Оставив чемодан, я с письмом в руках выхожу и рядом со своей комнатой обнаруживаю ванную.
Осматриваюсь в общей гостиной. Посередине стоит диван, уже продавленный и давно не ярко-синий. Пестрый ковер сюда совсем не подходит.
В углу нахожу кошачий корм для Мо.
Я слышу, как Лина и Сара достают и раскладывают вещи. Мо сидит в шкафу у Лины. Я это знаю, потому что она, ругаясь на чем свет стоит, пытается вытащить его оттуда. Опускаю взгляд на письмо и вскрываю конверт. Белый лист нелинованной бумаги, красивый размашистый почерк.
Письмо от директора школы. Об этом говорят печать и его имя. Бенедикт. Он представился Беном. Я снова и снова читаю одну и ту же строчку: «Зайди, пожалуйста, в шестнадцать часов в мой кабинет».
Иногда вещи разбиваются. Они распадаются на бесчисленные части и становятся пазлом. Если найти все, их можно опять сложить вместе. Но может случиться, что некоторые фрагменты утрачены навсегда, что ничего не получится. Что пазл останется несобранным.
Глава 35 Леви
Глава 35
Леви
У НЕКОТОРЫХ ГРУЗ ТЯЖЕЛЕЕ,
ЧЕМ У ДРУГИХ
Мы опять в «Святой Анне», но мысли у меня давно уже крутятся не вокруг моего будущего или следующего дня. Нет, они крутятся вокруг того, что сказала Пиа. В лагере она была не разъярена, нет, она была раздражена, и поэтому у нее вырвались странные фразы и намеки, которых никто не понимает.
А я стоял с тысячей вопросительных знаков над головой и все громче спрашивал, что, черт побери, Пиа хочет сказать и в чем она видит проблему. Она мне ничего не выдала. Так, словно швырнула передо мной на землю десятки чертовых элементов какого-то пазла и сказала, уходя: «Собирай с удовольствием!»
С тех пор я никак не разберусь со своими мыслями. Пиа тревожится и не говорит почему. Какого черта она заставляет меня так психовать, если потом ничего не рассказывает?
Ломая голову, я мечусь по комнате, как тигр в клетке, и размышляю. Ладно, вот факты: груз Ханны, похоже, огромен. Это тревожит Пиу. Ханне семнадцать, она несколько месяцев не разговаривает, у нее есть кот, родители еще вместе, но она потеряла сестру-близнеца, она пишет ей письма, случился пожар, и… Я останавливаюсь.
На пути к старому ноутбуку чуть не запутываюсь в собственных ногах. Гугл открывается, и я словно в тумане печатаю слова «пожар», «огонь», «сестра-близнец» и «Гессен». Пробегаю глазами результаты поиска. Передо мной выскакивает одно сообщение за другим, а потом я спотыкаюсь о пять простых букв.
Ханна.
«Пожар разрушает семью»
«Пожар разрушает семью»«Одна из сестер-близняшек сгорает, виной тому – другая»
«Одна из сестер-близняшек сгорает, виной тому – другая»«Трагический пожар убивает ребенка»
«Трагический пожар убивает ребенка»Такое множество статей, такое множество сообщений. Я читаю их и не хочу верить ни единому.
Глава 36 Ханна
Глава 36
Ханна
ИНОГДА МЫ ВСТАЕМ
НА ПУТИ У САМИХ СЕБЯ
Слишком поздно. Даже выйди я намного загодя, вовремя мне не прийти, не знаю почему. В этот раз причиной могло послужить то, что «Святая Анна» – настоящий лабиринт, и я дважды совершенно заблудилась на огромной территории. Наши комнаты расположены во флигелях, директор сидит в главном корпусе. Наконец я нашла план здания и двух учеников, которые объяснили мне, как пройти, после того как я показала им письмо.
И все же на пять минут я опоздала.
У меня потеют руки, я вытираю их о джинсы и три раза изо всех сил стучу в деревянную дверь.
– Входите, – раздается низкий приветливый голос, который я уже слышала в первый день. В тот день, когда поехала в лагерь. Робко нажав на ручку и толкнув дверь, вхожу.
Уютная, светлая комната, высокие потолки, старый пол. В центре стоит широкий письменный стол, в стене за ним гигантское окно. Между дверью и столом три красивых старых кожаных кресла.
– А, Ханна, ведь так? Входи, садись, пожалуйста. Пить хочешь?
Директор приветлив, выйдя мне навстречу, проводит меня к креслам.
– Спасибо, что пришла. Я хотел кое-что с тобой обсудить.
Он внимательно и с интересом изучает меня, взгляд кажется доброжелательным. Одет просто, никакого костюма или чего-то официального. Он не похож на директора и все-таки внушает уважение. Сидя в кресле, заламываю руки. Не то чтобы я чувствую себя не в своей тарелке, просто не знаю, зачем я здесь, и это заставляет меня нервничать.
