Это было как плевок в душу – что отец с самого рождения ненавидит меня.

– Появилась ты и все испортила. Я хотел, чтобы мы всю жизнь прожили с Беверли вдвоем, нам было хорошо вместе и без детей. Но когда она узнала, что беременна тобой, она была так счастлива, что я согласился. Думал, что смогу полюбить тебя. – Отец взглянул на меня. В его взгляде была только ненависть ко мне, ничего больше. – Не смог. В детстве ты очень много болела, все время и внимание Беверли уходили только на тебя. Мы с ней сильно отдалились, я с головой ушел в работу, и уже тогда ты вызывала у меня только неприязнь.

Я не могла это слушать. Его слова причиняли такую же боль, как его кулаки когда-то. Они уничтожали все больше и больше. И ко мне, наконец, пришло осознание, что не только последние четыре года я жила с монстром, я жила с ним все время. А когда умерла мама, монстр обрел новую силу из-за того, что боль и отчаяние убивали его.

– А потом, – его голос стал еще тише, звуча угрожающе в тишине, которая стояла на кладбище, – неприязнь переросла в дикую ненависть, когда Беверли умерла из-за тебя. Хотел убить тебя в тот же день. – Он резко выдохнул и провел рукой по идеально уложенным волосам. Было невыносимо слушать его.

– Ты и не терпел, – тихо отозвалась я, боясь вызвать новую волну гнева.

Я поняла, что не боялась его, лишь пока не видела, и пока Хорас был со мной. А встретившись с отцом наедине, лицом к лицу со своим страхом, я осознала, что он никуда не пропал. Только затих на какое-то время. Наверное, он никогда не оставит меня совсем.

– Тебя нужно было воспитывать, мать совсем разбаловала тебя. – Он обернулся и посмотрел на мамину фотографию. Любовь и боль смешивались в его отстраненном взгляде.

– Твое воспитание привело к тому, что дочь сбежала от тебя. Это не воспитание, это уничтожение, – сказала я громче.

Страх отступал, а негодование обретало силу. Как можно считать нормальным избиение своего ребенка, как это можно считать воспитанием?

– Ты сама когда-то заявила, что у меня больше нет дочери, это многое меняет. – Его глаза недобро сверкнули, и злая полуулыбка появилась на его лице. – Все, что с тобой произошло, ты заслужила. Надеюсь, это была наша последняя встреча.

Я ничего ему не ответила, просто подняла руки в сдающемся жесте и ушла. Его ничто не переубедит. Отец погряз в своей ненависти, которая рано или поздно окончательно погубит его. В одиночку он никогда не победит своих демонов. Хотя я думаю, он настолько привык с ними жить, настолько привык, что они управляют его разумом, что даже не замечает, как они его убивают. Несмотря на то что отец жив, для меня этот человек умер навсегда.

Хорас

Этим утром я проснулся от того, что на телефон пришло новое сообщение. Оно было с незнакомого номера.

Я сначала подумал, что мне показалось, поэтому протер глаза и прочитал сообщение еще раз. Увы, мне не показалось. Сообщение действительно было от Кассандры, что вызвало во мне двоякие чувства. Мне было интересно, что она хочет от меня, о чем хочет поговорить, но, с другой стороны, не хотелось наступать на одни и те же грабли. —

ответил я, и следующее сообщение пришло сразу.

Немного подумав, я все-таки решил поговорить с Кассандрой. Если она не поставит точку в том, что происходит, это сделаю я.

Когда я поднялся, она сразу проводила меня на кухню, где на столе стояли две кружки чая и пирожные с вишневым джемом.

– Ты, наверное, не завтракал. – Голос Кассандры немного дрожал. – Вот, угощайся, – указала она на еду и села за стол.

Я последовал ее примеру, но к еде не притронулся, хотя пирожные выглядели очень аппетитно.

– О чем ты хотела поговорить? – спросил я отстраненно, не особо желая принимать участие в этом диалоге. Да даже в этой квартире не хотелось находиться, не говоря уже о том, чтобы сидеть с Кассандрой за одним столом.

– Я хотела извиниться. – Некоторое время она молчала. Ее глаза следили за паром, который исходил от горячего чая. – В первую очередь за то, что оставила тебя тогда. Я поступила ужасно, не передать словами насколько, я очень виновата перед тобой. Просто я тогда сильно испугалась. Знаю, это не оправдание, но… – Кассандра тараторила, перескакивая с одного на другое, и ни разу еще не взглянула мне в глаза, будто ей правда было стыдно. – Я тогда не знала, что смогла бы для тебя сделать, и подумала, что тебе будет лучше без меня. Прости, я была такой дурой, ты не заслужил такого…

– Мне всего лишь нужно было, чтобы ты была рядом, я нуждался в этом. Я думал, наша любовь сможет пройти через все. Увы, ошибся. – Я тяжело выдохнул.

Было тяжело вспоминать болезненное прошлое. Оно как будто снова забирало в свою темную бездну, из которой было почти невозможно выбраться.

