Белка встала и, уже выходя и закрывая за собой дверь, снова кивнул на телефон в моих руках.

– Звони, Варя. Он ждёт.

Я обвела взглядом помещение. В крошечной комнате не было окон и камер видеонаблюдения. Вернулась глазами на телефон в моей руке. Шпионский детектив какой-то. Нажала на вызов единственного абонента.

– Варя?

Голос, такой родной и такой далёкий, не забытый, не стёртый из памяти прошедшими годами и по-прежнему заставляющий дыхание срываться.

– Влад... – я громко всхлипнула и зажмурилась от жгучего щипания в переносице. – Влад, спаси нас... Забери нас, пожалуйста, Влад. Спаси нашу дочь!

Глава 40

Глава 40

– Что ты делаешь? – Магнус удивлённо смотрел на то, как я застилала постельным бельём диван в комнате Аниты.

– Собираюсь спать. – я взбила подушку и кинула её в изголовье. – День был тяжёлый, и я хочу пораньше лечь.

– Здесь? – озадаченно потёр переносицу Магнус.

– Конечно. – не глядя прошла мимо него, стоящего в двери, и направилась в нашу спальню за запасным одеялом, хранящемся на верхней полке в шкафу. – Ты же не думал, что я лягу с тобой после того, как ты спал с какой-то непонятной девкой. Сначала справка.

– Какая справка? – потащился следом ничего не понимающий Магнус.

– Наисвежайшая. С результатами анализов на всевозможные инфекции, передающиеся половым путём. Помоги мне. – я открыла шкаф и показала пальцем на верхнюю полку, до которой не дотягивалась. – Достань одеяло.

– Я здоров. – Магнус не спешил бросаться на выручку, закрываясь, сложил руки на груди.

– Ты не можешь быть в этом уверен. – я приставила стул к шкафу. Достану сама. – А я тем более. Не хочу рисковать.

– Я предохранялся. – недовольно прорычал за спиной.

– Это не даёт стопроцентной гарантии. – я брезгливо поморщилась. – И избавь меня от подробностей.

– Барбара, ты творишь дичь. – в рокочущем голосе послышалась угроза.

Подавила страх на секунду сжавший сердце. Пошёл к чёрту! Ему больше не запугать меня.

– Творить дичь – твоя прерогатива, Магнус. – забравшись на стул, потянула на себя свёрток. Качнулась, и Магнус рванулся ловить меня, но я удержала равновесие. Спрыгнула со стула, и тут же попала в захват сильных рук.

– Барби, мы муж и жена и будем спать в одной кровати, как и положено семейной паре. – недовольно задышал мне в лоб. Я подняла лицо и смело посмотрела в лживые глаза. Не продави!

– Сначала справка. – обнимая руками одеяло, упёрлась в широкую грудь локтями. Оттолкнула. – Пока я не узнаю наверняка, что ты здоров, даже не приближайся ко мне. Никаких поцелуев, тем более секса.

– Но это минимум неделя! – сжал губы Магнус.

– И никаких экспресс-тестов. Они ошибаются. – вздёрнула я подбородок и зло нахмурилась. – Развёрнутые анализы на всё!

Отпихнув плечом озадаченного Магнуса, прошла мимо, обратно в комнату Аниты.

– Барбара, тебе лучше лечь в нашу кровать, иначе... – прилетело в спину, и я резко развернулась.

– Не дави, Магнус. – бросила на него предупреждающий взгляд. – Передавишь.

За спиной послышалось тихое ругательство, а я, злорадно улыбаясь, закрыла за собой дверь. Подавись, дорогой.

– Барбара, это не серьёзно. – не успокоился, вошел-таки следом. – В конце концов, существуют презервативы. Если ты так боишься, что я могу быть болен, то секс в гандоне...

– Не даёт стопроцентной гарантии защиты. – снова перебила его. – Не собираюсь рисковать своим здоровьем.

С удовольствием следила за тем, как он бесился. Как трещала на красивом лице маска цивилизованного, современного европейца, которой Магнус так гордился и бахвалился, и лезли наружу самые обычные мужицкие желания и инстинкты: присвоить, если нужно, то и силой доказать, кто сильнее и главнее. Сломать, если понадобится, но показать, кто хозяин положения.

– Вернись в нашу спальню, Барбара. – с трудом удерживая налёт спокойствия, процедил сквозь зубы. – Обещаю, что не притронусь к тебе. Мы просто будем спать вместе. В одной кровати.

Если бы для меня это было так просто, как для него! От одной только мысли подчинить, меня выворачивало наизнанку, наружу оголёнными нервами. Моё отвращение было даже не к физическим прикосновениям к Магнусу – к моральному насилию. Он ломал меня, вынуждая принять то, что принять было невозможно.

– Ты считаешь, что имеешь право обижаться на то, что я бросила тебя в день свадьбы. А я имею право обижаться на то, что ты изменил мне. И я обижена, Магнус! Я считала тебя надёжным, любящим, а ты оказался предателем.

Я с такой силой встряхнула одеяло, расправляя его, что ткань в моих пальцах затрещала, а мягкое одеяло хлопнуло, как парус на ветру.

