– Мел, ты хоть понимаешь, как нам повезло? У нас тут за обеденным столом будущая суперзвезда и человек, который будет говорить прощальную речь на выпускном, – сказала Лейни.
– А кто будет произносить прощальную речь? – Джаспер плюхнулся на стул рядом с Мел и уткнулся носом ей в шею, от чего она захихикала.
Я не думала, что их отношения продлятся долго.
Лейни указала через стол.
– Рей, конечно.
Рей улыбнулась, но потом порвала свою бумажную салфетку на мелкие кусочки.
– Может, и нет. Рон Уилкинс слишком умен.
– Не такой умный, как ты, Рей. – Лейни похлопала ее по руке. – Эй, Энджи, ты не говорила разве, что дашь нам послушать свою песню?
Я свирепо зыркнула на нее за то, что она, считай, швырнула меня под автобус, но от этого ее улыбка стала еще шире, потому что она знала, что мои взгляды – это лай, а не укус.
– Какую песню? – Джаспер стащил пудинг с подноса Мел. – Ты же не будешь это есть, правда?
Мел покачала головой, а Лейни ответила:
– Энджи участвует в конкурсе Моны Стоун.
– Да ладно, блин! – Джаспер отхлебнул пудинг.
Мои щеки стали такими же горячими, как конфорки в кухне кафетерия.
– Конрад, ты должна спеть ее для нас! – даже несмотря на то что слова Джаспера наполовину пропали в пудинге, люди за другими столами повернулись, чтобы посмотреть, из-за чего поднялась суматоха.
Я опустилась в стуле пониже, потому что одним из этих людей был Тен.
Близняшки-чирлидерши, которые шли в сторону столиков для спортсменов, идеально синхронно остановились у нашего столика.
– Вы, ребята, говорите о конкурсе Моны Стоун? – очень громко спросила одна из них.
Другая добавила:
– Наш брат и его группа тоже там участвуют.
– Энджи, сколько мы уже дружим? – спросил Джаспер. – Десять лет? Одиннадцать?
Мел села чуть прямее.
– Разве это не дает нам право услышать эту песню первыми? – сказал он.
– Эээ. – Я прикусила нижнюю губу. – Мне нельзя давать людям слушать ее, только после конкурса.
– Ты уверена? Группа нашего брата исполняла свою песню по всему штату, – сказала Саманта. Или, может быть, это Валентина. Они не только выглядят одинаково, но и звучат одинаково.
Я мечтала в тот момент перелезть через одну из пальм в горшке и спрятаться за ней до конца дня.
Одна из близняшек достала свой сотовый телефон. Она нажала play, и из динамика вырвалась мелодия, тяжелая от электрогитары.
– Они хороши, правда?
Тен только что поставил свой поднос на металлические полки в паре футов от того места, где я сидела. На какую-то долю секунды наши взгляды встретились, и я могу поклясться, что увидела в его глазах боль.
Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.
– Ну что? Как думаешь, Энджи? – спросила Сэм или Вэл.
Мой пульс слишком сильно стучал в ушах, чтобы я могла расслышать что-то большее, чем инструментальный звон. Песня, может быть, была хорошей, а может, ужасной. Понятия не имею.
Чья-то рука сжала мое колено. Рука Рей.
Я проглотила комок в горле.
Лейни нахмурилась, переводя взгляд с меня на выход из кафетерия. Через пару секунд ее лоб разгладился, как будто она все поняла.
Я дотронулась до маленькой стрелы, пронзившей хрящ моего уха. Прокрутила ее. Снова и снова.
– Ну что? Как думаешь? – близнецы снова спросили меня.
– Неплохо. – Я прижала ладонь к животу, внезапно почувствовав тошноту.
Я глубоко вдохнула пару раз, чтобы успокоиться. У меня случился приступ паники от слишком большого внимания ко мне. Или у меня приступ паники из-за реакции Тена на новость о моем участии в конкурсе его матери? Какова бы ни была причина, я определенно паникую, и тот факт, что все в радиусе одной мили пялились на меня, мне точно не помогал.
Рей потянула меня вверх так внезапно, что чуть не вывихнула мне плечо.
– Энджи, мы совсем забыли закончить этот проект для миссис Рейнлин!
Я заморгала, глядя на нее.
– Мне нужно забрать свои записи из шкафчика, – сказала она.
Моему измученному разуму потребовалось пару секунд, чтобы понять, что она буквально спасает меня. Я хотела обнять ее, но вместо этого делаю вдох, выдох, вдох, выдох. Как только мы оказались в коридоре, я добежала в туалет и дорвалась до унитаза как раз вовремя, чтобы меня стошнило куда нужно.
Рей откинула мои волосы назад, гладила меня по шее, говорила успокаивающие слова, которые я не услышала из-за напряжения, свистящего вокруг моего черепа.
Наконец я села на пятки, и слезы потекли из моих глаз. Мне хотелось рассказать ей о Тене и Моне, но вместо этого я прошептала:
– Как я смогу это сделать, Рей?
– Как давно ты этого хотела, милая?
– Всю жизнь. – А это гораздо дольше, чем дружба с Теном… или что мне от него нужно. Если я откажусь от своей мечты ради парня, то стану такой девушкой, которых презираю, – такой, которая готова подчинить себя идеалу другого человека.
