Инвестор взглянул на часы и наконец-то засобирался домой. Я тоже вымотался: все-таки мне было непривычно долгие часы говорить о делах и изучать бумаги, для этого в офисе отца у меня был специально обученный человек. Теперь же приходилось изучать документы с самой первой страницы и до последней. Было сложно, но сегодня я гордился собой: во мне появлялась выдержка. Все из-за того, что Вита была рядом. Она обладала какой-то необъяснимой магией надо мной. Рядом с ней финансовые отчеты не казались такими уж скучными.

– Я устал. Отвезешь меня в дом для паломников? – спросил я Владимира, пока Виталина помогала Илье собрать документы в гостиной.

– Сможешь подождать, пока он уедет? – тихо спросил Владимир. – Я не могу оставить их вдвоем. Вита начнет паниковать.

– Ок. Попробую не заснуть… Кстати, пока они болтают, достань из рюкзака бумажный сверток и оставь в ее спальне наверху.

– А что в нем?

– Не доверяешь что ли? – я улыбнулся и добавил небрежно. – Подарок.

– Платок? – он склонился над рюкзаком с медикаментами и сменной одеждой, который практически всегда был со мной.

– Да, – шепнул я еле слышно и опустил взгляд на руки.

– Мог бы отдать ей лично.

– Не хочу. Это мелочь, ничего не значащий сувенир.

***

Я сидел в домике для паломников и читал книгу какого-то профессора Осипова. Никогда не слышал о нем. Нашел этот томик с выцветшей обложкой здесь, на книжной полке, и попросил Владимира открыть его. Он дал мне палочку, чтобы я мог сам перелистывать страницы.

Когда у меня зазвонил телефон, Владимир был у батюшки. Повезло, что послушник оставил смартфон на подставке. Поэтому пришлось палку выплюнуть, чтобы ответить на звонок. Страницы раскрылись веером, и я недовольно цокнул – как теперь искать место, где я остановился? Автор писал что-то про бесов, которые хорошо знают текст Библии, но все равно при этом оставались бесятами. В общем, я погрузился в чтение и теперь был недоволен, что меня отвлекли. Но стоило только увидеть на экране телефона имя Виты, как мои губы тут же расплылись в улыбке.

– Алло?

– Это Матвей? – из динамика телефона послышался ее голос.

– Да.

– Хм. Я думала, мне Владимир ответит. – В ее голосе слышалась усталость.

– Он никогда не отвечает на мои звонки. Только помогает нажать на зеленый кругляш. Что-то случилось?

– Ты мне нужен… Кхм. Точнее, твоя помощь.

Сдержать улыбку снова было невозможно.

– Что случилось, Виталина? – мой голос точно выдавал мое самодовольство.

Как же я был рад, что она нуждалась во мне!

– Хочу посоветоваться на счет одного отчета. Инвестор просит отправить актуальные данные. Хочется, чтобы все было идеально. Сможешь проверить за мной свежим взглядом?

– Скинь мне на почту, я посмотрю.

– Не скину! Там же коммерческая тайна! – возмутилась она. – Когда вы с Владимиром сможете прийти?

О! Повод увидеться! И я был этому несказанно рад.

– Возможно, вечером, – протянул я задумчиво, будто мне было все равно. – Владимир собирался посетить неблагополучные семьи, отвезти им продукты и еду. Я тоже собирался вместе с ним. Но могу попросить, чтобы он завез меня к тебе. Тогда и посмотрю твои расчеты.

Она ненадолго замолчала, только щелкала языком, о чем-то размышляя.

– Ладно. Приезжай в ближайшее время.

Через час я был в ее коттедже.

– Показывай свои документы.

Я остановил коляску возле ее стола и уставился в монитор. Она открыла таблицу, а потом повернула ко мне голову:

– Спасибо!

– Уже благодаришь за работу, которую мы еще даже не начали делать?

– Нет. За платок. Это было очень мило.

Я почувствовал, как к щекам приливает жар.

– Думал, тебе не понравится, – и замялся.

– Никогда бы не подумала, что богатый, избалованный мальчишка вроде тебя способен на создание такой красоты, – она улыбнулась.

– Хорошего же ты мнения обо мне! – я фыркнул. – Постоянно твердишь о том, какой я никчемный.

Не знаю, почему ее слова так задели, ведь мне ни раз указывали на мое происхождение обиженные мной девчонки. Но потом от моего сердца отлегло, потому что и Вита смягчилась:

– Прости… Я иногда бываю резкой. Просто я немного нервная и не всегда могу справиться со своими эмоциями… А у тебя, кстати, настоящий талант! Продолжай в том же духе. Похоже, это именно то, что тебе нравится в жизни.

– Вот только слишком поздно я это понял. Теперь никогда не смогу достичь высокого мастерства из-за неработающих рук.

– Рисуй в свое удовольствие, как получается! – она откинулась в большом кожаном кресле. – Когда делаешь что-то в свое удовольствие, именно так, как нравится тебе, люди будут восхищаться твоими работами вместе с тобой. Всегда найдется человек, который будет фанатеть от разрисованных шелковых платков так же, как и ты.

