– Энджи, моя мать – мое больное место. Она много испортила, но я не хочу, чтобы она все испортила это. – Он показал на меня, потом на себя. – Если я откажусь от тебя из-за нее, то позволю ей победить. А я не хочу, чтобы она выиграла.

– Значит, ты хочешь быть со мной, чтобы обыграть свою маму?

Он снова посмотрел на меня.

– Я хочу быть с тобой, потому что ты как навязчивая мелодия в голове, Энджи. Ты все, о чем я могу думать. Возможно, мне даже придется найти новых друзей, потому что Болт и Арчи устали слушать о тебе.

Я позволила его словам проникнуть внутрь, но они не проникли, они просто плавали там, в воздухе, между нами.

– Полагаю, ты решил, что, поскольку я люблю музыку, то эта аналогия может показаться мне романтичной, но в ней есть слово «навязчивая», так что… – Я поморщила нос, хотя на самом деле мне не было неприятно или обидно. – Фу.

Он засмеялся, и это вызвало у меня усмешку.

И я призналась.

– Как бы я ни старалась, ты тоже все время крутишься в моей голове.

Его смех превратился в усмешку.

– Смотрите, кто тут проводит аналогии.

Я улыбнулась, но потом улыбка пропала с моего лица, я скрестила руки на груди, потому что вдруг начала нервничать.

Тен почесал затылок, а потом повернулся ко мне. Он тоже занервничал.

– Итак… ты хочешь попробовать это?

– Под этим ты подразумеваешь то, что находится в этой кастрюле?

Он не знал, улыбаться или нет.

– Среди прочего.

– Я бы поела. – Вообще-то, я, наверное, не смогу… из-за всех этих бабочек в моем животе.

Он подошел чуть ближе.

– На самом деле я говорил не о еде.

Мои руки расслабились, упали по бокам.

– На самом деле я тоже.

Тен поднес руку к моей шее, неуверенно положил ладонь на мой затылок. Медленно он приподнял мой подбородок. И его глаза оказались наравне с моими, а его губы – на расстоянии вдоха. Я обняла его за шею и приподнялась на цыпочки, чтобы преодолеть это последнее расстояние между нами.

Его губы нежно приоткрыли мои, как будто он не хотел напугать меня, затем одной рукой он обхватил меня за талию, прижав меня ближе. Все его тело было твердым, кроме губ.

Его губы невероятно мягкие.

Тен коснулся своим языком моего, и я крепче обняла его за шею. Его зубы стукнулись о мои, а щетина царапала мне лицо, но он все еще был недостаточно близко. Наверное, он тоже подумал об этом, потому что подхватил меня на руки. У меня вырвался вдох, но он проглотил его. Я обхватила его ногами за талию, и он отнес меня к сапфировой барной стойке, куда усадил меня так аккуратно, будто я сделана из стекла и воздуха, а не из плоти и песен. Я притянула его ближе, но он все еще был недостаточно близко.

После долгих, долгих минут он оторвал свои губы от моих.

– Я думал, ты собиралась сбежать от меня.

От его хриплого голоса у меня мурашки побежали по коже.

– То, что ты готовил тут, пахнет слишком хорошо, чтобы убегать, – прошептала я. Я серьезно собиралась сбежать.

Он усмехнулся, и это был самый сексуальный звук, который когда-либо издавал кто-либо на этой планете. А потом он снова вцепился в мои губы. Если Тен продолжит целовать меня, целовать мои губы, язык, то мое сердце выпрыгнет прямо из груди. После еще пары восхитительных мгновений он прижался своим лбом к моему, провел большими ладонями по моим обтянутым джинсами бедрам.

– Я так боялась, что ты уйдешь, – прошептала я.

Его челюсть покраснела, а губы распухли.

– Серьезно… у меня есть Нев и ты, как я могу?

Нев! Поцелуи Тена заставили меня забыть о том, что и другие люди ходят по этой земле. Я рывком повернулась лицом к кухонному входу и прижала ладони к его груди, чтобы немного увеличить расстояние между нами.

– А где Нев?

– Она пошла ужинать с папой.

– Значит, мы одни?

Глаза Тена блестели, как будто в них добавили блесток.

– Да. Я думаю, что у нас есть еще примерно час до того, как они вернутся домой. Я сказал ей, чтобы она держала папу подальше от дома как можно дольше.

– Она так взволновала меня своим сообщением.

Тен взял меня за подбородок и просто смотрел на меня. Поправочка. Пристально смотрел вглубь меня. Его пальцы скользнули по моей шее, собрали волосы и убрали их. Он поцеловал меня в мочку уха, и я вздрогнула. Почему он так хорошо целуется? Мне хотелось бы, чтобы это было врожденным талантом, но я, к сожалению, не настолько наивна. Он опытен. Интересно, он понял, что у меня опыта нет совсем?

– Где твоя машина?

– В магазине. – Его слова прозвучали немного приглушенно.

– Ты попал в аварию?

– Нет.

– Ты наконец-то поменял ее на велосипед? – поддразнила я.

Он усмехнулся, отстраняясь от моей шеи.

– Я хочу снарядить ее велосипедной стойкой. Не знаю, слышала ли ты, но Нев уговорила папу купить ей велосипед.

