Хорас

Я аккуратно отстранился от Менсии и пошел к двери. Когда я посмотрел в глазок, кровь застыла в жилах. Сейчас я не был готов к такому, хотя знал, что рано или поздно это произойдет. Я обернулся, и как только Менсиа увидела выражение моего лица, сразу все поняла.

Он знает, что мы здесь, так что прятаться бессмысленно. Когда-нибудь мы должны были встретиться лицом к лицу. Я медленно открыл дверь и сделал то, о чем так долго мечтал.

– Ну здравствуй, папаша года, – сказал я и вмазал по лицу Сандерса.

Сзади послышался вскрик Менсии, а охрана, пришедшая вместе с ним, сразу двинулась на меня.

– Стоять на месте! Если подойдете ближе чем на расстояние вытянутой руки, здесь через две минуты будут люди, которые даже бровью не поведут и перестреляют вас.

Никто сюда, конечно, не приедет, но нужно показать их место на чужой территории.

– Щенок решил строить из себя кобеля, – усмехнулся отец Менсии. – Что же, забавно.

– Забавно в цирке.

– А вы думаете, что устраиваете что-то иное? – вскинул он брови и одарил меня, а затем Менсию насмешливым взглядом.

– Ты явился сюда, чтобы обмениваться любезностями? – Страх ушел на второй план, а забытая когда-то злость стала снова возрастать в сердце. – Если да, то таких гостей мы не ждали. Проваливай.

– Прикуси язык, сосунок. Радуйся, что тебе в ответ ничего не прилетело, – ответил Сандерс. Я видел гнев в его взгляде.

Он двинулся на меня, но я остался стоять на месте. Тогда он толкнул меня в грудь, но это тоже ему не помогло.

– Оружие отдаешь охране, а охрана остается за дверью. По-другому ты сюда не войдешь, – сказал я, смотря с вызовом прямо ему в глаза. Он не будет иметь здесь власти.

Отец Менсии рассмеялся.

– Хорошо. – Он поднял руки в сдающемся жесте, затем достал пистолет, несколько ножей и отдал это двум громилам за спиной. – Так устроит?

Он продолжал смотреть на нас с насмешкой и этим злил меня еще больше, но сейчас нельзя давать волю эмоциям, надо впустить его в квартиру и выслушать, что он скажет.

Я пропустил его, но следил за каждым движением. Сандерс прошел в гостиную, параллельно осматриваясь вокруг.

– Миленько, – сказал он.

Я видел, как была напугана Менсиа, к которой он приближался.

– Дальше дивана ты не проходишь.

Мистер Сандерс не стал упрямиться и просто сел в кресло. Мы с Менсией сели на диван напротив него.

– Как живется вдвоем? – продолжал он задавать насмешливые вопросы.

– Я уже предупредил, что если ты решил поиграть в хорошего отца, то выход там.

Я чувствовал напряжение Менсии, поэтому взял ее за руку, переплетая наши пальцы. Ее руки были ледяными: она очень боялась.

– Я не собираюсь ни во что с вами играть, все наши игры и так слишком затянулись. Я долго ждал, но ты, Менсиа, извела все мое терпение. Пора заканчивать, у меня нет больше времени с вами возиться.

Мы переглянулись с Менсией, кроме ее отца, никто в этой комнате не понимал, что происходит. Он достал из своей сумки какие-то бумаги и разложил перед нами.

– Не потрудишься объясниться? – поинтересовался я.

– Конечно, все для вас, дети, – нахально улыбнулся он, а затем в упор посмотрел на Менсию. – После смерти твоей мамы я нашел бумаги, где сказано, что часть компании, которая принадлежала ей, после ее смерти переходит в твои руки. Но была оговорка. Переходит после того, как тебе исполнится 21. В этом и заключалась вся проблема. Я не мог нормально вести дела, еще и за тобой надо было следить, потому что сомнений в том, что ты сбежишь при любой удачной возможности, у меня не было.

– Это не оправдывает того отношения, которое было с твоей стороны. Ты был ужасным отцом, – проговорила Менсиа, и в ее голосе была слышна глубочайшая ненависть. – В тот день я потеряла не только маму, но и отца. Помнишь? Ты сам отказался от меня.

– На память не жалуюсь. Возможно, я могу согласиться, что действительно в какие-то моменты перебарщивал, но зато это был действенный способ.

– Какая же ты все-таки мразь, – проговорил я, уже мечтая забить его до смерти.

– Многие так думают, мне не привыкать, – сказал он. – С вашего позволения я продолжу. Я упорно пытался ждать, когда тебе исполнится 21, чтобы все-таки соблюсти условия договора, ведь уважаю желания твоей матери, но твои выходки очень сильно действовали мне на нервы. Поэтому сейчас ты подписываешь бумаги об отказе от своей доли и передаешь ее мне. Все юридические нюансы я улажу. С тебя только подпись, а потом я исчезаю из твоей жизни. На-всег-да.

