданна своим поклонникам.

Кроссовки Тена наконец сдвинулись, он попятился.

– Тогда иди к ним, Мона. В любом случае ты всегда предпочитала их нам. – Его слова так резко разрезали воздух, что у его матери перехватило дыхание.

– Тен! – рявкнул Джефф.

– Что? Это чертова правда.

Репортер поднял камеру и сделал снимок Тена и Нев. Джефф закрыл грудью камеру, отталкивая мужчину назад, и прорычал:

– Если ты продашь хоть одну фотографию моих детей, я выслежу тебя и отсужу у тебя все до последней копейки. А теперь отвали!

Наконец я подняла глаза. Глаза Тена потемнели, как будто зрачки слились с радужкой.

– Тен, садись в машину, – сказал Джефф. – И возьми свою сестру.

Губы Нев начали дрожать. Я не могла сказать, хочет ли она плакать или протестовать. Но она не сделала ничего из этого.

– Ты проделал огромную работу, настроив моих детей против меня, – сказала Мона, и ее медовый голос дрогнул.

Лицо Джеффа исказилось от гнева.

– Я сказал, не здесь, Мона.

– Энджи, – тихо позвала меня мама. Я еле оторвала подошвы ботинок от тротуара и подошла к ней, а затем наконец обернулась.

Взгляд Моны скользнул по маме, потом по мне. Она меня не узнала. Неужели я так легко забываюсь? Это была такая глупая, эгоистичная мысль, учитывая тот момент. Мама обхватила мою руку и потянула меня прочь.

Я оглянулась назад и пожалела об этом, потому что у Моны слезы на глазах. Мое сердце разрывалось от жалости к ней. Встреча на тротуаре могла быть инсценирована, но эти слезы выглядели настоящими.

Но настоящие ли они?

Усевшись в мамину машину, я достала из сумки телефон. Мне пришло сообщение от Тена. Ты знала, что она там.

Вопросительного знака не было, но я все равно написала в ответ: Да.

Зверь: Почему ты мне не сказала?

Я: Не знаю.

Я ждала от него возмущений. Вместо этого я получила: Мне жаль, что тебе пришлось наблюдать эту сцену.

Никаких обвинений. Я смущена, но почувствовала облегчение. Я потерла лоб и написала в ответ: Вы в порядке?

Зверь: Я в порядке. А Нев… расстроена.

– Все еще думаешь, что она замечательный человек, детка? – спросила мама.

Я не знала, что и думать.

– Я передумала, – сказала она. – Я не хочу, чтобы ты участвовала в ее конкурсе.

Я побледнела.

– Ты же обещала!

Мама бросила на меня такой взгляд, что мне захотелось выпрыгнуть из пассажирского окна и пойти пешком до самого дома.

– Боже, Энджи, она не навестила ни разу своих детей за два месяца, пока они живут здесь.

– Она много работает. – Почему я оправдывала Мону? Чтобы убедить маму позволить мне отправить песню на конкурс?

Мама стукнула по рулю, и машина засигналила. К счастью, мы уже были не перед отелем.

– Я думала, тебе нравятся Тен и Нев!

– Они мне действительно нравятся! Но я также не испытываю к ней ненависти. И мне жаль, что тебя это бесит, но я не могу ничего поделать.

Мама больше не разговаривала со мной на протяжении всей поездки домой. Я тоже молчала. Мы бы просто наговорили обидных вещей. Вместо этого я полностью сосредоточилась на разговоре с Теном.

Я: Боулинг?

Зверь: Хотелось бы. Здесь слишком напряженная обстановка. Посмотрим, смогу ли я уйти позже.

Даже если это, вероятно, просто говорит чувство вины во мне, я написала: Ты действительно не злишься на меня?

Зверь: С чего бы мне злиться на тебя?

Потому что я не ненавижу твою мать. Я, очевидно, этого не написала. Потому что я не сказала тебе, что видела ее.

Зверь: Ты просила у нее автограф?

Я: ЧТО? Нет.

Зверь: Ну тогда я точно не злюсь. Я позвоню тебе позже. Обещаю.

Я: Ок.

Я начала печатать «люблю тебя», но тут же стерла эти слова. Большая часть моих разговоров с Рей заканчиваются именно так. Это выходит автоматически, точно так же, как люди говорят «привет» или «пока».

Не могу поверить, что я чуть не послала ему «люблю тебя».

Как только мы вернулись домой, мама исчезла на кухне, а я села перед пианино и играла, играла, играла. В какой-то момент я почувствовала присутствие мамы и посмотрела на нее. Ее лицо было все еще напряжено, но я поняла, что она хотела бы снять это напряжение между нами.

– Она плохая мать, – сказала я. – Я признаю это.

Мамины пальцы сжали кружку с чаем.

– Но Джефф компенсирует это так же, как ты компенсируешь отсутствие отца.

Я играла с клавишами на пианино, создавая начало новой мелодии. Что-то грустное и печальное было в выражении лица Нев. Бесконечная боль резонировала в моих костях.

– Она может быть моим кумиром, но ты мой герой, мама, потому что у тебя есть все: и ребенок, и карьера.

Я добавила новый аккорд в свою мелодию.

Руки опустились мне на плечи, а потом слеза упала на одну из клавиш. Не моя. Я повернула голову, чтобы посмотреть на маму.

– Прости меня, детка. Мне не следовало вымещать на тебе свое раздражение.

– Все в порядке.

Дрожь, нарастающая в кончиках моих пальцев, превратилась в медленную мелодию, что овладела мной. Я была так поглощена своим творением, что не заметила, как мама отпустила меня, не заметила, как потускнело небо, не заметила, как на кончиках моих пальцев появились мозоли, и играла, пока они не вздулись.

Когда мир рушится вокруг меня, я задыхаюсь и у меня кружится голова. Это то, что случилось с Моной? Она потерялась в своей музыке, и как только она выбралась из этого вихря, не осталось ничего вокруг и никто не ждал ее?

Я захлопнула крышку пианино, чуть не поранив больные пальцы.

– Мама! – крикнула я, мое сердце сжалось.

– Я на кухне, детка.

Она все еще здесь.

Она все еще здесь.

50. Найти любовь в Теннесси

50. Найти любовь в Теннесси

В понедельник утром, когда я складывала книги в шкафчик, теплое дыхание коснулось моей шеи сзади.

– Привет.

Я обернулась, сердце колотилось буквально во всем теле. Тен стоял так близко, что я чувствовала запах его мятной жвачки и приятный аромат его воска для волос.

– Извини, что мы вчера так и не встретились, – сказал он. – Дома царил хаос. Папа кипел от злости, и Нев заперлась в своей спальне. – Он заправил прядь волос мне за ухо, его пальцы задержались на моей маленькой серьге со стрелой. – Он промаркировал цветом все книги в библиотеке.

– Да ладно?

Тен покачал головой, затем обхватил пальцами мой затылок и наклонился ко мне. Когда его губы коснулись моих, я отскочила, затем коснулась губ кончиками пальцев, бросая безумные взгляды на всех, чьи глаза были направлены на нас.

Я немного отодвинула Тена от себя. Совсем немного. Вроде как на пару дюймов, но этого было достаточно, чтобы перевести дыхание.

– Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок, – сказал Тен.

– Да, я могу, – прохрипела я.

Он потер затылок.

– Ты… я просто хотел…