— Хорошо. Если она не будет против.
— Да с чего бы ей быть против? — подскакивает мама с дивана и в спешке бросает в сумочку телефон. — Я вчера видела, как вы сидели в беседке после ужина. Мы с папой очень рады, что вы подружились.
Да. Подружились, как маленькие дети на площадке.
— Пойдем, дорогой! Адель наверняка уже ждет меня внизу. Её кабинет на первом этаже.
Взяв сумочку и черную папку с документами, мама направляется к двери, но на полпути резко останавливается, возвращается к столу и достает из ящика iPad.
— Понедельник — день тяжелый! — комментирует она свою забывчивость.
— Мам? — обращаюсь, стоя у двери. — Почему вы её удочерили? — В темно-зеленых глазах моментально затухает живой огонек, словно я сказал, что Адель мне не нравится, я её не признаю и не просите меня быть с ней хорошим мальчиком. — Я имею в виду, почему так неожиданно?
— Господи боже, — вздыхает она, опустив плечи, — не пугай меня так.
— Это всего лишь безобидный вопрос, — смеюсь, глядя на нее. — Ты давай уже прекращай дергаться по любому поводу.
— Почему ты спрашиваешь? — смотрит на меня внимательно. — Вы с Адель говорили об этом?
— Нет. Но я ничего об этом не знаю. Не хочу ненароком сказать что-то такое, что она может не так понять, — изворачиваюсь. — Понимаешь?
— Да, конечно, — задумывается она. — Родной, сейчас не лучшее время, чтобы говорить об этом. Я с радостью отвечу на все твои вопросы, но в другой раз, хорошо? Об этом так быстро не расскажешь.
Об этом — о внезапном удочерении?
— Как скажешь, — открываю дверь и пропускаю её вперед. — Только не откладывай надолго. Мне интересно.
— Конечно, — всё так же задумчиво улыбается мама. — Только, милый, не спрашивай об этом её. Не задавай ей вопросы о детстве. До нас, я имею в виду. Она, конечно, всё равно ничего и не скажет, но не стоит ворошить прошлое.
Послушно киваю и предлагаю взять меня под руку. Идем к лестнице, мама не решается нарушить затянувшееся молчание. Ну, раз так…
— Почему она всё равно ничего не скажет?
— Потому что она ничего не помнит, — отвечает мама полушепотом. — И будет лучше, если так оно и останется.
⁂
— Я вызову такси!
— Зачем, если Аверьян может съездить с тобой?
— У него наверняка ещё много дел!
— Нет, Адель, — говорю, лишив её последней надежды, — на сегодня я полностью свободен.
— Вот и хорошо! — радуется мама. — Как удачно всё сложилось! Увидимся дома, дорогие мои!
— Пока, мам… — говорим мы с Адель одновременно.
Резко замолкаем и смотрим друг на друга. Странно. Как же всё это странно.
— Прелесть! — восклицает мама, направляясь к своей машине. — Мои мечты сбываются!
Адель опускает голову и оборонительно складывает руки на груди. Под тонкой джинсовой рубашкой белый топ с глубоким квадратным вырезом, над которым возвышается упругая и аккуратная грудь.
— Поехали, — говорю, с трудом уведя непослушный взгляд. Оторвав. Вырвав глаза, можно сказать. Придурок.
Идем к отцовскому внедорожнику. Погода теплая, летняя, самое то для прогулок.
— Аверьян? — обращается Адель, когда я отключаю сигнализацию и собираюсь открыть для нее тяжелую и массивную дверцу. — Я хотела поговорить с тобой ещё утром, но ты рано уехал… О том, что я наговорила вчера.
Адель набирает в легкие воздух, и её грудь вздымается. Мои глаза, как отчаянные альпинисты без снаряжения, держатся из последних сил за крошечные выступы горы, чтобы не разбиться. Я же держусь за её пушистые ресницы, чтобы не угодить в омут неправильных фантазий. Приятных, но нехороших фантазий, которые возникают при виде её красивых и приоткрытых губ, источающих запах сладкой вишни.
— Я вчера столько всего наговорила тебе. Особенно под конец, — смотрит на меня виновато, смущаясь, переплетая пальцы, прикусив нижнюю губу. Отворачиваюсь. — Я не хотела показаться чокнутой, просто ты сказал то, что я мечтала услышать, и меня немного понесло.
— Мечтала услышать о том, как я называю тебя очередной благотворительностью?
Адель вздыхает и смотрит на меня с бегающей улыбкой в изумрудных глазах. Мол, ну да, ну и что с того?
Она красивая. Протягивает мне руку, чтобы я пожал её.
— Мы можем больше не возвращаться к тому, что обсуждали вчера? Оставить в прошлом и просто забыть? — спрашивает и поджимает припухлые губы, чтобы сглотнуть. — Пожалуйста.
— Я не могу тебе этого обещать. По крайней мере пока.
Её рука норовит опуститься, но я успеваю её поймать.
— Но мы можем переиграть кое-что очень важное. Например, ты та Адель, которая не боится меня и не считает чудовищем. А я тот Аверьян, который не приезжал домой целых четырнадцать лет, потому что просто строил свою карьеру и радовался жизни. Так тебя устроит?
