– Так вы жалеете об этом?
Она провела рукой по волосам, кольца поплыли по золотисто-коричневым локонам, похожие на мерцающие корабли.
– Ты хочешь, чтобы я сказала «да», но это была бы ложь. Как ты и сказала в своей песне, я гналась за своими мечтами. И люди пытались оттащить меня назад. Некоторые даже заставляли меня спотыкаться.
– Но я снова встала на ноги. Падать больно, Энджела, как и оглядываться назад, но только полная остановка может по-настоящему все разрушить. Мне очень интересно посмотреть, что ты будешь делать. У тебя есть все, что нужно. Талант. Внешность. Харизма. Эта сцена принадлежала тебе.
Меня раздражало то, как глубоко проникла ее похвала в мое сердце.
– Тебе нужно немного больше репетиций и гораздо больше возможностей, а это две вещи, которые я могу тебе предоставить.
Несколько недель назад я бы завизжала, но это было несколько недель назад.
– Ты не обязана отвечать мне сейчас. Дай себе некоторое время на то, чтобы все обдумать.
– А как же Нев?
Она нахмурилась.
– Как же Нев? Вы не собираетесь предложить ей репетировать?
Мона пристально посмотрела на дочь.
– Нет. – Ее ответ был краток и лишен всякого сомнения. – Моей дочери не нужен наставник, ей нужна мать. И я никогда не стану ею для нее. Если я предложу ей стать ее наставником, границы между нами расплывутся, и ее сердце будет разбито, потому что она будет ожидать большего, чем я могу ей дать.
– Но вы ведь можете дать ей хоть что-нибудь.
– Мое время. Я могу уделить ей немного своего времени. Если Джефф позволит.
– Ей бы это понравилось.
– Ты так думаешь?
Как она может сомневаться в том, что дочь жаждет ее внимания?
– Я знаю это.
Мона кивнула.
Тен повернулся, он переводил взгляд то на меня, то на свою сестру, потом снова на меня. Я почувствовала, что он начал нервничать. Я опустила ручку на бумагу и выгравировала свое имя на линии, а затем вне линии, буквы заняли больше места, чем было дано.
Это все, что я готова дать Моне сейчас, но возможно, когда-нибудь… когда-нибудь я смогу дать ей больше. Я положила ручку и встала, протягивая руку.
– Благодарю вас, миссис Стоун.
– Мона. – Она взяла мою руку и пожала ее. – Теперь ты знаешь, как меня называть при следующей встрече.
Когда наши руки разъединились, она ушла первой. Она не направилась в сторону Невады и Теннесси. Она даже не удостоила их взглядом. И это меня огорчило. Мне стало обидно за них.
Я долго не двигалась, но потом мама позвала меня по имени, и я вернулась к ней. Тен протянул мне руку, и, хотя мама стояла рядом, я взяла ее.
Когда мы выходили, Нев бросила последний тоскующий взгляд назад.
Я не стала оборачиваться.
Я продолжала идти.
Я продолжала смотреть вперед.
Нет, это неправда. Я продолжала смотреть вокруг, на людей, которые двигались в том же направлении, что и я, потому что в отличие от Моны я не хотела терять их из виду.
Эпилог. Спустя полтора месяца
Эпилог. Спустя полтора месяца
Сегодня я ночую у Рей, потому что взрослые уехали из города на свадьбу подруги – одной из участниц Книжного клуба, которая развелась пару лет назад. Я смутно ее помню из-за ее макияжа: она всегда наносила чертов оранжевый тональный крем. Мало того что это был не подходящий ей оттенок, но она также никогда не растушевывала его на коже. Я так и не поняла, почему ей никто не сказал, что это выглядит ужасно. Ну, я, например, не позволила бы Рей выйти из дома с таким клоунским гримом.
Как только я отстегнула свой ремень безопасности, мама сказала мне:
– Хорошо повеселись, детка. Но не слишком увлекайся…
Закатив глаза, я схватила свою сумку с вещами для ночевки и побежала к дому своей подружки. Прежде чем я успела позвонить, Нора распахнула дверь, нетерпеливая и уже готовая ехать. На бегу поцеловав меня в щеку, она напомнила Рей, чтобы та вела себя хорошо, а потом позвала мужа.
Он вышел из своего кабинета, качая головой с проседью, бормоча:
– Мне
– А ты что, думаешь, что девочки будут очень рады твоему присутствию дома? – спросила Нора с красноречивой улыбкой.
– Ладно, ладно. – Он приобнял меня одной рукой. – Рей, милая, никаких вечеринок, ладно?
– Конечно, пап. – Как только входная дверь захлопнула, она сказала: – Итак, мы устраиваем вечеринку.
– Чего? Но ведь…
– Ты разве не проверяла WhatsApp? Я отправила всем приглашения.
