Автоматически проверяю связь и направляюсь в зал, где моя мышка еще совсем не подозревает, что за ней наблюдает не одна пара глаз. А когда до нее дойдет, в какое дерьмо она вляпалась своей аппетитной попкой, будет поздно. Мышеловка захлопнется, позволяя мне делать с ней все что угодно. А уж фантазии мне не занимать.
Глава 2
Глава 2
Сегодня у меня особенный день. Андрей твердо пообещал, уговаривая не один час, что эта вылазка будет последней.
И мне очень хочется верить ему.
В памяти всплывают подбадривающие слова.
«Мелкая. Ты же знаешь, что это все ради памяти нашей семьи. Никто не должен оставаться безнаказанным. Никто. И у тебя есть шанс наказать ублюдка».
Да знаю, поэтому и иду каждый раз, как на казнь, чувствуя себя чуть ли не Жанной д’Арк.
Вот только гореть приходится в одиночку, постоянно оглядываясь по сторонам.
Все это слишком для меня одной.
Даже зная, что там, за пределами казино, меня ждет брат, готовый в любой момент сорваться и прийти на помощь.
Наверное, готов.
Потому что пока мне везло. И удавалось без каких-либо препятствий со стороны охраны уходить, прижимая к груди достаточно большой выигрыш. За все время только однажды пришлось воспользоваться крошечным окном в женском туалете, в которое я с трудом, но протиснулась, чувствуя за собой хвост.
Это же место, последний аккорд в моей погоне за возмездием, мне совершенно не нравится.
Почему-то в голове всплывает ассоциация с логовом зверя, в которое так беспечно забрела глупая принцесса. Хотя ей всегда казалось, что острый ум — это ее конек. Но, видимо, сегодня, в виде исключения, одно другому не мешает.
И снова в груди неприятно шевелится предчувствие.
Окидываю взглядом зал, подыскивая себе свободный стол.
И утопая высокими каблуками в мягком ворсе ковролина, иду вглубь, придерживая подол длинного баснословно дорогого платья. Едва сдерживаю отвращение, когда к телу, оставляя на коже до омерзения неприятный след, липнут похотливые взгляды мужчин. Стараюсь особо не думать, что именно они там фантазируют, когда так смотрят. Опыта в подобных делах у меня нет. И любое поползновение в мою сторону холодно и равнодушно игнорирую.
«Злата терпи, — даю установку, разговаривая сама с собой. — Скоро все закончится. Осталось немного, и ты будешь дома, налаживать свою расшатанную жизнь».
Самовнушение не срабатывает. Я даже спотыкаюсь, снова ощущая в районе лопаток дискомфорт.
Да что же это такое.
Резко оборачиваюсь, ища взглядом источник моих тревог.
Ненавижу это место и никогда сюда больше не вернусь.
Нет, все здесь прекрасно. Возможно, даже слишком.
Начиная уже с зала, переступив порог которого ты погружаешься в интимную, уютную атмосферу роскоши и богатства, тебя заботливо ловят на крючок. И так крепко, усыпляя твою бдительность и жадность вышколенным до блеска персоналом, легкой непринужденной музыкой, грамотным светом, задавая особую обстановку, чтобы клиент ни в коем случае не соскочил и не покинул казино, предварительно не спустив солидную сумму.
Хороший вкус у того, кому я, надеюсь, треплю нервы последние полгода.
В висках тревожно стучит. Я все никак не могу отделаться от ощущения, что за мной кто-то наблюдает.
Топлю в себе так некстати разыгравшуюся паранойю. Устало закрываю глаза, позволяя себе хоть на мгновение, но побыть наедине с собой.
Пора. Пора сделать то, к чему так усердно готовилась не один месяц, разбирая себя до основания, по кирпичикам, закладывая в свой характер такие черты, которые отродясь во мне не водились. Уверенность, способность держать себя на людях, вести светские беседы и наконец блефовать, что поначалу давалось сложнее всего.
Глубоко вдыхаю и, нацепив на лицо ослепительную улыбку, сажусь за игральной стол.
Пока раздаю вежливые фразы, знакомясь с другими игроками, чувствую, как по коже бегут колючие мурашки, посылая сигналы мозгу об опасности.
Ни разу такого не было.
Низко наклоняюсь, светя совсем нескромным декольте, беззаботно делая вид, что поправляю упрямую туфельку, не желающую держаться на изящной ножке. И с удовольствием отмечаю, что и на этот раз мой фокус удался. В глаза мне теперь никто не смотрит.
Аккуратно выкладываю на стол фишки, стараясь не обращать внимания на дрожащие руки. И нетерпеливо слежу за дилером, старательно тасующим колоду.
Уже просчитываю в уме, сколько могу проиграть, прежде чем повысить ставку и взять банк. Как вдруг меня захватывает, уносит, заворачивая на крутых поворотах, всеобщее волнение.
Что происходит?
А когда я поворачиваю голову, то резко вскакиваю, судорожно думая, куда бежать. Потому что к нашему столу неспешным шагом приближается тот, с кем ни в коем случае нельзя встречаться. Исчезнуть, уйти, провалиться сквозь землю, да что угодно, лишь бы не попасться ему на глаза.