– Я слишком поздно поняла это, прости, пожалуйста. – Кассандра взглянула на меня, и в ее светло-голубых глазах отразилось искреннее сожаление. Сейчас передо мной была та самая искренняя, нежная Кассандра, в которую я когда-то влюбился. Но все осталось в прошлом.

– Хорошо, – тихо произнес я, – я прощаю. Все закончилось, нет смысла вечно таить обиды.

– Спасибо, – с облегчением сказала Кассандра, – ты не представляешь, как давно я хотела сказать тебе все это и попросить прощения, но боялась… Есть еще кое-что, за что мне стоит извиниться. То, что мы устраивали с Дэниасом, – это какое-то помешательство или… не знаю даже, как правильно это назвать… ревность, – рассуждала она.

– Ревность? – переспросил я, недоумевая. Разговор про то, что они делали с Дэниасом, мне не нравился как минимум потому, что я недолюбливал этого парня. Но раз уж я пришел сюда, то должен выслушать Кассандру до конца.

– Когда я увидела тебя с Менсией, то внутри что-то изменилось. Мне не понравилось, что заняли мое место, хотя по сути я сама от него и отказалась, но поняла это гораздо позже. Я просто захотела тебя вернуть, но ничего не получилось. Увидев то, как ты на нее смотришь, я поняла, что ты по-настоящему ее любишь. Когда-то ты смотрел так на меня, и мне просто стало тоскливо от того, что я потеряла тебя, – Кассандра грустно улыбнулась, – но я рада, что ты счастлив, любишь и любим. Это прекрасно. Прости меня еще раз за все.

– Людям свойственно ошибаться, главное – осознать свои ошибки и попытаться исправить их. Все хорошо, Кассандра, – улыбнулся я ей в ответ. – Еще хотел спросить, как так вышло, что вы встретились с Дэниасом?

– Мы случайно пересеклись в клубе, я даже сначала не узнала его, – усмехнулась Кассандра, обводя пальцем край кружки. – До вечеринки я не знала, что вы были в одной банде и разошлись на еще более плачевной ноте, чем три года назад.

Кассандра встала из-за стола и вышла из кухни, оставив меня в замешательстве. А когда вернулась, дала мне сложенную бумажку. Я вскинул в непонимании брови, на что она ответила:

– Дэниас просил тебе передать.

– Почему он сам не отдал? – Я хотел развернуть бумажку, но Кассандра остановила меня, дотронувшись до моей руки.

– Прочитаешь, когда будешь один. – Она села обратно за стол и откусила пирожное.

– Хорошо. – Я убрал бумажку в карман джинсов, но все мои мысли теперь были о ней.

Мы еще немного поговорили с ней, а затем я вернулся домой к Менсии. Она еще спала, и я не стал ее будить. Сев в гостиной на диван, я достал бумажку от Дэниаса. Долгое время я просто держал ее в руках, почему-то было тяжело развернуть ее и прочитать, что там написано. Возможно, я не хотел сталкиваться лицом к лицу со своим страхом. До сих пор меня иногда мучил один и тот же кошмар: тот роковой матч и атака Дэниаса. После падения на лед я всегда просыпался в поту. Каждый раз было пыткой проживать это все еще раз.

Собравшись с мыслями, я все-таки развернул бумажку и начал читать:

«Привет, Хорас. Здесь не будет большого и красивого текста, просто я наконец должен объясниться перед тобой. Я хотел сделать это лично, но слишком неожиданно пришлось уехать из города. Позвали стать участником мотоклуба, и я решил, что отказываться не стоит, а то я уже соскучился по гонкам. После нашего заезда я ведь забросил мотоцикл, даже прикасаться к нему не хотелось, сразу вспоминал все свои неудачные заезды, но сейчас не об этом… Я долго не мог найти смелости в себе признаться и извиниться… прости, Хорас, за тот матч, я сожалею о своем поступке. Если бы можно было отмотать время назад – ни за что бы так не поступил. Все мои обиды на тебя были пустыми, ты же не был виноват, что тренеры видели в тебе больше перспектив, чем во мне. Только я слишком поздно это понял. Это ведь была просто глупая зависть и обида, что моего друга считают лучше меня. Друг… Когда-то мы даже были с тобой друзьями, я помню это время, хорошее оно было… жалко, что дружба разрушилась и мы так и не смогли вернуть ее… ты был хорошим другом, Хорас, прости, что я не был таким и что на том матче забыл, что дружба, хоть и прошлая, важнее, чем зависть. Друг (хотя, наверное, после всего, что между нами произошло, ты не позволишь так себя назвать), надеюсь, ты сможешь простить меня и за хоккей, и за то, что пытался разрушить ваши отношения с Менсией, и за то, что я так долго не мог признать свои ошибки. В общем, прости за все, Хорас… Надеюсь, что если мы когда-нибудь встретимся, то сможем спокойно поговорить. Мартышке передавай привет и будь счастлив!»