– Вот твой бланк для получения разрешения. Если ты идешь, тебе нужно попросить своих родителей подписать его.
Гекче протянула мне листок, я взяла его и положила в один из блокнотов в своей сумке.
– Спасибо.
Гекче бросила мобильный телефон в сумку и, поправив волосы, надела кардиган. Так как погода была не очень холодной, мы собирались заниматься на улице. Мы вышли из здания и направились к спортивной площадке, и тут Айбюке и еще несколько девочек из нашего класса оказались впереди нас. Я не могла не услышать их разговор.
– Кому ты всегда пишешь?
После укоризненного и даже немного сердитого вопроса Озлем, обращенного к Айбюке, мой взгляд переместился на нее. Сегодня я постоянно отводила глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом, но сейчас она шла прямо передо мной.
– Демиру.
Хотя сначала я немного замешкалась, я не отставала от Гекче и продолжала идти.
– Девочка, ты глупая? Неужели ты никогда не поумнеешь? Мальчику на тебя наплевать, а ты все равно…
Услышав эти слова Озлем, мы с Гекче посмотрели друг на друга и начали хихикать, да так громко, что Айбюке тут же обернулась на нас с суровым лицом. Но ее острые глаза смотрели только на меня, а не на Гекче.
– Над чем смеетесь? – задала она вопрос так жестко и холодно, и на мгновение мне показалось, что Гекче не сдержится и что-то скажет, но я ее удержала, взяв за руку. Айбюке могла бы принять вид суровой девушки, но я ее не боялась, к тому же у нас были еще не закрытые счеты.
Когда я ответила просто: «Не над чем», она сначала попыталась открыть рот, чтобы что-то пробормотать, но потом, видимо, передумала, потому что быстро развернулась и пошла дальше.
Занятия на улице оказались веселее, чем я думала. Обычно я не любила заниматься спортом и не любила этот урок, но учитель Халит сделал его очень интересным, постоянно находя для нас занятия. На первом уроке мы не делали ничего сложного: он попросил нас пробежать два круга вокруг школьного поля. Я ненавидела бегать, но не могла пойти против воли учителя.
Затем он рассказал нам о тренировках по волейболу и футболу и о том, почему женщины предпочитают волейбол, а мужчины – футбол. При этом он не стеснялся выражать различия между полами и даже посмеялся над Айбюке, сказав: «Например, такие девушки, как Айбюке, не играют ни в футбол, ни в волейбол, чтобы не ломать ногти». В этот момент весь класс засмеялся, но Айбюке была единственной, кого это не веселило. Видимо, ей было неприятно, что Халит говорит о ней такие вещи, поэтому она пригрозила всем нам, что на втором уроке будет уделять все свое время волейболу, что и сделала.
На втором уроке Халит покинул нас из-за педсовета. Перед уходом он сказал, что мы можем пока погулять и что он вернется в конце урока. После его ухода Айбюке взяла с собой своих подруг и попыталась показать свое мастерство у волейбольной сетки. На улице было достаточно прохладно, но эта дама была одета в короткие шорты и топ на тонких бретельках. Это было умопомрачительно!
Огуз взял с собой Кана и играл в футбол с мальчишками из класса, а мы с Гекче сидели в тихом уголке. Одной из наших общих черт было то, что никто из нас не любил заниматься спортом. Пока Гекче рассказывала о британском сериале, который она недавно начала смотреть и пристрастилась к нему, я слушала ее, пытаясь отвлечься от своих мыслей. На самом деле, меня заинтриговало описание, и я планировала посмотреть сериал, когда приду домой. По ее словам, он рассказывал об интригующей и жаркой жизни королевской семьи.
– Ты должна увидеть специального телохранителя в этом сериале. То ли его акцент, то ли костюм… Он такой горячий.
Она хихикала и продолжала пускать слюни на мужчину, фанаткой которого стала.
– Я обязательно посмотрю, но если я влюблюсь в парня, то это будет на твоей совести.
– Ну и отлично, влюбимся вместе.
Мы тут же рассмеялись в голос. Гекче начала показывать мне фотографии из сериала на телефоне, за которым она сбегала, как только Халит ушел. Я уже собиралась сказать, что парень, о котором она говорила, действительно неплохой тип, но от резкой боли вынуждена была проглотить свои слова. Потирая рукой часть головы, по которой пришелся удар, я перевела взгляд на прыгающий по земле волейбольный мяч и на идиоток за волейбольной сеткой, которые хихикали надо мной. Это было уже слишком.
