— С ними няня. Она отвечает за них головой.

Я киваю.

— Все будет хорошо, — добавляет негромко, накрывая мою руку своей ладонью.

— Все нормально.

Мы действительно прибываем в числе последних. Юля, едва заметно поджав губы, приближается к нам стремительным шагом. На ней нарядное синее платье в пол, на лице профессиональный макияж.

— С днем рождения, — поздравляю, протягивая пакет с подарком, который Станис привез из Москвы.

— Спасибо, — целует сначала его, потом меня, — Я думала, вы передумали!

Она нервничает и злится, поэтому по привычке ее реплику мы пропускаем мимо ушей. Здороваемся с гостями и занимаем свои места рядом с Мари Бжезинской, моей свекровью.

— Здравствуйте.

— Здравствуй, Варя. Как ты?

Ее взгляд всегда мягкий и доброжелательный, но я знакома с ней достаточно долго, чтобы знать, что нет за ним ни мягкости, ни добра.

Это маска интеллигенции и благородства, не более. Когда-то я купилась на нее, наивно полагая, что мы с ней подружимся. Сейчас я боюсь дружбы с ней как огня.

— Все хорошо, — отвечаю похожей улыбкой.

— Как дети? Станис показывал мне их фото. Они подросли.

Укол в сердце и последовавший за ним спазм в животе ненадолго выбивают меня из колеи. Я поправляю салфетку и берусь за ножку пустого бокала.

— Отлично. Большое спасибо за подарки. Мальчики в восторге.

— Я заеду навестить их завтра перед тем, как ехать в аэропорт, — сообщает она и обращается к сыну, — Заберешь меня от Юли?

— Разумеется.

Начинается торжество, которое избавляет меня от необходимости отвечать на вопросы свекрови.

Наверняка она разочарована. Мари ожидала, что я закончу университет в Лондоне, а потом, после окончания срока дипмиссии, в составе которой работал Станис, мы с ним вернемся и осядем в Питере, где я стану помогать ей с ее картинной галереей.

Все пошло, мягко говоря, не по плану — я сразу забеременела, родила и превратилась в домашнюю клушу. Более того, настояла, чтобы муж перевез нас с детьми в мой родной город. Провинциальную глубинку, как называет его моя свекровь.

Больше всех расстроилась и ругалась Юля, но ее мнение же давно перестало быть для меня основополагающим.

— Я устала, Стань, — шепчу мужу, когда стрелки на моих часах показывают десять вечера.

Марина не звонит, значит дома все в порядке — дети умыты, накормлены и уложены в кровати.

— Няня с мальчиками до полуночи. Отдыхай.

Вывозят белый торт со свечами, в зале тухнет свет и включается торжественная музыка.

— Может, уедем пораньше?

— Варюш, — говорит он, поднимаясь со стула, чтобы поаплодировать виновнице торжества, — Ты слишком зациклена на детях. Так нельзя.

Я тоже встаю и хлопаю в ладоши.

— Нельзя скучать по своим малышам? Я хочу домой, Станис.

— Хорошо. Сейчас поедем.

Вспыхнувшая в груди обида тухнет под тяжестью чувства вины. Я не имею права на него обижаться, потому что мне и жизни не хватит, чтобы рассчитаться по кредитам доверия, что я набрала у окружающих меня людей.

Глава 4

Глава 4

Варя

— У мамы с Юлей выставка в Москве через три недели, — говорит муж, держа в руках мою ладонь и перебирая пальцы.

— Я знаю, Юля все уши прожужжала. Говорит, с Кипра привезут картину «Клео».

— Да. Ты прилетишь?

Встречая и провожая глазами огни фар встречных машин, я какое-то время молчу, потому что знаю, что мой ответ Станиса не устроит.

— Вряд ли.

— Почему, Варя? Это важное событие для наших родных. И потом…

— Что?..

— Ты искусствовед, тебе не может быть это не интересно.

— Мне интересно, — подтверждаю я.

Моя любовь к живописи и искусству в целом никуда не делась, но на данном этапе жизни приоритеты совсем иные. И я все еще умею мечтать, только теперь точно знаю, чего хочу.

— Но?..

— Но мне придется оставить детей на два дня с няней, которую они знают всего ничего…

— Мы попросим остаться твою маму, — предлагает вдруг.

— Ее они знают еще меньше, Стань. К тому же она работает.

Он замолкает и, отпустив мою, руку, тоже отворачивается к окну.

Я знаю, что Станис тоже разочарован — его семейная жизнь началась не так, как он хотел.

Протянув руку, я касаюсь его плеча. Он тяжело вздыхает и, положив затылок на подголовник, скашивает на меня взгляд.

— Может, найдем тебе психотерапевта здесь?

— Со мной все в порядке.

— Не в порядке, Варюш. Сначала депрессия, потом панические атаки и необоснованная тревожность, — говорит он, глядя в глаза, — Специалист поможет тебе наладить контроль за твоими эмоциями.

Не поможет. Ни один специалист не исправит ситуацию, пока я не сделаю это сама. Ни одному живому человеку не известны причины моих расстройств.

