Те холодок и озноб, что перекатывались под кожей все время, пока он преследовал, усиливаются и ускоряются в разы.

И все же я не сдаюсь.

Не отвечаю, лишь в отрицательном жесте дергаю головой.

А впереди перекресток.

Я останавливаюсь, и Макс сейчас же оказывается непозволительно близко за спиной.

— Ну и зря.

— Все, о чем я мечтаю, чтобы ты просто от меня отстал, — восклицаю в сердцах, все также не поворачивая головы.

— Мечты очень редко сбываются, знала об этом?

Я не выдерживаю, и все-таки оборачиваюсь.

Он и правда стоял совсем близко, потому что мои ладони, которые я неосознанно вздергиваю, чтобы соблюсти какую-никакую дистанцию, сейчас же располагаются на его груди.

Кожа на внутренней стороне загорается мгновенно, и мне с огромным трудом удается удержаться от того, чтобы не одернуть руки.

— Макс, не мучай меня. Отвези меня, пожалуйста, домой, — вместо этого произношу я.

Заглядываю в его глаза.

Они бездонные, темные и как всегда ничего не выражают.

— Мы…смогли бы встречаться иногда. Как друзья. Возможно. Только уже дома…

В горле пересыхает.

Облизываю губы.

Сглатываю.

— Когда ты отвезешь…

Продолжение моего монолога, во время которого лицо Макса Вебера остается неподвижным.

Только взгляд после возвращения с моих губ становится чуточку темнее.

— Да, договоримся, и…

Боже, что за бессвязные бред я несу. О чем я вообще?

Вместо того, чтобы с утра до ночи проводить время на тренировочной площадке, отрабатывая бесконечные элементы, мне следовало бы обучаться азам убеждения и оттачивать навыки влияния на людей.

Еще и о его взгляде думаю.

Только вчера он практически у меня на глазах трах…эм-м-м…проводил время со своей подружкой, она двигалась на нем, а он расслаблялся, отключившись от всего, а тут какие-то губы скучной и неумелой девственницы.

И все же каким-то внутренним осознанием понимаю, что это сейчас, похоже, единственный шанс достучаться до него.

Приподнимаюсь на цыпочки и осторожно приближаю лицо к его лицу. Так, что наши губы практически соприкасаются.

Его — сухие и прохладные. Мои после покусывания и облизывания ощущаются несколько влажными.

Я неопытная до жути, когда дело касается этого развращенного и пресытившегося удовольствиями мажора.

Но совсем недавно он так настойчиво умолял о поцелуе. В своей манере, конечно, а это значит довольно требовательно и жестко…

Но…

Что, если…Не знаю, зачем, но…если ему так уж этого хочется…

Хотя это было, конечно, до его развлечения в джакузи…Возможно сейчас он и не…

И я зажмуриваюсь, и тянусь…

Все тело вибрирует, нервные окончания так натянуты, и я даже не пытаюсь скрывать…

Сейчас, вот сейчас…

Ну же, ты ведь уже целовалась, он же уже принуждал…

И да, это ведь не было так уж и неприятно.

Тянусь.

Но мои губы проваливаются и отчего-то улавливают лишь пустоту.

Он…

Отклоняется???

— Хорошая попытка, — все также тихо, а в голосе хриплые нотки.

И уголки его губ на долю секунды приподнимаются.

— Кажется, ты начинаешь учиться.

— Чему?

— Как уговаривать.

Веду глазами по его скулам, рельефным и красиво очерченным.

Зачем надменным мажорам со скотским характером только дается такая фактурная и по-мужски привлекательная наружность…

— Так ты…

Сглатываю. Боюсь продолжить.

— Садись в машину.

Довольно резко, а его пальцы сминают ткань толстовки на моем плече.

Тянет за собой.

Не сопротивляюсь. Сил нет.

Хотелось бы закричать, что так легко быть надменным всего лишь со слабой девушкой, но, к сожалению, мне известно не понаслышке, насколько невозмутим мажор при общении с людьми, и сколь легко он вступает в драки и побеждает.

Макс заводит двигатель.

Больше тишину салона ничего не нарушает. Мы едем.

По незнакомым улицам, городу, стране.

Пока мои пальцы сжимаются в кулаки и ногти впиваются в кожу, ладони мажора спокойно и уверенно, можно сказать, расслабленно лежат на руле.

О чем говорить я не знаю.

От поцелуя он отказался, а это было единственное, что я могла бы еще предпринять, чтобы его уговорить.

И не могу поверить, но кажется…

Вдруг кажется, что мы едем в аэропорт сейчас, а не обратно в клинику…

Глава 3

Глава 3

Мне все еще не верится, и все же через какое-то время Мерседес плавно тормозит перед входом в небольшой частный аэропорт.

Возможно тот самый, я слишком взволнована, чтобы здраво оценивать.

Сижу, не дыша, волнуясь спугнуть удачу, и только в волнении покусываю губы.

Мне итак слишком везет, что Макс не особенно разговорчив. Не пристает ни с какими колкостями, не подначивает.

Он просто привез меня обратно в аэропорт, и вскоре мы уже заступаем на борт роскошного частного бизнес-джета.

— Спасибо, — выпаливаю, как только мы остаемся наедине в салоне.

Выходит тихонько, но мажор слышит.

Не отвечает.

Лишь сглатывает и слабо кивает, уводя взгляд по касательной.

А потом рядом с нами вырастает стюардесса. Выясняет мои предпочтения в еде, на что я отвечаю, что не голодна и собираюсь в полете поспать.

Планирую действовать по уже испробованной схеме, то есть, завернуться в плед и все два или три часа полета делать вид, что заснула.

Пусть думает, что пребывание высоко над землей укачивает меня. Ну, или не думает. Не знаю, мне все равно. На самом деле неважно, что думает или не думает этот мажор. Особенно относительно меня. Плевать.

Главное, чтобы вернул меня в город.

Девушка понимающе кивает, после чего не удерживается и кидает более длинный, как мне кажется, чем необходимо, взгляд за мое плечо, на Макса.

Точно таким вот взглядом смотрела на него его знакомая, прежде чем забираться в джакузи. И та девушка, которой он помог и вытащил со скалы.

В общем, мажор, как обычно совсем не испытывает недостатка в женском внимании.

Стараюсь не думать о том, чем эти двое займутся в полете, если Макс решит воспользоваться этим молчаливым, но более, чем красноречивым приглашением.

Мне даже странно, памятуя опять же случай в джакузи, что он не пользуется.

Никуда не уходит, остается сидеть в выбранном для полета кресле вблизи иллюминатора.

Я не могу понять, рада ли я этому обстоятельству, или же нет.

Я исполняю свой план, и поскорее прикрываю глаза, давая понять, что заснула.

Жду, что уйдет. Но время идет, Макс не двигается.

Конечно, желательно также, чтобы он на меня не смотрел.

Никак.

Ни прямо, надменно и дерзко. Когда ты только и думаешь о том, как бы поскорее сбежать, а ноги между тем намертво прирастают к полу.

И ты не понимаешь, как в тебе могут сразу же уживаться две противоположенные реакции.

Ни, как на протяжении всего полета, из-под полуопущенных ресниц и вроде бы ненавязчиво, но…Прожигающе…

Кожей же чувствую.

До спирающего дыхания, которое мне необходимо поддерживать ровным, чтобы не уличил, не заподозрил в притворстве.

Когда самолет приземляется, меня окутывает неимоверное облегчение.

Мы поднимаемся с кресел, проходим на выход и благодарим команду за полет. Все по стандарту, и, как обычно, с четкими ощущениями, что это все происходит не со мной.