– Мне нужно встретиться с ним. Лично.

– Лично? Это по поводу твоей дочери? Разве ты не отправил ему документы по электронке, как мы договаривались?

– Отправил, Аркаш. Как только сам получил от Вари, в тот же день отправил, и даже уже получил ответ. Не очень обнадёживающий, но... – я постучал пальцами по лежащей на столе папке меню, и тут же сжал их в кулак. До хруста, до побелевшей кожи на суставах. – Не это сейчас важно. Вернее, это тоже, но мне нужно поговорить с ним о другом, Аркаш. И такое не стоит обсуждать в переписке или по телефону.

– Ничего не понял, но очень интересно. – тряхнул кудрями друг. – Давай колись.

И я рассказал.

Мой план был прост и одновременно сложен и рискован. Я не был уверен, что Аркашкин брат, с которым я не был лично знаком, согласится на такую авантюру. В принципе, ему это ничем не грозило, его роль в моём плане была главной, но не затрагивала его репутации, и тем более не создавала ему проблем с законом. Небольшая авантюра. Если он хоть немного имел актёрские данные, то всё должно было пройти без сучка и задоринки.

Главное, чтобы Варя смогла отыграть свою роль. Самую сложную, а для неё ещё и невыносимо трудную. Но она сможет, я был уверен. Ради дочери она сделает всё. Притвориться, перетерпит. Я очень надеялся, что не сорвётся в какой-то момент. Зная её взрывной характер, я в каждом разговоре и сообщении, пытался успокоить её и настроить на хладнокровное отношение к тому, через что ей предстоит пройти.

Но от одной мысли, каким способом и образом ей придётся убеждать Гнуса в своей благонадёжности и лояльности, у меня разрывная пуля в голове взрывалась и разносила мозг в кашу и кровавая пелена опускалась на глаза.

Я с верблюжьим упрямством выгонял из головы картинки, как этот гад прикасается к Варваре, но они вставали перед глазами вновь и вновь, заставляя, если не выть, то скрипеть зубами и молотить грушу до кровавых потёков на ней, и хлюпающих кровью перчаток.

Не моя она, – убеждал себя, – она давно с Гнусом. Все эти годы спала с ним, стонала во время оргазмов и нежничала после, улыбалась ему по утрам, целовала, прощаясь и встречая. Пытался убедить себя, но не очень получалось. Топила чёрная ревность и ярость. Злился на эту дурёху до мушек в глазах. За то, что поверила не мне, за то, что сбежала. Дочь от меня скрыла! За чёртова Гнуса злился. Что пустила его в свою жизнь. Променяла меня на датского ублюдка.

Руки чесались не просто отшлёпать её, а прямо выпороть, чтобы сидеть не могла. До горящей огнём красивой задницы. За глупость её, порывистость и необдуманные поступки. Но понимал – вот такая она. Вспыльчивая и моментально вспыхивающая Жар-птица.

Ох, Варька, Варька. Дурёха запальчивая и горячечная.

– Других вариантов нет? – вернул меня в действительность Аркашка. Друг задумчиво приглаживал свои кудри ладонью.

– Ну юристы предлагают действовать в правовом поле. Суды и тому подобное. – я криво ухмыльнулся. – Это долго. Могут месяцы и даже годы пройти, Аркаш. И без гарантий. Статистика в таких процессах удручающая.

– Кто бы мог подумать. – насмешливо фыркнул друг. – Ты и вдруг отец. Может, ещё и женишься на ней? На матери своего ребёнка.

– Обязательно женюсь. – я уверенно кивнул. – Только выковыряю их из загребущих лап Гнуса, и сразу женюсь. Под замок посажу, чтобы не сбежала опять. Хватит уже, набегалась.

– Оно тебе надо? – Аркашка изогнул густую, тёмную бровь.

– Что именно? – не понял я. Он осуждает, не готов ввязаться и помочь?

– Жениться, дружище. – Друг откровенно прикалывал меня. – С кем я теперь буду по клубам и барам тусоваться? Девчонок снимать? Они же на тебя, как пчёлы на мёд летят. Одному мне ничего не светит.

Это он, конечно, загнул. Женщины Аркашку любили. Вокруг него постоянно крутились прелестницы. А уж сколько правильных невест ему тётя Иза подгоняла! Это стало уже ходячим анекдотом в нашей тусовке. Женить сына на хорошей еврейской девочке была очередная навязчивая идея его матери, но Аркашка твёрдо держал оборону.

– Вот встретишь свою, малёк, и поймёшь. – я кивнул на его телефон, лежащий на столе. – Звони своему аху. Договаривайся о встрече.

Пока друг искал контакт брата в телефоне, я открыл винную карту.

– Пить будешь?

– Н-е-е. – Аркашка покачал головой и приложил трубку к уху. – Завтра операция сложная. А поесть можно, закажи мне мяса побольше. О, шалом, шлемазл! Давно не созванивались.

Друг переключился на ответившего брата, а я, приподнявшись, перегнулся через стол и довольно громко оповестил обоих:

– Заплачу за услугу, сколько скажет.