С момента ухода Халита, такое произошло несколько раз. Сначала мяч задел мою ногу, но ко мне подошла одноклассница, извинилась и сама подняла его. Потом он снова упал рядом с нами и задел мою руку. Я снова вернула его, не издав ни звука, но на этот раз извинений не было. Мяч прыгал раз, прыгал два, а на третий раз попал в цель.
По мере того как улыбка Айбюке все больше и больше расползалась по ее лицу, я все больше и больше чувствовала, как начинаю злиться. Быстро поднявшись со своего места и не заботясь о своей больной голове, я подобрала лежащий на земле жесткий волейбольный мяч.
– Тебе он нужен?
Хотя мой голос прозвучал резче и злее, чем я рассчитывала, Айбюке продолжала делать вид, что я ей совершенно безразлична.
– Да. Ты умеешь его бросать?
Она говорила так спокойно и уверенно, что это еще больше разозлило меня. Злость эта была не только потому, что мяч больно ударил меня по голове, но и потому, что это был симптом того, что накопилось у меня внутри. Например, ревности…
– По-моему, ты хочешь драки.
Они не слышали, что я сказала, но Гекче точно услышала, она быстро встала со своего места и подошла ко мне.
– Эй, Ниса! Что ты собираешься делать?
– То, что я должна, конечно же.
Этот короткий диалог между нами на мгновение вернул меня в детдомовские годы. Когда я училась в шестом классе, один мальчик из юношеского общежития преследовал Сенем, говоря всякие глупости типа «гадкая», «грязная» и другие обидные слова, и когда Сенем рассказала мне об этом, я вскочила со своего места и схватила мальчика за воротник.
Когда я оказалась прямо перед ней, то бросила мяч в ее ноги гораздо сильнее, чем она. Должно быть, я попала в нее, потому что она отступила назад со стоном.
– Что ты творишь, идиотка?
Она вдруг повысила голос настолько, что даже парни, игравшие в футбол, вынуждены были посмотреть в нашу сторону.
– Что с тобой происходит? Что ты от меня хочешь?
Делая вид, что не понимает моего вопроса, она посмотрела на стоящих рядом девушек и пробормотала: «О чем она, черт возьми, говорит?»
– Ниса, пойдем. Забудь об этой дуре.
Гекче хватала меня за руку и пыталась увести в сторону, но я быстро вырвалась.
– Нет, я никуда не пойду, у меня с ней свои счеты.
Айбюке продолжала нагло ухмыляться, делая вид, что мои слова ее совершенно не волнуют.
– Ты слишком самоуверенна. Я так не думаю.
Было такое ощущение, что это ее эго берет верх над ней. Она так громко смеялась над моими словами, что стала похожа на плохую женщину из «Йешильчама».[5]
– Чтобы устраивать соревнования по буллингу, мы должны быть на одном уровне, дорогая.
Моя нервозность постепенно усиливалась, пока окружающие выражали открытую поддержку ей, за исключением нескольких девушек. Я не собиралась принимать это близко к сердцу, если она думала, что сможет так меня подавить, то она ошибалась. Я распрямила плечи и на этот раз была единственной, кто смотрел на нее насмешливо.
– Ты, конечно, права, мы не на одном уровне, – начала я, пока она ухмылялась подружкам, но я планировала погасить весь ее энтузиазм более тяжелыми аргументами.
– В конце концов, я не прыгаю из одной кровати в другую и не веду себя как шлюха.
Ухмыляющееся лицо Айбюке мгновенно опустилось, а все девушки вокруг побледнели от моих слов. Мне не хотелось раздавить ее таким отвратительным способом, но она сама напросилась. Она снова бегала за Демиром.
– Следи за языком, приютская дрянь.
Я не обиделась, когда она сказала это. Какая разница, если это правда. Я не стыдилась того, откуда я родом, почему должна была? Это был мой дом.
– Следить за языком? О боже! С чего вдруг? Это ты так себя ведешь, а я должна следить за тем, что говорю… Ну уж нет!
– Что я сделала?
Когда на ее лице снова появилась раздражающая улыбка, я сделала еще один шаг и подошла к ней. Гекче все еще пыталась меня увести, но я игнорировала ее усилия.
– Что ты не сделала? Ты все время смотришь на меня. Ты постоянно обращаешь на меня свой высокомерный взгляд. Ты снимаешь и отправляешь людям мои фото и видео! Да что с тобой такое? Ты глупая? Ты одержимая? Ты озабоченная? Что с тобой? Что тебе нужно от меня, Айбюке?