Она взяла меня под руку и провела в свою спальню, где вытащила из-под кровати две огромные картонные коробки. Они были заполнены чашечками со снежинками, полосатыми бумажными соломинками, похожими на леденцы, гирляндами из сверкающих звездочек, пачками белых и красных шаров и катушками мерцающих лент.
– А где же омела? – спросила я.
– В коробке с баллоном гелия. – Рей наклонилась и достала из-под кровати еще одну коробку.
– Ты это серьезно?
– Смертельно. – Она открыла створки и толкнула коробку по ковру ко мне. – Ты надуваешь воздушные шары, а я вешаю гирлянды.
Я вытащила баллон с гелием и разорвала упаковку воздушных шариков.
– Я не взяла с собой ничего из одежды.
– Хорошо, что у меня есть шкаф, полный невероятных вещичек.
Через пару минут раздался громкий звонок в дверь.
– Это, наверное, Лейни. Откроешь?
А она знала о вечеринке? Учитывая ее блестящее красное платье, точно знала.
На обратном пути вверх по лестнице я написала Тену сообщение.
Я: Сегодня вечером вечеринка у Рей. Ты знал об этом?
Я:Зверь: Вечеринка, хах? У меня были другие планы.
Зверь:Я до сих пор не сменила его имя в своем телефоне. И не хочу. Он все еще не знает об этом, и это меня ужасно забавляет, бог знает почему.
Я: Отмени их.
Я:Я: Пожалуйста.
Я:Зверь: Я не хочу их отменять.
Зверь:Я: Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста.
Я:Зверь: Я их отложу, но не отменю.
Зверь:Я почувствовала облегчение, хотя и была немного расстроена тем, что у него есть планы. Но это немного эгоистично, учитывая, что я побежала на ночевку к Рей сразу, как только мы узнали, что наши родители уезжают из города.
Люди начали приходить ровно в семь часов. Но Тена все не было. Я все надеялась, что он появится в любую минуту, но прошло так много минут, а его все еще нет.
– Йо, Конрад! – крикнул Джаспер из импровизированной кабинки диджея, которую он установил на перламутровом барном столике, который мама помогла выбрать родителям Рей, когда делала у них ремонт. – Эта песня для тебя!
Мое сердце резко встало по стойке «смирно». С первым ударом барабана, с первой скрипки я узнала свою песню. Она отличалась от оригинала, я думаю, она стала лучше. Тен и Нев не согласны, но я думаю, что их любовь ко мне затуманила суждения.
Голос Моны Стоун заглушал инструменты.
Группа девушек начали хором подпевать, а затем одна из них взмахнула руками в воздухе, и пиво брызнуло на мое платье, которое я одолжила у Рей. Она даже не извинилась. В ее защиту скажу, что она этого даже не заметила.
Просто с ума сойти, насколько популярной Мона сделала мою песню. Конечно, не всем она нравится… Ничто в этом мире не пользуется всеобщей любовью. Я получила свою долю твитов ненависти, кричащих о том, что «Made» – это «сопливая», «худшая песня на свете», «раздражающая». Но я также получила кучу любви от незнакомых людей. Пара моих новых фанатов даже начали стыдить ненавистников, используя хэштег #Harshville.
Я думаю, этот хэштег заслуживает песни.
Близняшки выскочили откуда-то и сделали со мной кучу селфи. Я едва успевала взглянуть в камеру, как они уже подписали снимок:
Они ошибаются. Я больше не хочу быть следующей Моной Стоун. Я хочу писать музыку, которую будут играть
Его взгляд блуждал по комнате, прежде чем остановиться на мне, а затем он пересек комнату, расталкивая локтями людей со своего пути.
– Ты пришел, – прошептала я, чувствуя себя ошеломленной его видом. Прошло уже два месяца, а моя реакция на его появление ничуть не изменилась.
Он покачал головой и заключил меня в объятия.
– Никогда в этом не сомневайся.
Он прижался губами к моему носу, векам, подбородку, лбу, не оставляя ни единого миллиметра на моем лице нетронутым.
– Но у меня действительно есть другие планы.
Мое сердце упало, как камень.
– Ты сказал, что отложишь их.
– Я решил, что не хочу этого делать.
Я прижалась щекой к его груди, жар залил мои глаза. Я молча стояла пару минут, просто слушая, как удары его сердца сливаются друг с другом. Когда песня Моны закончилась – да, теперь он может выносить звук голоса своей матери, – он отстранился от меня.
Его глаза расширились, затем он прищурился.
– Ты что, плачешь?
– Ты только что приехал. Я не хочу, чтобы ты уходил сейчас.
– Энджи, – сказал он низким серьезным голосом. Очень серьезным. Он сжал мои руки крепче. – Я ухожу