– Мне противны твои прикосновения! – я не врала, я шла ва-банк. Мне нужно было завиноватить его, сбить с него ореол незаслуженно обиженного. Ещё посмотрим кто кого.

– Я смотрю на тебя, а у меня перед глазами кадры из видео, как ты трахаешь эту девицу. Как целуешь её. И не ври мне, что это была единичная акция. Случайных шлюх не целуют взасос!

Я наступала, тыкала пальцем в мужскую грудь, вынуждая его пятиться к двери.

– Меня воротит от мысли, где побывали твой язык и пальцы. И всё остальное тоже! Не смей даже прикасаться ко мне!

Под моим напором ошарашенный Магнус переступил через порог и оказался в коридоре.

– Если ты думал, что будет легко и просто, то ты ошибся! Да, я твоя жена, как ты и хотел. Да, я вернулась в твой дом. Но ты не заставишь меня спать с тобой, пока не заслужишь моё прощение! – я хлопнула дверью перед его ошарашенным лицом, и уже через деревянное полотно прокричала. – И да, иди сдавай анализы и без справки не подходи!

Звук глухого удара заставил испуганно подпрыгнуть на месте. Я судорожно сжала в кармане кардигана корпус маленького кнопочного телефона. Потёрла пальцем гладкое стекло экрана, успокаивая себя. Пускай Магнус не только кулак, но и лоб себе расшибёт о стену. Я больше не одна. Влад попросил довериться ему и немного потерпеть. Я потерплю, только не подведи меня, Чернов! Не заставь пожалеть о том, что снова доверилась.

Глава 41

Глава 41

– Ну привет, малёк кудрявый. – я протянул руку вставшему из-за стола навстречу мне другу.

– Но, но! – не отвечая мне на рукопожатие, Аркашка поднял палец. – Попрошу вас! Я хоть и кудрявый, но давно не малёк, а подающий надежды, молодой, талантливый специалист. Профессионал! Аркадий Маркович, к вашему сведению.

Друг пафосно надул щёки и погрозил мне пальцем.

– Один из лучших кардиохирургов Москвы. Цени.

– Ценю. – заржал я и от души стиснул величественно поданную узкую ладонь.

– Аккуратнее, волчара. – поморщился Аркашка на моё крепкое рукопожатие. – Пальцы – главный инструмент в моей работе.

– Ох, прости, неженка. – шутливо поднял руки в примиряющем жесте. – Всё время забываю, что ты у нас хрупкий цветочек.

Справедливости ради стоило сказать, что Аркашка, несмотря на худощавую комплекцию, уже давно не был тощим, робким растением. Спортзал и работа сделали его крепким и сильным. Анаболическую буцуху он, конечно, не нарастил, но был жилистым и твёрдым, как стальной клинок.

Но так повелось, что прозвище "малёк" намертво прицепилось к нему ещё с той поры, когда каждый пацан во дворе старался зацепить мелкого мальчишку, прижимающего нервными пальцами к тощей груди футляр со скрипкой.

Когда-то я взял под своё крыло этого мелкого задрота. Всем объявил его своим другом. Мой детский порыв быть благородным, стать защитником слабого и убогого, обернулся крепкой дружбой.

Поначалу Аркашка просто восхищённо смотрел мне в рот и таскался за мной повсюду, чем неслыханно раздражал. Но в тот период взросления я ещё свято верил в избитую истину, что мы в ответе за тех, кого приручили, и поэтому терпел его обожание. А потом выяснилось, что кудрявый малёк имеет стальной стержень внутри, упорство носорога и бульдожью хватку.

Аркашка ставил цели и упорно шёл к ним. В этом очень напоминал мне меня самого. А иногда умудрялся даже переплюнуть в целеустремлённости. Вот как с будущей профессией.

Несмотря на давление семьи, особенно матери, не собирался становиться великим скрипачом. Он мечтал стать военным хирургом.

Помню вой, который подняла тётя Иза, когда Аркашка отказался поступать в консерваторию. Она стенала на весь двор, она приходила ко мне, к моим родителям, чтобы мы убедили Аркашку не бросать скрипку. Она подключила всю родню, от Калининграда до Тель-Авива, но Аркашка был непреклонен. Единственное, о чём им удалось договориться, это что друг забудет о военной службе и станет кардиохирургом. Ещё предлагали вариант стоматолога, но Аркашка категорически отказался.

– Вот постареешь, прихватит сердце, тогда посмотрим, кто из нас хрупкий цветочек. – Аркашка плюхнулся обратно на мягкий диванчик и тут же поплевал через плечо и постучал по деревянной столешнице. – Тьфу-тьфу.

– С такими новостями, как сейчас, у меня запросто прихватит. И тьфу-тьфу твои не помогут. – посмеялся я над суевериями доктора.

– Что-то случилось? С тобой? С родителями? Сердце? – сразу подобрался друг.

– Не. Здесь всё нормально. Помощь кардиолога не нужна. – я принял папку меню из рук подскочившего к нашему столу официанта. – Но мне нужна будет твоя помощь как друга. Вернее, помощь твоего израильского брата.

На молчаливый вопрос в Аркашкиных глазах ответил не сразу. Всё-таки потёр грудь, в которой от бушевавшего внутри огня, всё уже спеклось в кусок кокса и теперь давило и кололо острыми краями.