В её глазах отражается тусклый свет фонаря, пробивающийся сквозь ветви кустов. Злость во мне угасает, удушающее чувство теряет свою силу. Её мягкий и нежный голос обезоруживает меня, и я просто отвечаю:
— В субботу я ещё не знал, что Адель — это
Черт, как же она близко. Её волосы касаются моей руки, тепло тела проникает сквозь футболку и обжигает кожу. Понимаю, что минуту назад говорил так много и не по делу только для того, чтобы не допустить этого: оказаться на минимальном от нее расстоянии, ловить ртом каждый её тихий вздох и испытывать сладкий трепет от мерцания раскаленного воздуха между нами.
— Что это значит? — спрашивает Адель полушепотом, источая запах сладкой и соблазнительной вишни в легкой сигаретной дымке.
Соберись, идиот. Пожелай спокойной ночи и уходи! Но моя голова постепенно опускается, наши губы становятся всё ближе друг к другу. Внезапно её ладошки упираются в мою грудь. Последний барьер, который можно с легкостью преодолеть, если Адель позволит. Её дыхание прерывается, пальчики на моей груди расслабляются и осторожно сжимают ткань футболки, словно позволяя мне идти дальше.
А дальше только её губы, и я врываюсь в них. Завожу пальцы в шелковистые волосы и целую Адель глубоко и жадно, словно много лет был лишен этой возможности. Её тело прижимается ко мне, руки обвивают шею, а язычок охотно знакомится с моим.
Что вообще сейчас происходит? Я целую Адель? Ту самую Адель, которая всего за два дня обзавелась жилплощадью в моих мыслях?
Откинув голову назад, она позволяет мне целовать её шею, оставить легкий засос в ямочке между ключицами, а потом вновь возвращает мои губы, чтобы целовать их и обжигать тяжелым дыханием.
Какого черта?
Обхватив ладонями её лицо, отвожу голову назад и целую настолько глубоко, что пальчики на моем затылке крепко впиваются в волосы.
Уйдите прочь!
— Постой! — шепчет Адель в мои губы. Целует вновь и отстраняется, дыша с трудом, как и я. — Этого не должно было случиться. Черт!
Отступает от меня и прижимает ладонь к губам.
— Я не смог устоять, — говорю, с трудом осознавая происходящее. — Это был мой ответ на твой вопрос.
Запах Адель на моих губах, на языке. Голоса родителей и Богдана, называющие её моей сестрой, отдаленно звучат в ушах.
Отхожу в сторону, запустив пальцы в волосы. Адель в отношениях. Мой друг по уши в нее влюблен. И она часть моей семьи. Она дочь моих родителей!
Будь я проклят, надо было просто уйти. Просто уйти в дом и лечь спать. Слышу торопливые шаги за спиной, и с каждой секундой они становятся всё тише и дальше.
Ушла. Убежала. Сделает вид, что ничего не было. Но ведь было, и этого уже не изменишь. И не забудешь.
12
12
12
Мы завтракаем всей семьей и делимся планами на день. Как будто это в порядке вещей.
Аверьян сидит напротив меня и медленно перебирает пальцами по столу, словно что-то обдумывает. Прожевывая пищу, вкус которой не чувствую, поднимаю на него глаза: смотрит на меня, вниз, на меня, на отца. Если бы он прикоснулся ко мне сейчас, я бы вспыхнула, как спичка. Даже ногой нечаянно под столом.
Жить, как раньше, теперь невозможно, но я отчаянно стараюсь убедить себя в обратном. С самого утра повторяю себе, что ничего сверхъестественного не случилось. Ну, подумаешь, поцелуй! В темноте ведь не считается. Мда… Но, черт возьми, какой это был поцелуй! До мурашек, до дрожи, до болезненного чувства пустоты, как при голоде, но только не в желудке. Как можно жить дальше в привычном ритме и спокойствии, зная, как Аверьян умеет целовать? Зная теперь, как остро реагирует мое тело, когда его руки прикасаются к нему? Да я же воспарила над землей, когда почувствовала неповторимый вкус его настойчивых губ!
За обедом на рабочей кухне я совсем не слушаю болтовню коллег. Не ощущаю вкус кофе и сладости шоколадного эклера. И это состояние, похожее на простуду, только без соплей и кашля, продолжается до самой пятницы. Точнее, до возвращения Насти.
Мы решаем отметить её приезд ужином в модном ресторане с азиатской кухней. Заведение открыло свои двери неделю назад, но уже известно на весь город. Нас всего двое, поскольку остальные девчонки из нашей компании улетели отдыхать заграницу.
— Главное, чтобы вернулись к открытию моей выставки! — говорит Настя и, подняв бокал с мартини, салютует мне. — За нас — красивых, успешных и просто самых-самых!
Салютую в ответ и делаю пару глотков. Мы сидим за столом, напоминающим огромную барную стойку. Только внутри нее по три повара, официанта и бармена. Таких столов в этом заведении пять, и каждый рассчитан на двадцать с лишним гостей.