– Меня зовут Бенедикт или просто Бен. До лагеря мы уже имели возможность поздороваться на ходу, – по его лицу проскальзывает едва уловимая приветливая улыбка. – Надеюсь, тебе там хоть немного понравилось.
Забросив ногу на ногу, он складывает руки на коленях. Взгляд его по-прежнему сосредоточен на мне.
– Тебе наверняка интересно, зачем я тебя позвал. Не хочу, чтобы ты сейчас сломала себе пальцы, поэтому сразу предупреждаю, что ничего страшного нет, – он показывает на мои руки с выступающими побелевшими костяшками. Я быстро прячу их.
– Заезжали твои родители и привезли кое-какие личные вещи. Они собирались, когда лагерь закроется, забрать Мо. Я всего лишь хотел лично сообщить тебе, что сумел убедить твоих родителей не делать этого.
Мои глаза расширяются сами собой, а сердцебиение учащается до предела. Мо разрешают остаться.
– С этой минуты Мо считается официальным гостем «Святой Анны», хотя я рассматриваю его, скорее, как наш талисман. Кто знает, возможно, он им и станет. Тебе предоставят все необходимое по уходу за ним. С твоими родителями все согласовано. Кроме того, я вижу в этом шаг навстречу. Здесь нет ничего, с чем бы вы не могли прийти ко мне. И если ты когда-нибудь захочешь и сможешь, пожалуйста, называй меня Беном, – он наклоняется ко мне. Голос у него не строгий, но решительный. Он смотрит мне прямо в глаза так, будто мне нужно понять еще кучу всего, о чем он скажет. Но нет. Внезапно улыбнувшись, он опять откидывается на спинку кресла.
– Спасибо, что пришла. Думаю, мы еще много раз увидимся.
И все? Я в растерянности, мне требуется несколько секунд, чтобы встать и пожать ему руку. Словно в трансе, с пустой головой и все-таки с тысячей хаотичных мыслей в ней, я иду к двери.
– Ханна?
Я оборачиваюсь.
– У Леви комната номер десять.
Бен кивает мне и, пока я выхожу из кабинета, снова садится за письменный стол, словно ничего не произошло. Зачем он мне это сказал? Откуда он знает, что мы с Леви знакомы? Меня волнует столько вопросов, но в голове все крутится и крутится только одна фраза: у Леви комната номер десять.
Комната Леви в другой стороне, во флигеле мальчишек. Я не знаю, хочет ли он видеть меня, не знаю, что он думает и думает ли вообще что-нибудь. Нет, не так. Я ведь даже не знаю, хочу ли сама туда идти.
Со вздохом делаю шаг в сторону и съезжаю спиной по каменной стене вниз, до самого пола. Руки вынуждены подпирать голову, она слишком тяжелая. Есть такие дни, когда всего чересчур, когда все кажется невозможным и слишком трудным. Когда нет сил этому противостоять. В последнее время таких дней было много. Слишком много.
Мне нужно к нему.
Отталкиваюсь от стены, встаю и лечу прочь. Ноги несут меня из коридора в коридор, по лабиринту, который мне еще незнаком и все же кажется родным. Главный корпус наконец заканчивается, я добираюсь до одного из флигелей. Тут, поблескивая металлом, красуется слегка поблекшая табличка с надписью «Спальни мальчиков». Я даю себе две секунды, чтобы восстановить дыхание, а затем бегу дальше.
Здание расположено зеркально нашему. На каждой двери есть номера, и я мчусь все быстрее. Три, четыре, пять, шесть. Сворачиваю за угол, семь, восемь, девять.
Десять.
Запыхавшись, я останавливаюсь и перевожу дух. Сердце у меня так и несется дальше. Думаю, из-за того, что сейчас предстоит разговаривать с Леви. Мне придется разговаривать, не говоря? Как это будет?
Убрав с лица волосы, подавляю слезы, которые так и грозят пролиться от ярости и разочарования. Поднимаю руку медленно, мне хочется постучать, но я просто стою с поднятой, сжатой в кулак рукой. Я жду.
Из-за двери глухо доносятся голоса. Мне бы уйти. Но я не двигаюсь.
Я стою как парализованная, и тут дверь распахивается, и меня чуть не сбивают с ног двое незнакомых мальчишек.
– Елки-палки! – восклицают оба в один голос, потому что пугаются не меньше меня.
– А ты кто вообще? – спрашивает один. Он плотнее, тогда как другой, пожалуй, даже слишком тощий, спрашивает, не могут ли они мне чем-то помочь. У них на лицах одинаково дружелюбное, но хитрое выражение.