Опускаясь на свой стул, подмигнул другу. Деньги – отличный стимул даже для тех, кто не склонен к авантюрам.

Глава 42

Глава 42

– Мама, ушки болят. – захныкала Анита, накрывая уши ладошками. – Больно, больно.

Сердце сжималось от жалости к малышке.

– Вот возьми. – я протянула дочери стаканчик с водой. – Пей маленькими глоточками. Потерпи, солнышко, немного осталось. Скоро приземлимся, и всё пройдёт.

– Нужно было в Германию ехать. – недовольно процедил Магнус. – На поезде. Не понимаю, чего ты вцепилась в эту израильскую клинику. Здесь боги, что ли, работают?

– Не боги. – я поцеловала дочь в макушку и развернулась к сидящему рядом Магнусу. – Но эта клиника лучшая в мире. Новейшие технологии и разработки. Это то, что нужно для нашего случая. Немецкие специалисты ещё не дошли до такого уровня. Да, у них тоже хорошие клиники и врачи, но не самые лучшие.

– И самая дорогая. – хмыкнул и, чуть отстранившись вбок, с тревогой посмотрел на Аниту, пьющую маленькими глотками водичку. – Мне, конечно, не жалко денег, но, Барбара, мне пришлось просить помощи у родителей.

– Мы же семья, Магнус. – крыла я его же картами. – Ты сам говорил, что родные всегда должны поддерживать друг другу. В конце концов, мы решили продать мою московскую квартиру. Быстро, конечно, не получится, если только не отдать её за бесценок, но рано или поздно мы сделаем это и отдадим долг родителям.

Обследование и лечение в израильской клинике действительно стоило дорого. И новейший слуховой аппарат, который нам должны были в ней подобрать тоже. Таких денег ни у меня, ни у Магнуса не было. Влад смог перевести через моих родителей сумму не вызывающую подозрения, ведь их доход тоже был небольшим. Остальное добавили родители Магнуса, и теперь он психовал, что пришлось просить их.

– Да, конечно, Барби. Прости. – взяв за руку, поцеловал моё запястье. – Мы семья и вместе мы со всем справимся.

Я выдала самую ослепительную улыбку из возможных. Мне даже было его немного жаль. Но не настолько, чтобы простить то, через что мне пришлось пройти за последний месяц.

Ещё никогда в жизни я столько не врала и не притворялась, как в последнее время. Не чувствовала себя использованной и изнасилованной морально и физически.

Я не могла долго отказывать Магнусу в близости. Он принёс эту чёртову справку буквально за день до нашего отъезда в Рыдвиг. И после этого словно сорвался с цепи.

И я терпела. Принимала его любовь, сцепив зубы. Мне нужно было усыпить его бдительность, перетянуть на свою сторону, заставить поверить, что я всё простила, всё поняла. Играть роль счастливой жены. Это было неимоверно трудно – не переиграть. Время от времени я взбрыкивала, демонстрируя свою обиду, и это было самым лёгким. Магнус снова напрягался, но ему хватала ума больше не давить на меня. Не угрожать. И когда я сама предложила пойти вместе к семейному психологу, он окончательно расслабился, решил, что я тоже готова бороться за нашу семью. А мне просто нужно было продавить эту поездку в Израиль.

Держаться, держаться изо всех сил! Это был мой девиз все последние недели. Говорить, слушать, улыбаться, доказывать свою заинтересованность в наших отношениях.

Мы много говорили, больше чем мне хотелось бы. Пришлось даже выслушать историю его измены, и она не оказалась для меня чем-то неожиданным. Этот дурак просто зашёл в бар выпить после работы. К нему подсела симпатичная девица, и дальше он проснулся в какой-то квартире. Голый, натрахавшийся и с жуткой головной болью. Девки рядом не было, и он, с трудом собрав себя по частям, отправился домой.

Говорил, что сильно переживал, давился виной, в глаза мне смотреть боялся. Скрыл, посчитал невозможным признаться в измене. Надеялся, что это никогда не всплывёт, а сам он больше ни с кем, никогда, ни при каких обстоятельствах, ни-ни! Дурак. Было даже жалко его. Он был пешкой в чужой игре. И кто был кукловодом, я знала. Но тоже промолчала. Пока.

Лавриков. Вот здесь было по-настоящему горько. И противно. Очередное разочарование. Я же считала Димку другом. Доверяла ему. Кто бы мог подумать, что этот парень способен на такую подлость. Столько лет Димка молчал, ни словом, ни делом не показывал своего истинного отношения ко мне. Всегда был где-то рядом, но не стремился занять место в моей жизни. Просто маячил за спиной и особо не отсвечивал. Если получиться... Нет! Когда получится сбежать от Магнуса, сообщу ему о роли Лаврикова в его измене. Дальше пускай разбирается с ним сам. И Владу расскажу! Боюсь, Лаврикову придётся искать какую-то другую страну для проживания.

Самолёт плавно коснулся бетонной полосы, покатился по ней и начал притормаживать. В салоне зааплодировали.