Люди, которые прогибаются слишком сильно, рискуют сломаться. В конце концов, мы не тростники, мы сделаны из костей и мечтаний, а не из хлоропластов и солнечного света.
– Послушай, если бы я думала, что ты отстой, я бы не хвалила тебя, – сказала Рей.
– Откуда ты знаешь, что я не отстой?
– Потому что я слышала, как ты поешь.
Я вытянула шею, чтобы посмотреть на нее.
– Когда?
– В прошлом году. Я заезжала за тобой, чтоб поехать в торговый центр, и твоя мама сказала мне подождать в твоей комнате, а там ты пела какую-то из песен P!nk. Я помню, как стояла рядом с твоей стопкой пластинок и была поражена тем, что услышала, но я знала, что тебе не понравится, что я подслушивала, поэтому я ушла в ту же минуту, как ты выключила воду. – Она села рядом со мной на корточки и сжала мою руку в своей. – Ты справишься, Энджи.
Но она ошибалась. У меня пока ничего нет, кроме неприятного запаха изо рта и пустого желудка.
Ее глаза внезапно вспыхнули таким блеском, что у меня внутри все перевернулось.
– Что?
– Ничего, – ответила она, сдерживая улыбку, так что я точно знала, что она что-то задумала, и это ужасно меня взволновало.
– Ты же не собираешься заставить меня петь в громкоговоритель, нет же?
Она ударила себя ладонью в грудь.
– Я бы никогда так не поступила, Энджела Конрад.
– Ты клянешься?
– Клянусь Богом.
И хотя я верю, что она этого не сделает, я не уверена, что она не сделает что-нибудь столь же ужасное. Жизненная философия Рей всегда сводилась к тому, что нужно столкнуться со своими страхами, а что может быть более ужасным, чем пение на публике?
46. Писк лазурных птиц
46. Писк лазурных птиц
– Линн сегодня поет в «Синей птице», – сказала мне Стеффи, складывая металлический стул и прислоняя его к стене. – Было бы классно, если бы ты пришла.
«Синяя птица» – это как раз то, что помогло бы отвлечь мои мысли и дать отдохнуть от эмоциональных американских горок, с которых я не слезала все время после того случая в кафетерии. В конце того ужасного дня я набралась смелости загнать Тена в угол и сказать ему:
– Я делаю это не для того, чтобы досадить тебе.
Он едва сделал вид, что узнал меня, и с тех пор не разговаривал.
– Я буду там, – сказала я Стеффи, поднимаясь по лестнице танцевальной студии.
– Я пришлю тебе билет по электронной почте!
Я быстро вернулась домой, приняла душ и надела черные армейские ботинки, замшевые шорты и белую футболку с черным минималистичным рисунком гитары. Я нанесла тушь и слегка накрасила губы красной помадой. Послав маме воздушный поцелуй, села на велосипед и отправилась в «Синюю птицу».
Там, как всегда, было много народу. Бабочки зароились у меня в животе, когда я увидела оживленную толпу, фотографии знаменитостей в рамках на стенах, паутину гирлянд над баром. Есть что-то особенное в этом месте. Может быть, это половицы, по которым ступали некоторые из величайших музыкантов, или, может быть, это микрофоны, в которые пели некоторые из самых великих голосов, или, может быть, просто «Синяя птица» – это место, где Мона Стоун начала свою карьеру. Что бы это ни было, для меня это место волшебно.
Стеффи и Линн ждали меня за столом, накрытым на пятерых. Интересно, кого еще они пригласили? Наверное, еще одну пару. Я подошла и упала на сиденье рядом с Линн.
– Спасибо, что пригласили!
Перед каждой стоял бокал вина. У Линн было почти пусто.
– Только не говори мне, что ты нервничаешь, – проворчала я.
Она поднесла бокал с вином к своим темно-бордовым губам и допила остатки.
– Каждый раз. – Стеффи потирала запястье жены, затем взяла ее за руку.
– А кто еще придет? – спросила я, когда входная дверь распахнулась.
Рей и Лейни помахали нам и сели рядом. Мой взгляд заметался, я не совсем понимала, что происходит. Я все ждала, что Линн скажет им, что стулья заняты.
Я села прямее, мои лопатки сжались.
– Как вы… Зачем вы…
– Нас пригласила Стеффи, – сказала Лейни.
Я нахмурилась.
– Уроки танцев, – объяснила Лейни. – Хочешь верь, хочешь нет, но я никогда не была тут, и мы начали говорить об этом вчера во время урока, и Стеффи сказала мне прийти, сказала, что ты будешь здесь, но у меня уже были планы с Рей…
– …поэтому я сама себя пригласила, – закончила Рей.
Это прозвучало так неправдоподобно, что я посмотрела на Стеффи для подтверждения. Она сделала глоток вина, обменялась взглядом с Линн, а затем поставила бокал на стол. Я решила, что этот взгляд касался меня, но затем она взяла Линн за руку и сказала ей:
– Дорогая, ты удивительна. Ты их просто взорвешь. Как и всегда. – Это заставило меня осознать, насколько я эгоистична, предполагая, что тот взгляд был обо мне.