Ее нижняя губа задрожала.

– О, Нев. – Ее рыдания были наполнены такой болью и обидой, что я не смогла остаться в стороне и крепко обняла ее. – Никогда не сомневайся во мне.

– П-п-п-прости, Э-эн-энджи.

– Тише-тише. Все нормально. – Я гладила ее по спине, пока рыдания не начали стихать.

– Мама п-плакала в воскресенье.

– Я знаю.

– Папа был так г-груб с ней. И еще этот Тен… – Ее всю трясло в моих объятиях, поэтому я обняла ее еще крепче. – Наверное, поэтому она никогда и не приходила к нам. Потому что они т-так ужасно к ней относятся.

Мне хотелось сказать ей, что эта встреча была инсценирована, но я побоялась, что это разрушит ее доверие ко мне, которое я только что вернула.

– Я с-сказала папе, что мне нужен ее н-номер телефона, и он сказал: «Н-ни за что». Я даже не знаю, зачем мы вообще вернулись т-тогда сюда.

Я медленно гладила ее спину по кругу, успокаивая. Кажется, это сработало, потому что она перестала дрожать.

– Мне нужна моя мама, Энджи.

Я поставила свой подбородок на ее макушку.

– Может быть, мне с-стоит принять участие в ее конкурсе.

Мое сердце подпрыгнуло. Я отстранилась, чтобы посмотреть на нее и понять, серьезно ли она говорит.

– Твой отец никогда не подпишет заявление. Кроме того, ты ее дочь. Там, наверное, есть пункт о членах семьи.

Она обхватила ладонями свои мокрые щеки.

– А ты все еще собираешься это сделать?

Я сглотнула, мое горло першило от всех этих криков.

– Да.

– Ты обещаешь?

Я была одновременно удивлена и уверена в том, что она хочет, чтобы я участвовала.

– Да. – Теперь осталось только заново уговорить маму.

– Даже если Тен скажет тебе, – Нев прерывисто дышала, – что он порвет с тобой, если ты это сделаешь?

– Мы это уже обсуждали.

– И он что, действительно согласился?

– Нев, твой брат понимает, как сильно я этого хочу. Он понимает, что если он попытается остановить меня, то потеряет.

Выражение ее лица было такое напряженное, казалось, что она мне не совсем верит.

– А теперь мы можем поговорить о твоих новых друзьях?

Она нащупала ногой пучок травы.

– Я больше не хочу быть изгоем.

– Ты же понимаешь, что некоторые из них могут использовать тебя в своих целях?

– А я использую их.

– До тех пор, пока ты это осознаешь.

– Я понимаю. – Она опустилась на траву и скрестила ноги.

Я села рядом с ней.

Она сорвала травинку и начала вертеть ее в руках.

– Возможно, кто-то из них станет мне настоящим другом.

– Возможно.

– И кстати, – Нев подняла на меня свои серебристые глаза, – они стали добры ко мне с тех пор, как Чарли пригласил меня на свидание. Просто теперь они стали еще дружелюбнее.

Я фыркнула.

– Они уже попросили у тебя билеты на концерт?

Она улыбнулась той же улыбкой, что и ее брат.

– Дженни попросила.

Я вздохнула, потом легла на спину и посмотрела в небо, испещренное тонкими лучами солнца и блестящими зелеными листьями.

– Поклянись, что никогда не станешь такой, как они.

– Клянусь.

Я подняла мизинец, и она обхватила его своим, а потом мы пожали так друг другу руки. Этот детский жест вызвал у Нев усмешку, и на мгновение вернулась девочка, которая прятала лицо под розовой бейсболкой.

52. Т – минус один

52. Т – минус один

Последняя неделя октября прошла в бурной деятельности и волнениях. Бабочки порхали внутри меня круглосуточно семь дней в неделю, но не все мои волнения были из-за Тена. Одной из причин моих нервов были всяческие напоминания о конкурсе Моны: рекламные плакаты на городских автобусах, трубящие о предстоящем радиоканалы и переполох во всех социальных сетях.

Завтра последний день, а я все еще не получила подпись мамы и не загрузила песню на сайт Моны. Линн и Стеффи были уверены, что я уже все отправила. Я думаю, что и Тен тоже. Единственные люди, которые знали, что я ничего не отправила, – мама, Рей и Лейни. Мама, потому что она не подписала документы, и мои подружки, потому что, когда они прямо спросили меня о конкурсе, я призналась им в том, что начала сомневаться. Они не стали меня осуждать или пытаться как-то надавить и повлиять на меня. Обе просто выслушали плюсы и минусы, которые я им перечислила.

Что касается Нев, то я сказала ей, что моя мама не согласилась подписать бланк. И это отчасти правда. С тех пор как Мона потерпела фиаско у отеля, мы с мамой ни разу не обсуждали ни Мону, ни ее конкурс.

