Не хотелось бы с ним пересекаться.

Хотя отступать больше некуда. Если здесь только рыжий. То так и быть, поговорим.

Он обязан объяснить, куда пропал Влад.

Даже если ему будет неприятно с мной разговаривать. Плевать. Это его трудности.

Это он меня ненавидит. Не я.

Решительно поднимаюсь по ступенькам. Замираю напротив стальной двери и все никак не могу собраться с духом. Вытираю об обычные спортивные штаны влажные ладошки и сразу грею их, выдыхая изо рта теплый воздух. Так и внутри у меня то бежит кровь, разгоняясь до скорости света, то сердце стынет, замерзая от лютой стужи.

Ну, с Богом.

Уверенно дергаю дверь. Меня заполняет звук басов, сотрясая бедные перепонки.

Оглядываюсь по сторонам. Нахожу источник зла. И подойдя к музыкальному центру, нажимаю на долгожданную паузу.

Звук обрывается. Дом трещит от нагнетающей тишины.

— Есть кто дома?

Мой голос разлетается одиноким эхом.

Никого.

Иду наверх, в его спальню. А когда натыкаюсь на узкую щель в приоткрытой двери, ускоряюсь, задыхаясь от тревоги. Хватаюсь за стальную ручку. Легкое нажатие и…

Обрыв, с большой высоты в пропасть. Лечу, не разбирая дороги. Падаю и разбиваюсь вдребезги об свои же наивные чувства.

Трясу головой. Делаю шаг вперед.

Пожалуйста, пусть это все окажется сном.

Не надо так со мной… Не хочу.

Секунда, две. Но картинка не меняется, отравляя мое настоящее и разрушая фундамент будущего до голого основания.

Смотрю прямо перед собой и с отчаянием понимаю, что это все происходит со мной по-настоящему.

Прямо по центру, широко расставив ноги, расслабленно, чуть прикрыв глаза, сидит Влад, утопая в мягкости удобного кресла. А между его ног, выгибая точеную спину, умело колдует над его пахом блондинка, насаживая свои губы на его член.

Несмотря на патовую ситуацию, меня не так шокируют причмокивающие звуки и обнаженная девушка возле ног любимого мужчины. Нет. Пальцы. Его пальцы, с наслаждением зарывающиеся в длинные пряди девушки. Я не могу сдвинуться с места или хотя бы закрыть глаза, чтобы не сравнивать и не утопать в своей боли от мысли, что еще неделю назад этими руками он ласкал меня, выбивая крики наслаждения. Его пальцы с разбитыми костяшками, бледными шрамами как вечное напоминание о непростом детстве. Да, я знаю каждую морщинку, каждую линию на его ладони. Да мне даже знаком их вкус, когда он в порыве страсти трогает мои губы, а я, смелея от невероятных ощущений, веду по солоноватой коже языком, дурея и пьянея от аромата.

Зачем?

Я знаю, зачем и за что.

— Влад, — болезненно выдыхаю.

— Злата, родная… ты пришла?

Врезаюсь в него взглядом и отступаю… пораженная его интонацией.

Словно ему трудно выговаривать эти слова. И он растягивает каждую гласную.

— Ты пришла вовремя. Присоединяйся, — непривычно пьяный голос режет слух. Ведь Влад не пьет. Никогда. Не позволяя другим, а главное, себе нарушать свои же запреты.

Нарушил. Позволил.

Из-за меня.

— Мариночка, будь так любезна, уступи место.

Мариночка с удовольствием подчиняется. Мягко отстраняется, выгибаясь как кошка. И с животной грацией ластится, выпрашивая у моего мужчины ласку.

Ее взгляд блуждает по моей застывшей в дверях фигуре. Она игриво смотрит, тонким пальчиком вытирая уголки пухлых губ.

А меня накрывает осознание.

Он все узнал! И сделал соответствующие выводы.

Боже.

Наконец закрываю глаза, ослепнув от слез.

Делаю шаг назад. Еще один. Спешно спускаюсь, неуклюже спотыкаясь об каждую ступеньку.

Дыхание перехватывает.

Но не успеваю открыть входную дверь, как меня отбрасывает в сторону. Группа людей… в масках, с автоматами, врываются в дом, заполняя собой все пространство. Пячусь, скользя бедрами по полу. Они пришли не по мою душу. Меня заметили, но так и оставили лежать на полу.

Что происходит?

То и происходит, зло вмешивается в мои мысли внутренний голос. И ты в этом виновата… только ты, Злата.

Я.

Пытаюсь поймать его взгляд, когда его выводят в наручниках из дома. Не смотрит на меня. Только прямо.

* * *

Кладу руку на плоский живот. Боже, прости меня, молю у маленького сердечка.

— Злата Викторовна, вам плохо?

Открываю глаза.

Старательно вытираю щеки, убирая с них обжигающую влагу.

Набираю в легкие затхлый теплый воздух и, собирая себя по кусочкам, говорю, смотря на немного сконфуженного следователя:

— Я все расскажу. Но только с самого начала. И вы тогда сможете решить, кто прав, а кто виноват.

Конец