Между правдой и ложью

Между правдой и ложью

Глава 1

Глава 1

— Сонь, не знаю, как сказать, — Глеб подошел незаметно, материализовавшись рядом, будто джин, вытекший из тех палочек благовоний, что дымятся на каминной полке. Присел. Руки сцепил в замок. Поза напряженная, с упавшей головой на грудь.

Она подняла взгляд от монитора ноутбука. В каре-зеленых глазах еще мелькали цифры и таблицы. Смысл его посыла непонятен, но уже возникает подозрение на подвох, гребаный армагедонец… Означающий конец спокойной и размеренной жизни. Чего Глеб медлит? Если не знаешь, каким орудием ударить по голове, выбери то, что вырубит сразу…

— Скажи просто, — облизнула сухие губы, сняв специальные компьютерные очки и прикусив губами одну душку. Смотрела на мужа в ожидании. В ее глазах вспыхнул огонек тревоги.

Глеб медлил, тянул, словно набирался сил. Сделал головой «почетный» круг, хрустнув позвонками шеи.

— Агата и Артем разводятся… Сонь, ты должна об этом знать, — прикоснулся к шраму над правой бровью, проведя указательным пальцем по линии застарелых обид.

— Понятно, — выдохнула она и хлопнула крышкой ноутбука. — Но, разве… Разве, это нас как-то касается?

Пять лет назад.

— С ним я стала собой! Понимаешь? С Артемом не нужно себя контролировать и казаться хорошей, не нужно продумывать, процеживать каждое слово. У нас столько общего, — красивая шатенка заломила руки, как кающаяся Мария Магдалена и была прекрасна в своем искреннем раскаяние… Тем, что убивает наотмашь, парализует, как подлый укус ядовитой змеи. Трогательная хрупкая, с рубиновым оттенком волос и голубыми глазами, трещала без умолку, пытаясь себя оправдать. Найти «отбеливатель» для зловонного слова — измена.

— Мы можем встречать рассвет на крыше, держась за руки. Мы любим оба горький шоколад и коньяк. Американские гонки и комедии. С тобой бы я покрылась плесенью от тоски, Глеб. Ты слишком правильный, слишком рациональный. Не даешь мне вздохнуть своими ограничениями: «Агата, это вредно! Агата, завтра у тебя будет болеть голова…» — она передразнила его, скорчив милое личико. — Ты задолбал со своими советами! Достал до печенок. И только с Темой я начала свободно дышать, — вскинув голову, с гордостью посмотрела на угрюмо вздыхающего нового избранника.

Комната стала тесна для четверых. Для тех, кто считался друзьями. Две красивые пары… Где двое создали коалицию, чтобы потопить остальных.

София хлопала глазами, не до конца понимая, что происходит. Ее любимый парень и подруга сказали, что будет сюрприз. В каком месте нужно смеяться?

Рядом сидел, оглушенный их признанием жених Агаты.

— Давно это у вас? — голос у Глеба глухой, будто доносится из зияющей пустоты откуда-то снизу, как рык у зверя, карабкающегося со дна ямы.

— Три месяца, — пряча глаза, ответил Артем Герасимов. — Прости, друг… Я. Мы… Пытались бороться с этим чувством, но оно гораздо сильнее нас. Пора прекратить этот цирк, и признаться.

Его заметно потряхивало, как преступника перед оглашением приговора в суде. Они с Агатой обманывали их. Пытались обмануть себя. Артем с некой жалостью взглянул на свою бывшую, которая до этого момента ни о чем не подозревала. Планировала с ним дом, детей, собаку. Все по полочкам. К тридцати годам закрыть ипотеку. Его мятежная душа хотела другого… В темных антрацитовых глазах читалась нескрываемая боль, умноженная на презрение к самому себе за то, что позволил этому случиться. Оказался слаб, не потянул девушку, которую одобрили его родители, как «хорошую». Тянет к Агате, хоть ноги себе отрезай… И то, что немного выше. Крышу сносит от секса с чертовкой, кровь кипит, выжигая все принципы и нормы морали.

Соня скатывалась в тихую истерику. Опустив голову, она обхватила ее скрюченными руками, впиваясь ногтями в кожу. Смех, похожий на плачь или плачь, похожий смех. Хрупкие плечи бьет судорога.

Были предпосылки. Бы-ли! Слабые звоночки. Артема штормило, особенно в последнее время. То кидался на нее с поцелуями, то замолкал надолго, погрузившись с себя. Соне было страшно признаться, что она теряет его. Боится сделать лишний шаг, чтобы не сделать еще хуже… Глупо, наверное. Но это был тот страх, который живет внутри каждой женщины: узнать правду. И, возможно, все разрушить. А так, пока ты молчишь, вроде бы все в порядке.

— Зашибись, Тема… Просто, зашибись! Какой ты мне друг после этого? — Глеб вскочил и оба виновных отшатнулись. Агата округлила заплаканные глаза, как сова и спряталась за спину любовника. Всхлипнула, уткнувшись носом в плечо Артема. — А ты, девочка моя? Как тебе трахаться с двумя мужиками? Я ведь сегодня утром в тебя кончал. Или твой Герасимов любит подбирать за другими? Вместо одеколона заходит запах спермы чужого мужика? — язвительно шипел Паровозов, наступая на друга… Теперь уже бывшего. Со сжатыми кулаками, с ненавистью в каждом жесте, взгляде, движении.

