– Это не миссис Ларю хотела тебя видеть, Энджи. Это я хотел.

Мои щеки раскраснелись.

– Она была замешана в этом деле…

– Мне нужно было вытащить тебя из класса пораньше.

– Значит, она знает о лепестках роз?

– Да, но она заставила меня пообещать убрать их, как только я сделаю все правильно и от всего сердца.

Он показал пальцами кавычки в воздухе на последней части фразы. Возможно, это было одно из ее вдохновляющих высказываний.

К моему лицу прилило еще больше жара, но я улыбнулась.

– Я не могу понять, меня взяли в плен или освободили.

Тен засмеялся.

– Ты такая милая, когда краснеешь. Почти такая же милая, как когда злишься.

Я шлепнула его по руке, но засмеялась, и мое сердце, которое казалось таким же раздутым, как огромный надувной фламинго Рей, с тех пор как я увидела свое имя в интернете, наконец-то сдулось до своего нормального размера.

57. Моя последняя битва

57. Моя последняя битва

Дни бежали, как падающие друг за другом костяшки домино. Вторник переходил в среду, которая тянула за собой следующие два дня. Время пробежало слишком быстро, сегодня уже пятница. Уже завтра я должна встретиться с Моной.

Несмотря на то что Тен предложил попросить отца прочитать весь мелкий шрифт в условиях конкурса, чтобы проверить, можем ли мы аннулировать мою заявку, я настояла на том, что все в порядке. Кроме того, если я попрошу отца Тена вытащить меня из ситуации, в которую я типа добровольно попала, то, вероятно, это вызовет подозрения. Я не сомневаюсь, что Джефф узнает обо всем, но я бы предпочла, чтобы это случилось когда-нибудь попозже. Я бы предпочла, чтобы он продолжал думать, будто Нев сбежала из школы, потому что она была ошеломлена разговорами о конкурсе ее матери и вниманием, которое она привлекала среди своих сверстников.

Нев заглядывала ко мне домой почти каждый день после школы. Рей и Лейни также провели большую часть недели со мной. В целом вся эта шумиха стоила того.

Как только я переступила порог гостиной Линн в пятницу, она и Стеффи осыпали меня похвалами, а затем подарили мне тонкую цепочку с крошечной бриллиантовой звездой для меня – их «восходящей звезды». Я уронила слезу, уткнувшись в только что ставшие фиолетовыми волосы Линн, а потом в стальное плечо Стеффи.

Завтра я спою свою песню в самый последний раз. После этого она будет принадлежать Моне Стоун. Я испытывала одновременно тоску и облегчение. Я больше не хотела эту песню, потому что чувствовала, что она мне больше не принадлежит.

Я порепетировала ее с Линн, а потом спросила, практиковалась ли она с Нев, как я просила ее, и она кивнула. Но она не знала, зачем я ее об этом попросила, а я не стала ничего объяснять.

Сегодня вечером я ужинаю с мамой. Впервые за всю неделю мы остались одни с тех пор, как она пришла за мной в школу в понедельник. Мы говорили о многих вещах – в основном о том, что произойдет, когда я подпишу документы о передаче прав на песню, и как это повлияет на мою жизнь.

– У меня будет достаточно денег, чтобы оплатить целый год учебы в колледже. – Я слегка ошарашена этим фактом, я и не рассчитывала до этого на призовые деньги, а теперь заработаю огромную сумму.

Мама провела пальцем по краю своего бокала, создав вибрацию, которая заполнила нашу кухню.

– Колледж, говоришь? Ты что, снова задумалась о поступлении?

– Я никогда не забывала о нем. Просто мысли были заняты другими вещами.

Мама улыбнулась. Думаю, это была первая искренняя улыбка, которую она мне подарила за всю неделю. Она поставила свой бокал, потом наклонилась и коснулась моей щеки.

– Я действительно горжусь тобой, детка.

– Из-за того, что я подумываю о колледже?

– Нет. Я имею в виду не это, не пойми меня неправильно, я невероятно рада слышать, что ты говоришь о колледже. Но чем я горжусь, так это тем, как ты справляешься со всем, что на тебя свалилось.

Если бы она знала, что я планирую провернуть завтра, не уверена, что она сказала бы это.

– А теперь иди спать, – сказала она, поцеловав меня в щеку и напомнив, что любит меня больше всего на свете. Впервые за целую вечность я не приняла ее слова как должное, потому что осознала, что не каждый может услышать это от своей матери.

58. Первый этап становления звезды

58. Первый этап становления звезды

Я не спала. Ни секунды. Когда рассвет прокрался в мою спальню, я сбросила одеяло с ног и встала.

Я уловила свое отражение в зеркале – красные глаза и фиолетовые круги под ними и лицо, которое никогда прежде не было бледнее. Я выгляжу именно так, как чувствую себя, – измотанной.

Экран моего телефона заполнен сообщениями. От Рей и Лейни. Уведомления в WhatsApp с пожеланиеми удачи. А потом несколько сообщений от Тена с просьбой прийти сразу же, как все закончится. Он сказал, что готовит обед – все мои любимые блюда.