Я улыбнулась.

– К тому же, – его голос одновременно сладкий и грубый, – я не могу допустить, чтобы моя девушка отказалась ехать со мной, потому что ее велосипед не помещается в моем багажнике.

Мой пульс грохотал в ушах. Кто этот парень?

– Остановись. Иначе все остальные парни упустят меня.

Тен посмотрел на меня с усмешкой. Он подумал, что это шутка, но это не так.

Мой желудок внезапно заурчал так громко, что заглушил музыку. Тен снял меня со стола и подвел к плите, чтобы помешать еду. Я удивлена, что мои ноги удержали меня, потому что по ощущениям они были как тонкие мармеладные веревочки.

– Не могу поверить, что ты готовил это для меня. Не могу поверить, что ты готовишь, и точка. – Я понюхала кипящее содержимое котелка.

– Оссобуко по-милански с домашними феттучини, – заявил он.

– Это вообще реально?

– Я не умею петь, но готовить умею. По крайней мере, мне так сказали.

Я глупо улыбнулась Тену. А потом я больше не улыбалась, потому что мне снова хотелось плакать. Я провела руками по его колючим волосам и притянула его голову к себе. Прежде чем мои губы коснулись его, я сказала:

– Спасибо за сегодня… и за то, что остался… и за то, что не заставил меня выбирать.

– Выбирать?

– Между твоей мамой и тобой.

Выражение его лица стало немного серьезным, но затем он поцеловал уголок моего рта.

– Ты нравишься мне больше, чем я ненавижу ее. Это все сложно. Я просто надеюсь, что когда-нибудь я буду нравиться тебе больше, чем она.

Мое сердце сжималось и сжималось. То, что я чувствую к Тену, так отличается от того, что я чувствую к Моне.

– Мне не следовало ее вспоминать, – прошептал он.

Но он сделал это. И теперь я могу думать только о ней.

– Тен…

– Здесь и сейчас. Давай просто наслаждаться здесь и сейчас.

– Хорошо, – прошептала я, когда он прижался своими губами к моим.

Если он может вытолкнуть Мону из этого момента, то и я смогу.

Но я не могу.

Как может незнакомка обладать такой властью надо мной?

Этот идеальный вечер с Теном стал горько-сладким, потому что мне казалось, что мы живем этот вечер взаймы.

Здесь и сейчас, напоминала я себе. Здесь и сейчас.

48. Столкновение со Стоун

48. Столкновение со Стоун

Когда мы с мамой зашли в отель «Лэндмарк» следующим утром, я посмотрела на себя с помощью фронтальной камеры телефона, боясь, что я могу светиться, как белая рубашка под ультрафиолетом. Если не считать порозовевших щек и засоса, который я замаскировала тональным кремом, я выглядела нормально. Ладно, это неправда. Мои глаза так блестели, что казались зеленее, а ямочка на подбородке выглядела более заметной.

– Прости, что согласилась на эту встречу, не спросив тебя, – тихо сказала мама.

– Все в порядке, мам. – По правде говоря, я безумно нервничала. Я не сказала ей о нас с Теном. Интересно, а он рассказал обо мне своему отцу?

Когда мы пришли, Диланы уже сидели за круглым столом. Я пожала Джеффу руку, затем небрежно помахала Нев, опускаясь на сиденье рядом с Теном. Когда Тен положил руку на спинку моего стула, мой позвоночник напрягся, и я вся подалась вперед.

Джефф посмотрел на руку Тена, потом на меня. И мама тоже, но никто ничего не сказал. Импульсивно я прикоснулась ладонью к шее, к месту со скрытым засосом, и оставила руку там.

Тен наклонился ко мне и прошептал:

– Расслабься.

Я дернулась и опрокинула стакан с водой.

У Тена вырвался смешок и у Нев тоже. Пока официант убирал за мной, моя коленка ходила ходуном. Тен сжал ее, но его прикосновение имело обратный эффект – оно отнюдь не успокаивало меня. Я стряхнула его руку, пока мама, сидящая рядом со мной, не увидела ее.

Несколько минут спустя, когда Джефф рассказывал маме историю о самом непослушном, но милом поступке Нев, когда ей было три года, рука Тена вернулась к моей ноге. Я отодвинула ноги от него, затем скрестила их.

– Если ты не остановишься, – прошептала я, – мой следующий стакан воды окажется у тебя на коленях, и это будет не случайно.

Тен имел наглость усмехнуться. Я умираю, а он считает, что это смешно. Мне стало жарко, и я начала дергать за горлышко своей темно-синей футболки.

– Так я слышала, ты решил остаться, Тен? – сказала мама, когда официант ставил на стол корзинку с хлебом и чайник с кофе. – Что заставило тебя передумать?

Пока я наливала кофе в свою чашку, Нев ласково спросила брата:

– Да, что же заставило тебя передумать?

Мои руки дернулись, и кофе пролился мне на колени.

– Блин!

Когда Тен схватил салфетку и начал тереть ее о мое бедро, я ударилась коленом о стол.

Щеки запылали, я вскочила на ноги и пробормотала:

– Я сейчас вернусь.