Её пальцы в моей руке теплые, тонкие, почти невесомые. Они легонько зашевелились. В ладонь бьет ток, разряды достигают груди, и это чувство мне совсем незнакомо.
— Договорились, — произносит она и жмет мою руку.
— Отлично. Тогда поехали!
Открываю для нее дверь. С дуновением ветра её приятный и нежный запах заполняет мои легкие, на мгновение задурманив мысли, как алкоголь. Включаю навигатор на большом центральном экране и нажимаю на вкладку с избранными маршрутами.
— Здесь ведь есть твой адрес?
— Да, самый первый.
Усмехаюсь и выруливаю с парковки.
— Мог бы догадаться.
Первые несколько минут едем в полном молчании. Кажется, будто нам обоим нравится песня по радио, и мы хотим послушать её от начала и до конца. Но Майли Сайрус сменяет Лола Янг, и её популярный хит мы, кажется, тоже собираемся прослушать полностью.
— Как прошел твой день? — вдруг спрашивает Адель.
— Весьма продуктивно. Нашел отличное помещение для студии.
— Ты ведь фотограф?
Вопрос заставляет меня улыбнуться.
— А ты разве не знаешь?
— У меня никогда не вызывала интерес твоя профессия. Я только слышала, что ты фотографируешь и твои работы пользуются популярностью, — почесывает она лоб и, глянув на меня, начинает тихонько смеяться. — Что-то типа того.
Не видела фотографии со мной, не интересовалась моей профессией. Хотелось бы сказать, что мы в расчете, но только я делал это не нарочно, а она же избегала информации обо мне намеренно. Потому что просто боялась меня из-за кучки жалких, безмозглых и бессовестных девиц.
— Что ты фотографируешь?
— Людей.
— М-м.
— Не длинноногих моделей для глянцевых изданий, а людей.
— А они что, не люди? — улыбается мне.
— Мне неинтересно работать с тем, что снаружи. Чаще всего оно всё наигранное, фальшивое и пластмассовое. Меня привлекает то, что находится внутри.
— Как это?
— Пару недель назад я работал с одной очень известной голливудской актрисой.
— Серьезно? — округляются её глаза.
Такая забавная, когда удивляется. Немного наивная. Золотая пыльца в зеленых глазах искрится, как перламутровая крошка.
— Многие считают, что от нее исходит холод. Что она жесткий и непробиваемый в эмоциональном плане человек, который прет напролом и не показывает чувств. У нее достаточно жесткие линии лица, что, несомненно, дает понять о сильном характере и непоколебимой уверенности в себе.
— Я заинтригована.
— Но на самом деле она очень ранимая. У нее доброе и мягкое сердце, если завести речь о её детях, она раскрывается, как тюльпан. Она по-особенному смеется, и её взгляд становится живым и настоящим, когда она позволяет себе расслабиться и просто довериться обстоятельствам.
— Обстоятельства — это ты?
— Можно и так сказать. Те, кто желает поработать со мной, знают, что я не молчу во время съемки. Я говорю с человеком, задаю вопросы, и иногда они им совсем не нравятся. Намеренно нарушаю границы, — уточняю, глянув на Адель. — Предлагаю подумать о самых разных вещах, которые происходили в их жизни, чтобы вывести на эмоции и увидеть то, что прячется внутри.
— Похоже на сеанс у психолога, который не записи в блокноте делает, а фотографии.
— Наверное, так и есть.
Смотрю на нее, а она на дорогу. Ловлю себя на мысли, что уже вижу её в одном из лучших своих проектов, который обрел неслыханную популярность.
— Покажешь свои работы? — поворачивает ко мне голову. — Очень хочу посмотреть.
— Отправлю ссылку в Telegram на сайт.
— А ещё мне очень любопытно, кто эта известная голливудская актриса, — улыбается Адель, забегав глазками.
— Увидишь.
— Она не одна, да? Я имею в виду, ты работаешь только с известными людьми?
— Вовсе нет. Конечно, чаще всего обращаются PR-агентства, с которыми работают известные личности. Они запускают различные проекты, работают над имиджем своих клиентов и предлагают мне провести съемку для того или иного издания или рекламной кампании. Но поскольку уже многие знают о моем подходе, который порой может вывести людей из себя, обращаются ко мне только когда проект максимально приближен к моему стилю.
— Ого. Значит, под тебя подстраиваются?
— Можно сказать и так. Медийное пространство переполнено фальшью. Идеальные лица, безупречный макияж, тела без изъянов — мир от этого уже устал. Как бы банально это ни звучало, но все говорят только о внешней красоте, а то, что прячется за ней, — вызывает стыд. Мало кому приходит в голову, что слезы — это вовсе не слабость. Что они могут быть прекраснее даже самой широкой улыбки.
— Моя подруга бы сейчас забросала тебя миллионом вопросов! Она художник, через пару недель состоится её первая выставка. Мне кажется, вы бы точно нашли общий язык. Творческие личности.