Я: Блонди?

Зверь: И блонди в том числе.

Я: Нев готова?

Зверь: Готова.

Я: Твой отец возненавидит меня за это?

Зверь: Нет.

Тен пытался отговорить меня брать с собой Нев, но я убедила его в том, что она нуждается в этом. Хорошо это или плохо, но она должна составить собственное мнение о своей матери.

Когда мы сели в машину, я сказала маме, что нам нужно заехать в дом Диланов. Я почти уверена, что она решила, будто я хочу увидеться с Теном. Я включила радио и услышала, как ведущий обсуждает мое выступление в Райман-Аудиториум, которое они будут транслировать на своем канале и на своем веб-сайте. Я выключила радио. Мне не нужно еще больше ос, жужжащих внутри. Да, ос. Я считают, что бабочки в животе порхают исключительно от приятных ощущений.

Когда особняк появился в поле зрения, я написала Тену, что мы уже у входа. Он вышел вместе с Нев и проводил ее до конца тропинки. Нев надела маленькое черное платье с красными сердечками, которое мы купили во время нашего нашествия на торговый центр. Она надела его вместе с парой черных ковбойских сапог и джинсовой курткой.

Никаких джинсов и леггинсов.

– Привет, ребятки, – сказала мама через мое открытое окно.

– Привет, Джейд. – Тен открыл заднюю дверь.

– О. Ты… поедешь с нами? – Ее взгляд устремился к дому, будто она ждала, что Джефф вот-вот выскочит на тропинку.

– Да, – ответил Тен.

Я повернулась в тот момент, когда он занял заднее сиденье рядом с Нев.

– Так ты тоже идешь? – задыхаясь, спросила я.

– Я пропустил твое первое выступление, – сказал Тен. – Не хотелось бы пропустить и второе. – Должно быть, я выглядела так, будто вот-вот расплачусь, потому что он добавил: – Обещаю вести себя хорошо.

Я заморгала, сердце сжалось в моей груди. Я знаю, как сильно он презирает Мону. Я знаю, как сильно он хочет, чтобы у меня была другая страсть, кроме музыки. И все же он здесь.

Он пристегнулся.

– Пристегнись, Нев.

Нев закатила глаза, но все-таки пристегнулась ремнем безопасности.

Мама все еще не завела машину.

– Эм. А Джефф знает?

– Да. Я ему сказал, – ответил Тен.

– Ты сказал ему? – пропищала я.

Тен кивнул.

– И он не возражает против этого? – спросила мама.

– Его это вполне устраивает.

Мама приподняла бровь.

– Обещаю, Джейд, – сказал Тен. – Я не доставлю тебе неприятностей.

– Тогда ладно. – Мама наконец завела машину и отъехала с подъездной дорожки.

После нескольких минут всеобщего молчания Нев спросила:

– Ты нервничаешь, Энджи?

– Да. – Я решила не спрашивать ее о том же, потому что знала, как она себя чувствует.

С тех пор как мы отъехали от их дома, Нев все время трясла коленями и наматывала на указательный палец длинную прядь волос.

Когда Райман-Аудиториум появился в поле зрения, осы стали еще более настойчивыми. Я надавила руками на живот. Вдруг я засомневалась, что смогу это сделать, но потом вспомнила, почему вообще я все это делаю. Для Нев.

Я вдыхала через нос и выдыхала через рот, когда мама проезжала мимо орды папарацци, стоявших за полицейскими оградами. Мы заранее послали номера, чтобы охрана пропустила нас без промедлений.

Вспышки были все равно, но надеюсь, изображения будут слишком размытые, чтобы использовать их. По крайней мере, у Тена хватило смекалки заставить сестру пригнуться еще квартал назад.

Мы припарковались за блестящим хромированным фургоном с логотипом Моны Стоун. Женщина с вьющимися волосами и в очках, с которой я столкнулась в отеле, подошла к машине. Когда она увидела меня, выходящую из машины, ее глаза немного расширились.

– Я тебя знаю, – сказала она.

Когда Тен и Нев вышли из машины, женщина так побледнела, что я забеспокоилась, как бы она не упала в обморок.

– Жаль, что ты не предупредила нас заранее… что тебя сопровождают, – сказала она.

Я засунула большие пальцы в пряжку ремня джинсов. В отличие от Нев я не стала наряжаться. На мне простая белая майка и мои любимые узкие джинсы.

– Я написала вам по электронной почте, что приеду со своей семьей.

Ноздри женщины раздулись.

– Своей семьей? – У нее хватило наглости это сказать. – Я не уверена, что смогу пропустить вас всех.

– Может быть, наша мать сумеет всех нас пропустить? – насмешливо сказал Тен.

В глазах помощницы вспыхнуло раздражение.

– Я посмотрю, что можно сделать. – Она исчезла за тяжелыми дверями Райман-Аудиториум.

– Думаешь, она нас не впустит? – пробормотала Нев.

Я обняла ее одной рукой за плечи.

– Если ты не войдешь, то и я не войду.