– Будешь моим преданным фанатом?

Она весело фыркнула.

– Да. Самым первым.

Я улыбнулся.

– Вот только отцу это вряд ли понравится. Он никогда не примет мое хобби всерьез.

– Может, пора перестать оглядываться на его мнение? Ты отдельная от него личность.

– Ты не понимаешь! – я тяжело вздохнул. – В нашей семье так не принято. Я был выращен с установкой, что продолжу дело всей его жизни. То есть для меня все предопределено, и никаких других вариантов не принимается.

– Ключевые слова – его жизни. Не твоей!

Она многозначительно посмотрела на меня.

– С одной стороны, меня мучает вина из-за того, что бизнес отца без меня разорится, потому что с каждым годом он не молодеет. С другой стороны, я из принципа не хочу заниматься его фирмой, потому что он меня заставляет, тем самым распоряжаясь моей жизнью. Когда я учился, у меня совершенно не оставалось времени, чтобы остановиться и подумать – а чего я хочу? Даже сейчас у меня в голове множество противоречивых мыслей! Я сам не знаю, о чем мне мечтать, чем заниматься. Рисование платков сейчас – это просто отдушина. Таким делом не может профессионально заниматься молодой человек вроде меня. Все наши знакомые поднимут меня на смех, а отец снова будет унижать. В конце концов, это несерьезное дело для наследника огромного холдинга! Я думаю, только женщины могут себе позволить заниматься творчеством на фуллтайме, для мужчины – это непозволительная роскошь. Наша обязанность – содержать семью.

– И что ты собираешься делать? Вернешься в Москву?

– Пока не знаю. Я запутался. Вроде бы и хочется заниматься финансами, но в то же время все во мне противится, когда меня заставляют. Если соглашусь, это будет означать, что я проиграл. Хочется быть цельной личностью, а не марионеткой в руках отца. Особенно сейчас, когда я не могу ему ответить. Ему будет проще простого дать мне очередную пощечину или оскорбить.

– Это действительно ужасно, – она нахмурилась. – Он бил тебя?

Мне было неудобно говорить об этом, потому что это происходило слишком часто. Особенно последние годы. Но мне не хотелось выглядеть перед Витой слабаком.

– Так. Несколько раз.

Она покачала головой и снова отвернулась к таблице, где мы проверяли данные.

– Давай следующую вкладку. Тут все в порядке, – через некоторое время молчания сказал я. – …Даже немного странно, – я задумчиво уставился в потолок вместо монитора.

– Что именно?

– Что ты задаешь мне такие вопросы. Никто никогда не интересовался моими чувствами и мыслями. Никому не было неинтересно, что творится в моей душе.

– По-моему, это самые обычные вопросы, которые задают друзья друг другу, чтобы поддержать.

Кем-кем, а друзьями я с ней точно не хотел быть. Но и не быть ими – тоже. В конце концов, говорят, что из дружбы вырастают самые крепкие отношения. Мог ли я надеяться на них? Тогда в ресторане Вита мне ясно дала понять, что между нами ничего не может быть. И все же. Я не терял надежды. Без нее я чувствовал себя одиноким.

– Я хочу поцеловать тебя, – неожиданно для самого себя выдал я.

– Что? – ее брови сложились домиком, и она явно не поняла, как мы оказались в этой точке разговора.

– Ты мне нравишься, и я хочу поцеловать тебя, – уже увереннее повторил я.

Она несколько раз моргнула, осмысливая мое предложение.

– Прекрати, Матвей. Мы уже обсуждали твои капризы, – строго ответила она, и мне понравился этот тон.

– Если у твоего поцелуя есть цена, назови ее.

– Ты в своем уме?! – Вита была потрясена. От возмущения даже приоткрыла рот.

– Иди в задницу! Вот моя цена! – Вскипела она. – У тебя что, паранойя? Ты помешался на мне? Я понимаю, что ты за всю свою жизнь не привык к отказам, потому что там за все можно было заплатить. Но это работает только в том мыльном пузыре, в котором живут богачи вроде тебя. Здесь тебе не будет доставаться все, что ты захочешь!.. – она покачала головой. – Да уж… Это моя ошибка! – она откинулась в кресле и сложила руки на груди. – Знаешь, может, было бы и лучше, если бы ты уехал к родителям и вернулся к привычной жизни. Спасибо тебе за помощь, дальше я сама как-нибудь справлюсь. И давай так – больше не приходи в мой дом, если мое общество вызывает в тебе такие эмоции, что ты не можешь держать себя в руках, когда мы уже все обсудили. У меня нет времени повторять дважды одно и то же. Слишком много дел!

Между нами повисла напряженная тишина, которую, к счастью, нарушил сначала лай собак, а потом стук открывающейся двери.

– А вот и я, – Владимир зашел в дом. – Представляете, машина с гуманитаркой, оказывается, приедет только завтра. Пришлось вернуться обратно в Липовку. – Он встал посреди комнаты, изучая нас. – Что у вас с лицами? Сложные расчеты?