— Ничего так место, да? — спрашивает подруга, окинув взглядом просторный и стильный зал, не перегруженный ярким светом. Освещается только рабочая зона внутри столов, а всё, что за его пределами, погружено в таинственный полумрак. — Очередная модная точка. Будем надеяться, здесь очень вкусно готовят. Как там твоя машина? Починили уже?
— Кирилл сказал, заберет её завтра.
— Кирилл? А как же Богдан?
— Наверное, у Богдана и заберет. Не знаю. Я не вдавалась в подробности. С того вечера, как он заявился с цветами, я его больше не видела.
— Серьезно? — удивляется Настя.
— Представь себе! — хмыкаю и делаю ещё глоток мартини. — Что-то невероятное!
— Может, Аверьян поговорил с ним? Ты, кстати, не просила его об этом?
— Нет, — увожу взгляд в сторону. — Мы редко видимся. Он сейчас занимается своей студией. Уезжает рано, приезжает поздно.
И меня это очень огорчает, хоть я и понимаю, что так будет лучше.
— Что с тобой? — Настя заглядывает в мои глаза, повернувшись ко мне на крутящемся стуле. — О, нет! Только не говори, что мы рано обрадовались?
— Чему?
— Тому, что Аверьян оказался нормальным и адекватным парнем. Он тебя что, обидел? — Отвечаю молчаливым и снисходительным взглядом. — Что тогда он сделал? Рассказывай! Я же вижу…
— Он поцеловал меня, — отвечаю, не дав ей закончить, и тут же делаю приличный глоток мартини.
Мне неприятно думать, что все эти дни, кроме того первого совместного завтрака, он намеренно избегал встречи со мной. Впрочем, если бы он этого не делал, то наверняка делала бы я.
— …Что-что? Поцеловал?
— Угу, — киваю и делаю ещё глоток.
— Как это? — хлопает Настя глазами. — Я имею в виду, с чего это? Вы же… Вы же…
— Если ты начнешь сейчас нести чушь про брата и сестру, клянусь богом, я уеду.
— Не буду, но ведь это первое, что приходит в голову! Адель, как это случилось? В смысле, с чего вдруг? Разве были какие-то предпосылки, о которых ты забыла мне рассказать?
— Помнишь, мы ходили в клуб с девчонками, чтобы отметить окончание твоей работы для выставки?
— Ну!
— Я пошла в туалет. Пока пудрила носик, в одной из кабинок страстная парочка занималась сексом. Потом оттуда вышла девушка, а через несколько минут появился её любовник. Это был Аверьян.
— Ну и ну! — вытаращивает она глаза и начинает смеяться. — Незабываемая первая встреча!
— Тогда я не знала, что это он! Просто какой-то мужчина.
— Который не прочь трахнуться в туалете, — смеется Настя. — Вот дела! Надеюсь, к тебе он не приставал?
— Нет! Разумеется, нет, но он что-то сказал мне, я уже не помню, — опускаю детали, — и мне это не понравилось. Я сказала ему выметаться из дамской комнаты немедленно. Что-то вроде того. А на следующий день Вероника вела меня за руку к своему любимому сыну, чтобы мы, наконец, познакомились. Мы подошли, я подняла глаза, и у меня чуть челюсть не отвалилась.
— Когда ты собиралась рассказать мне об этом? — возмущается Настя. — Целая неделя прошла, а у тебя не жизнь, а сценарий для полнометражного фильма! С ума сойти, — качает она головой и подзывает бармена. — Повторите, пожалуйста.
— Одну минуту.
— И что потом? Между вами что-то вспыхнуло, раз дошло до поцелуя?
— Нет. — Задумываюсь и допиваю первую порцию мартини. — Ничего такого.
— Да ну? Я же говорила, что ты была потерянная! Значит, искра была.
— Не было никакой искры! — протестую. — За день до этого мы вместе пили чай в беседке.
— М-м! Чаёк!
— Дарина рассказала ему про то время, когда меня запугивали его именем, и он хотел поговорить об этом. Разговор получился приятным, я ведь тебе рассказывала.
— Да, но ты и словом не обмолвилась о том, что он тебе понравился!
— Аверьян приятный, — делаю уточнение. — Есть в нем что-то подкупающее.
— Нет, нет! Как ты там его тогда назвала? — пытается она вспомнить. — Потрясающим? Точно! Ты сравнила его с потрясающей песней. А ещё ворчала на меня, когда я сказала, что он тебя очаровал!
— Он из тех, кто бросается в глаза. Ну, знаешь, татуировки на руках, высокий рост, черные волосы и колючая щетина. Очень колючая… Кхм. И глаза у него такого необычного цвета…
— О-о. Глаза у него необычного цвета!
— Посмотрю я на тебя, когда ты увидишь его. Он, кстати, в твоем вкусе.