Я справлюсь с ними. Я уже сделала первый шаг.

— Хотя, думаю, вряд ли в вашем городе найдется тот, кто сможет тебе помочь. Зря ты не захотела остаться в Питере.

— Не начинай, пожалуйста… — прошу мягко.

Это еще один камень преткновения в наших отношениях. Со стороны может казаться, что мое желание вернуться в город, из которого я когда-то так мечтала вырваться, как минимум не логично. Кто в здравом уме откажется жить в Санкт-Петербурге или Москве? Променяет яркую насыщенную жизнь на тихий быт и заставит мужа разрываться между городами, которые разделяют тысячи километров?

— Я не понимаю тебя, Варя, — качает головой.

— Юля с Сергеем Николаевичем так же живут. Он приезжает сюда два раза в месяц.

— Ты знаешь, почему Юля с Сергеем Николаевичем так живут, — подавшись ко мне, понижает голос до шепота, — У нас с тобой все иначе.

У мужа Юли в Москве женщина. Уже давно, как выяснилось. Не молодая свежая девочка, а его коллега одного с моей теткой возраста, разведенная и с детьми от первого брака.

Я понятия не имею, знает ли об этом сама Юля, потому что мы никогда не говорили на эту тему.

Если знает, значит ее все устраивает. Если нет — то я не та, кто ей об этом расскажет.

— Стань, мне здесь лучше, правда… — говорю правду, — Здесь я чувствую почву под ногами.

— Когда дети подрастут, я хочу, чтобы они учились в столице.

Замолкаю, цепляясь взглядом за узор на чехле переднего сидения. Может очень многое измениться к тому времени, когда дети подрастут.

— Оу, вы приехали раньше, — восклицает няня приглушенно, когда мы со Станисом заходим в прихожую.

— Да, немного. Мальчики спят?

— Как сурки.

— Хорошо поели? Арс еще не просыпался?

— Да, все съели, — отчитывается Марина.

Станя молча раздевается и скрывается в ванной. Я проводив няню, иду снять платье, а потом занимаю второй санузел, чтобы смыть макияж и принять душ. Когда выхожу, Станис уже лежит в нашей кровати, залипая в телефоне.

— Я в детскую загляну, — предупреждаю, тихо выскальзывая из комнаты.

Там тихо, горит ночник, и пахнет малышами. Склонившись над Ромой, я прислушиваюсь к его ровному дыханию. Потом поворачиваюсь к Арсению и поправляю на нем одеяло. Он скоро проснется, чтобы попросить молока.

Устроившись с ногами в кресле, достаю телефон из кармана пижамы и открываю галерею с фотографиями сынишек с самого рождения. Их тысячи, но на каждой я точно вижу, где Арсенька, а где Рома. Листаю галерею, снова проходя с ними все этапы взросления и вспоминая особо яркие моменты. Тихонько смеюсь, разглядывая снимки с их первого дня рождения. Было два торта со свечой в каждом из них. Нам с няней пришлось зажигать свечки по пять раз, потому что до этого я никогда не видела в их глазах такого восторга.

Потом каруселью идут наши прогулки, купания и игры. А после этого палец жмет на неприметную серую папку и быстро вводит пароль.

Этот сундук с сокровенным я открываю очень редко — в нем фото Леши Денежко с кубком чемпионата России, в котором он занял первое место в сентябре через год после моей свадьбы. Я стащила их из одного из новостных каналов. На снимках он заметно мускулистее, чем я его помнила. Волосы короче, ссадина на лице и взгляд победителя.

Сердце в груди быстро разгоняется и начинает причинять боль. Спазм в горле перекрывает дыхание. Схвативший затылок мороз осыпает ознобом плечи и руки. В голове шумит, когда думаю о том, что мы с ним в одном городе.

Я подошла к краю слишком близко и слишком быстро.

— Ма-а-а… — зовет Арсений тоненьким голоском, — Пить…

— Сейчас, — отзываюсь сразу и, подхватив его на руки, сонного выношу из комнаты.

По отработанному сценарию подогреваю молоко и даю бутылку в руки. Пока сын пьет, я медленно его покачиваю. Потом, снова уложив его в кровать, я усаживаюсь в кресло, желая побыть с детьми еще немного и сама не замечаю, как засыпаю.

Меня будят осторожное касание и тихий голос Станиса:

— Варя, иди в кровать!.. Сейчас же!

Я распахиваю глаза и озираюсь по сторонам, мгновенно понимая, что происходит — в детской я засыпала не раз.

— Иду… — шепчу тихо, поднимаясь на ноги и выходя из комнаты.

— Ты сходишь с ними с ума!

— Я случайно уснула после того, как напоила Арса молоком.

— Ты помешана на них, Варя! — шипит, подталкивая меня в сторону нашей спальни, — Это не нормально.

— Я просто уснула, потому что устала, — повышаю голос, отбиваясь.

— Завтра же попрошу Юлю найти для тебя психотерапевта.

— Не нужен мне психотерапевт! — восклицаю, падая на свою половину кровати, — И Юлю в это не вмешивай!