Мысли хаотично бегают по кругу. Я чувствую себя загнанным зверем, заочно пойманным в клетку.
Все.
Мне не уйти.
Доигралась Злата.
Делаю шаг назад. Натыкаюсь на спинку стула. И чуть не схожу с ума, когда встречаюсь с его взглядом, направленным прямо на меня.
Я озираюсь по сторонам в поисках выхода.
Нет выхода. В прямом и переносном смысле.
Черный ход с другой стороны.
За секунду, что разделяет меня от полного краха, не успеть.
Цепляюсь каблуками за длинный подол. И пытаюсь развернуться.
— Сядь, — хозяин низкого вкрадчивого голоса выворачивает локоть сильным захватом руки и буквально вдавливает мое тело обратно в мягкий стул.
Шиплю как кошка, потирая пульсирующий от боли локоть.
Зачем-то думаю о синяках, которые, скорее всего, появятся к завтрашнему утру. Если, конечно, у меня будет это утро.
На нас все смотрят. Тело вибрирует от страха и стыда.
— Расслабьтесь, друзья. Просто решил присоединиться, — дружелюбно успокаивает Горький взъерошенную толпу. А мне кажется, что он чеканит каждое слово. Бьет ими, не отрывая от меня своего страшного, проницательного взгляда.
Божечки.
Внутри набирает обороты паника.
Я вжимаюсь в спинку стула, мечтая в нем раствориться.
— Рады, рады, Владислав Александрович, — спасает меня от сердечного приступа мой сосед по столу, протягивая Горькому для приветствия руку и тем самым загораживая меня от него.
Такая заминка как нельзя кстати. Я наконец прихожу в чувства, судорожно соображая, что мне делать дальше.
Может, попробовать незаметно прошмыгнуть в туалет? Или… Да, мне нужно связаться с братом. Но отметаю эту идею, запоздало вспоминая, что телефонами здесь пользоваться запрещено.
Такие правила.
Поэтому сразу после входной группы, в небольшом тамбуре, перед тем как зайти в основное помещение, всех просят сдать телефоны, помещая в специальный сейф для сохранности.
Так. У главных дверей два охранника.
Нет, нельзя. Очень опрометчиво будет с моей стороны, если сунусь. Уверена, что сквозь их стальные, натренированные фигуры и комар не пролетит. Еще и торчащая сбоку кобура. Они вооружены. Не думаю, что открыто станут рисковать репутацией заведения и начнут стрельбу. Но попугать могут.
А если через кухню?
Трясу головой.
Нет, не пойдет. У кухни нет выхода во внутренний двор. Подвал же.
Черт, черт…
Лифт.
Да! — ликует мое сознание.
Вытираю об платье влажные ладошки.
Кухня использует лифт. В голове как по щелчку появляется картинка. Я цепляюсь за тоненькую надежду. Незаметно встаю. И пока участники стола и этот опасный мужчина обмениваются любезностями, делаю шаг в сторону.
— Вам с нами не интересно? — ледяной голос, брошенный спокойным, бескомпромиссным тоном, летит мне в спину. Я замираю. Колени слабеют, шатая меня в разные стороны.
— Решили покинуть игру, когда уже растасовали карты? Нехорошо.
Очень нехорошо, соглашаюсь с его словами и медленно поворачиваюсь. Для меня уж точно. Я бы даже не стала скромничать и добавила красок в это слово. Ужасно. Критически… SOS.
Острый, как бритва, взгляд внимательно сканирует, придирчиво скользя по моему лицу. Опускается ниже, вызывая во мне бурю неприятных эмоций. Недолго задерживается на моем откровенном декольте…А я вся сжимаюсь. Защитным жестом скрещиваю на груди дрожащие руки.
— Я помогу, — ухмыляется хмуро, в одно движение сокращая между нами дистанцию. Господи. Какой он высокий, нервно задираю голову, чувствуя натяжение в шее, и делаю шаг назад.
Может, позвать на помощь?
Конечно. Кто рискнет? Против такого.
Ловлю его темную улыбку, поздно понимая, что он играет со мной. Знает, что победил, и наслаждается бессмысленными потугами бедной мышки, держа в когтях ее длинный хвост.
— Присаживайся, — намеренно давит.
По телу бегут ледяные мурашки. Как вдруг он наклоняется и, касаясь теплым дыханием моего уха, низко, почти шепотом произносит:
— Еще одно лишнее движение, и ты об этом пожалеешь.
Сглатываю тугой ком в горле.
Что он от меня хочет?
Играть? В покер? Ну зачем, когда и так ясно, кто здесь победитель?
Мужчина жестом указывает на стул. А когда видит, что трясу головой, раздраженно надавливает пятерней на плечо, обжигая обнаженную кожу.
Я морщусь. Нет, не от боли, скорее от страха и осознания полного краха.
Убедившись, что я сижу, отходит в сторону. С грохотом отодвигает стул и характерным жестом, призывая дилера (раздающего карты), просит начинать.
Глава 3
Глава 3
Покер — для людей с ледяным, абсолютным спокойствием. Эмоции сбивают с нужного тона, перечеркивая возможность вести свою игру. Поэтому, если я хочу выиграть, мне нужно как можно скорее взять себя в руки.