Последнее слово он язвительно проговорил по слогам и с ядовитой улыбкой продолжил смотреть на нас.

– Хорошо, – почти сразу ответила Менсиа и стала знакомиться с бумагами.

Счет времени за всем этим пропал. Стояла гробовая тишина, пока Менсиа читала договор.

– У меня должна остаться копия, – сказала она, когда дочитала последнюю страницу.

– Конечно.

Менсиа оставила свои подписи, ее отец также расписался. И сейчас это была не просто подпись договора, а расписка на новую жизнь Менсии, которая будет свободной. Это то, чего она так долго хотела. Она, наконец-то, сможет вдохнуть полной грудью. Цепи спали с нее, кошмар был побежден, она может начинать свою сказку.

Глава 35

Глава 35

Менсиа

Уже два месяца моя жизнь была спокойной, безмятежной. Как я когда-то и мечтала. После того, как мы с отцом подписали договор, я стала свободной. Оковы постоянного страха спали с меня, позволив дышать полной грудью. Я перестала бояться. У отца теперь своя жизнь, у меня своя. Нашей семьи больше нет, каждый сам по себе, и никто не портит друг другу жизнь. Было тяжело осознавать, что у меня нет родного дома, где бы всегда ждали и тепло встречали, что нет любящей семьи… Я, наверное, никогда не смогу с этим смириться. Но за все это судьба подарила мне Хораса – лучшего и любящего мужчину. Любовь греет наши сердца, и вместе мы способны на многое. Он делает меня счастливой, дарит то счастье, которого у меня никогда не было. Дарит мне новую свободную жизнь.

Сейчас осенняя листва шуршала у меня под ногами. Я медленным шагом шла по узким тропинкам кладбища. Ветер здесь был гораздо сильнее, чем в городе, словно оплакивал всех, кто уже покинул этот мир и больше никогда не вернется к своим родным. Дождя не было, но темно-серые тучи гуляли по небу, навевая еще большую тоску. В этот день на протяжении четырех лет не бывало хорошей погоды. Мог просто стоять густой туман, дымка которого заполоняла все вокруг, а мог идти проливной дождь, как и в тот самый роковой день, который разделил мою жизнь на «до» и «после». Сегодня тот самый день, когда умерла мама. Я до сих пор не перестала винить себя в ее смерти, но Хорас всегда меня поддерживает, отчего понемногу становится легче.

Проходя мимо других могил, я заметила, что многие из них покрыты сухой травой, фотографии выцвели, а в некоторых местах на ограждениях облупилась краска. Я не понимала, как можно забывать о тех людях, которые больше не с нами, но которые были дороги?

Когда я дошла до могилы мамы, тоска пронзила сердце с новой силой. Со всеми последними событиями я не так часто вспоминала трагедии, и сейчас позабытые чувства просыпались вновь. Я взглянула на фотографию мамы, где она тепло улыбалась, и сердце пропустило несколько ударов. В голове сразу всплыли воспоминания из детства, а затем их оборвал тот злосчастный день. Я помнила все до мельчайших деталей, и все они проносились у меня в голове. Дышать становилось тяжелее, к горлу подкатывал ком, а глаза блестели от слез. Я быстро постаралась стереть те слезы, которые уже успели скатиться по щекам. Мне не хотелось сегодня плакать, я хотела просто рассказать маме, как прошел еще один год без нее.

Я рассказывала все по порядку, ничего не упуская. Хотелось поделиться с ней абсолютно всем, а в особенности побольше рассказать про Хораса. Я была настолько увлечена рассказом, что даже не заметила, что теперь уже была не одна рядом с могилой мамы.

– Не самое приятное место для встреч, – послышался грубый мужской голос у меня за спиной.

Я резко обернулась и увидела монстра из своего кошмара, который длился долгие годы. Обычно в этот день с отцом мы не встречались, но сегодня звезды сошлись иначе.

– Ты? – Отвращение к этому человеку переполняло меня.

– Твоя мама – единственная могла сохранить нашу семью, но ты погубила все. – Он так гневно посмотрел на меня, что кровь застыла в жилах, и я отшатнулась. – Как живется с этим? – Отец сделал шаг ко мне.

– Замолчи. – Я мотнула головой, пытаясь отогнать ужасные мысли, с которыми жила все это время.

– Вижу, что мучаешься, – злобно усмехнулся он. – Так вот я тоже мучаюсь! – Его тон стал выше, а голос еще грубее.

Я впервые услышала его откровение. Хоть отец и был груб, в его голосе слышалась боль. Она всегда была с ним, только он ее прятал в себе, никому не показывая и страдая в одиночку. Мы с самого начала разошлись по разным сторонам и остались со своим горем наедине, что окончательно разрушило нас.

– Я всегда любил Беверли. – Он, как прежде, стал спокойным и холодным. – Время, что мы провели с ней вдвоем – самая прекрасная часть моей жизни. А потом появилась ты. – Отец так пренебрежительно произнес последние слова, что это заставило меня поморщиться.