Когда я вернулась домой от Линн и Стеффи в пятницу, я застала маму сидящей на кухне с Нев.

Ухмыляясь, Нев подняла лист бумаги с изумрудного барного стола и начала махать им.

– Я убедила ее!

Мое сердце колотилось сильнее, чем во время урока танцев со Стеффи. Мамин лоб был наморщен, а глаза напряжены. Она либо в замешательстве, либо очень взволнована. Ни то, ни другое не годится. Мне хотелось признаться во всех своих сомнениях, но я не смогла, только не перед Нев.

Мои пальцы дрожали так сильно, что мне удалось повесить свою джинсовую куртку только с нескольких попыток. Я натянула длинные рукава своего тренировочного топа, и он спал с одного из моих плеч.

– Что-то так хорошо пахнет, – сказала я тихим и слегка хрипловатым голосом.

– Я приготовила жареного цыпленка. – Мама изучала мое лицо. – Хочешь остаться на ужин, Нев?

– Я бы с удовольствием, но сначала мне нужно поговорить с папой.

– Почему бы тебе не позвонить ему?

Нев пару раз нажала на экран ее мобильного телефона, который лежал рядом с подписанной формой. Через пару минут после пары гудков из ее телефона донесся низкий голос Джеффа:

– Эй, пап, а можно мне поесть с Джейд и Энджи? Тен пошел к Арчи, так что я все равно дома одна.

– Я как раз собирался домой, – ответил Джефф.

Мама наклонилась к телефону.

– Ты тоже можешь прийти, Джефф.

– Как любезно с вашей стороны. Уверены, что у вас достаточно еды?

Мама улыбнулась.

– Только две курицы и запеканка из зеленой фасоли.

Джефф посмеялся.

– Будут другие гости?

– Нет. Только моя дочь. – Она тоже посмеялась, и это немного разгладило напряжение на ее лице.

– Тогда я сейчас приеду. С десертами.

– Отлично!

Нев засияла и завершила звонок.

Мама схватила стопку тарелок из буфета и протянула их мне. Нев спрыгнула с табурета, чтобы помочь. Она взяла кожаные коврики и положила их на стеклянный стол, а затем я поставила сверху на них тарелки, но мой прицел слегка сбился на последней, и керамическая тарелка полетела на пол, разбившись на большие осколки цвета оружейного металла.

Этот звук в нашей тихой кухне был похож на взрыв. Я наклонилась и начала дрожащими пальцами собирать осколки.

Мама опустилась на колени рядом со мной, ее зеленые шелковые брюки плотно облегали ноги.

– Нев, ты не могла бы передать мне щетку и совок? Они лежат под раковиной. – Она взяла кусок тарелки из моих пальцев. – Детка, я не сержусь на тебя. – Я знала, что она не имела в виду тарелку. Она коснулась моей щеки. – Сходи наверх, прими душ.

Я медленно поднялась с корточек и направилась к лестнице, а Нев защебетала вслед:

– Не забудь свой бланк.

Я взяла его со стола, и, хотя мне очень хотелось скомкать его, я не сделала этого. Как только я зашла в свою спальню, я бросила эту бумагу в ящик, который стал кладбищем для ненужных вещей.

У меня больше не осталось сомнений в том, что я должна делать.

Я не стану рисковать своими отношениями с Теном.

Я займусь музыкальным бизнесом как-нибудь иначе. Буду писать больше песен, запишу больше демо-версий, буду отправлять свои работы агентам. Если я добьюсь всего сама, это будет гораздо более ценно.

Мне не нужен этот конкурс, чтобы сделать себя.

Особенно тот, который может так легко сломать меня.

Ужин с Джеффом и Нев – это весело, отчасти потому, что никто не поднимал эту тему конкурса, – если Джефф и подозревал, что я хочу участвовать, то он не говорил об этом, и отчасти потому, что принятое мной решение сняло с моих плеч огромный груз.

Мне до смерти хотелось рассказать об этом Тену, но мне не хотелось делать это по телефону. Я решила рассказать ему об этом завтра, перед вечеринкой в честь Хэллоуина. Мне не терпелось увидеть выражение его лица. Даже если мы не обсуждаем этот конкурс, он наверняка как-то влияет на него.

Когда наши гости ушли, мама наконец спросила меня, почему Нев умоляла ее подписать бланк. И я ей все рассказала. Лицо моей матери не выражало никаких эмоций, ее окутывало спокойствие… оно обволакивало нас.

– Ты уверена, детка? – спросила она, когда я поднималась по лестнице в свою спальню.

– На сто процентов.

Наконец она улыбнулась.

Я остановилась, держась рукой за балюстраду.

– Но если Нев спросит, то скажи, что я отослала запись, хорошо?

– Неужели она не узнает правды?

– Нет. Она просто решит, что я проиграла.

Мама закусила губу.

– Ну, если ты уверена в этом, то…