— Я тебя убью, сука! Ты врешь, — как-то визгливо получилось у обидевшегося Артема, и он дернулся всем телом в защиту любимочки.

В ответ ему только злой рокот смеха. Матерным, что он долбанный наивный дурак. Они оба.

— Спроси у нее. Ну? Ссышь узнать, с кем связался? Да, забирай эту шлюху! — выплюнул блондин, подавшись вперед. — Так, что нужно сказать тебе «спасибо», дружище, что избавил меня от этой…

— Гле-е-еб! — выкрикнула Соня, подняв измученное душевной болью лицо. Темные пряди расступились, но не все. Одна налипла ну губы, качаясь маятником вперед от ее сбитого дыхания. — Давай, просто уйдем. Пусть остаются. Разве ты не видишь, все решено? Не надо, Глеб!

Схватив его за руку, упала на колени. Ползла за ним. Унижалась, повиснув на его руке. Софью охватил ужас, что они сейчас с Артемом сцепятся и победителей не будет — только руины, из которых уже никого не собрать.

Девушки верещали на высоких нотах, плакали. Под ногами хрустело битое стекло. Шкаф с посудой перевернут и лежит в открытым «брюхом», дверцами наружу. Столик, что накрывала Соня для их посиделок тоже не уцелел, лишившись пары ножек, изображал горку с которой стекало мамино малиновое варенье. Как густая кровь на паркет… Кап-кап-кап.

Глава 2

Глава 2

— Соня, да ка же это? Вы ведь со школы вместе. Ой, дура-а-ак! — причитала мама, собирая осколки в гостиной. — Отец! Ты хоть что-нибудь скажи? Это все она, Агата! Так и знала, что от нее ждать беды. Слишком сахарная, приторная, не настоящая… Юбки короткие носит, что весь срам видать.

Папа Сони кивал. А, что тут скажешь?

Родители пришли после работы и онемели. Ураган? Цунами? На их квартиру был бандитский налет? Все, кое-как смог объяснить Глеб, который побоялся оставить подругу по несчастью в таком состоянии. Софья смотрела в никуда, раскачиваясь на месте. В руках разорванная рубашка Темки-предателя с пятнами крови. Чья кровь — не понятно. Рожи одинаково побиты, что у него, что у более удачливого соперника. Агата смогла утащить на себе Артема, перекинув его руку через свою шею. Слала на голову бывшего проклятья. Вроде бы даже съездила по лицу. Только Глеб ничего не чувствовал, отморозило все внутри. Закристаллизовалось. Он, как долбанный Кай из сказки или Железный дровосек без сердца.

Только жаль ее… Соньку. Паровозов не знал, что сказать, как утешить эту сломанную девушку, ведь он сам чувствовал себя таким же разбитым. Выпотрошенным. Среди хаоса и разбитой посуды, двое сидели спиной к спине на полу. Руки расставлены, чтобы не завалиться на бок. Пальцы совсем рядом.

Когда пришли сонины предки, подняться смог только Глеб. Встал так, словно хотел взять всю вину на себя. Объяснил родителям сбито, но вполне правдоподобно.

— Присмотрите за ней… Я пойду, — шатаясь, поплелся к выходу. На предложение вызвать «скорую помощь», только отмахнулся. — Ничего. До свадьбы заживет. Следующей…

Прошла неделя. Другая. Мать Сони не знала, как еще ее прикрывать от прогулов в институте. Дочь спала плохо, ела через силу. Из своей комнаты практически не выходила. Все казалось неправильным, исковерканным. Лживым.

Главное, за что так с ней Артем? Неужели она не заслужила нормального объяснения, без лишних свидетелей? В чем ее вина? Что была наивной девочкой с косой до пояса, любила Тему так, как умеют любить только в восемнадцать лет — всем сердцем, без остатка. Они два года были вместе. Казалось, что счастливых. Выбрали этот институт, будь он не ладен. Там и познакомились с Агатой и Глебом, подружились. Ходили парами…

Звонил Глеб и сказал, что Агата с Артемом перевелись на заочное. Шанс с ними увидеться сводился практически к минимуму.

— Сонька, нам всего двадцать лет. Сама подумай. Вся жизнь впереди, — он звонил обычно вечером. Голос светловолосого парня действовал на нее, как успокоительное.

— Знаю. Переживем, — гундосила Софья в распухший нос, прятавшись под одеяло. Ее красные заплаканные глаза болели от яркого света. — Я сейчас как в стадии медузы, которую прибило к берегу. Высыхаю. Сам как?

— Больше не напиваюсь и не рыдаю, как чмошник на груди проститутки…

— Фу, Паровозов! Фу-у-у! Ты бы не стал спать с падшей женщиной. Ты слишком брезгливый, — Соня икнула и зажала рот кулаком.

— Я и не спал. Мы разговаривали. Знаешь, эти дамы очень хорошие психологи, — он замолчал, думая о своем.