Он и сейчас в компании трех светских львиц с сияющими улыбками. Они наперебой что-то щебечут, мечтая заполучить хотя бы крупицу его внимания.

Данис высок. Даже очень. В жизни его телосложение ощущается гораздо мощнее, чем на фотках в смартфоне. Не перекачен, но явно не игнорирует спорт. Сейчас он стоит в расслабленной позе: крепкие ноги уверенно расставлены, одна рука небрежно опущена в карман брюк, а другая сжимает пузатый стакан с виски. Угольно-черный костюм сидит на нем как влитой, а белоснежная рубашка выгодно подчеркивает золотистый загар.

И пусть я вижу его лишь со спины, но лицо помню до мельчайших деталей. Его пронзительные изумрудные глаза всегда действуют на меня гипнотически, даже с экрана телефона. Прямой нос, волевой подбородок, не пухлые, но очень красивые губы, и ухоженная щетина.

С моих губ срывается рваный вдох, когда Данис, словно почувствовав что-то, оборачивается и находит взглядом меня.

Бог мой… фотки даже частично не передают весь масштаб его мужской красоты!

Чувствую, как слабеют мои конечности. Я старательно выдавливаю улыбку, хотя мышцы лица сейчас сведет судорога от нервов.

Лишь ради этого мужчины я всю неделю тщательно подбирала платье для сегодняшнего мероприятия. И надела его вопреки возможному неодобрению от отца. Лишь ради Даниса я сегодня четыре часа провела в салоне красоты своей матери. И только из-за него я так нервничала и переживала весь вечер.

«Данис. Данис. Данис», — стучит в голове.

Он здесь. Прямо передо мной.

Самый соблазнительный в мире мужчина сейчас находится всего в паре метров.

Наверное, мою реакцию можно счесть странной. Но вы не знаете самого главного.

Данис Асадов — моя первая и единственная любовь.

И лучший друг папы.

Я влюбилась в этого парня, когда мне было пять. Воспылала самым чистым и искренним чувством, получив в подарок от него заморскую плюшевую лошадку, о которой долго мечтала. Здесь такой не имелось ни у кого.

А дальше я каждый раз с нетерпением ждала, когда Данис вновь зайдет к нам в гости, чтобы похвастаться очередным достижением. Например, тем, что мои рисунки оказались лучшими и победили на конкурсе. Или угостить пирогом, который научилась печь почти что самостоятельно.

Данис всегда внимательно слушал. Восхищался детской мазней и не подавал вида, что пирог пересолен.

Я обожала его. Однажды даже пообещала выйти за него замуж, как подрасту. Все тогда весело рассмеялись, а я не понимала, почему никто не воспринимает мои слова всерьез.

С тех пор в отношении моих чувств мало что изменилось. Данис для меня был и остается самым привлекательным в мире мужчиной.

И самым запретным.

По прошествии лет я, конечно же, понимаю, что не должна смотреть на него так, как делаю это сейчас. Данис — последний, к кому мне стоит испытывать нечто подобное. Ведь их крепкая дружба с отцом навсегда наложила табу на мои детские чувства.

Только разве это имеет значение, когда сердце в груди колотится так, словно вот-вот пробьет грудную клетку?

Силясь собрать мысли воедино, я делаю маленький шаг в его направлении. Хочу просто поздороваться.

Интересно, он меня узнает?

В последний раз мы виделись, когда мне было одиннадцать, а ему тридцать один. Он-то с тех пор практически не изменился, а вот я...

Данис не отводит от меня глаз, пока я движусь навстречу. Наши взгляды будто прилипли друг к другу. Я смущенно ему улыбаюсь.

Уже почти подойдя, я слышу, как меня окликает кто-то из гостей и по инерции оборачиваюсь. Не заметив складку на ковровой дорожке, спотыкаюсь. Едва успеваю отбросить бокал в сторону и лечу прямо на Даниса.

«Ужас! Полный провал! Это самое худшее, что могло случиться!» — пульсирует в голове, пока я внутренне обмираю от стыда.

__________________________________

1 в данном контексте имеется в виду безалкогольный напиток (прим. авт.).

ГЛАВА 2

ГЛАВА 2

СОФИ

Все происходит так быстро, что я и глазом не успеваю моргнуть. Через мгновение обнаруживаю себя, но вовсе не на полу, как ожидала, а в сильных мужских объятиях.

«Господи, какой же позор!» — думаю я, не решаясь открыть глаза.

— Ты в порядке? — слышится где-то над самым ухом его глубокий бархатный голос.

На удивление Данис остается абсолютно спокойным. Хотя ему-то чего переживать? Это я готова провалиться сквозь землю.

— Да, — осипшим голосом отзываюсь я и переступаю с ноги на ногу в стремлении удостовериться, что под туфлями устойчивый пол.

Ноздри щекочет свежий аромат «Эгоиста» и я подсознательно отмечаю, что это самый подходящий для Даниса запах.

Я ощущаю, как его ладони до сих пор покоятся на моей талии. Веду дрожащими пальцами по ткани рубашки и отстраняюсь.

Данис тоже убирает руки и отступает на шаг.

— Извини, — судорожно произношу я, боясь поднять глаза.

— Все в порядке, — благодушно и совершенно искренне говорит Данис. — Ты прекрасно выглядишь. Очень повзрослела. Рад это видеть. И кстати, с днем рождения, Софи, — произносит он, растягивая мое имя на американский манер.

«Узнал», — моментально вспыхивает в сознании.

Я облизываю пересохшие губы и вскидываю на Даниса взгляд.

— Спасибо. — Мой голос дрожит. — А ты ничуточки не изменился. Заключил контракт с дьяволом? Признавайся, — прячу я неловкость за глупой шуткой.

Сама же жадно вглядываюсь в его пронзительные глаза.

— Сложно выглядеть на тридцать восемь, когда в душе тебе двадцать.

Он изгибает губы в ироничной усмешке, а у меня по всему телу бегут мурашки от его всепоглощающей энергетики.

Мы в течение нескольких секунд не в силах разорвать зрительный контакт.

«Давай, София, соберись. Спроси его, надолго ли он вернулся сюда. Какие планы на ближайшее будущее. Просто, чтобы поддержать вежливую беседу», — подначиваю себя, но мысли в голове путаются, а на ум, как назло, ничего не приходит. Каждый вопрос кажется глупым и слишком бестактным. Наверное, так бывает, когда начинаешь слишком тщательно что-то обдумывать.

— Дан! — раздается позади веселый голос отца, и Данис бросает взгляд поверх моего плеча. — Ты приехал!

Папа подходит к старому другу и сгребает его в объятия. Даже несмотря на скупое проявление мужских эмоций заметно, насколько они рады друг другу.

— Не смог проигнорировать твое приглашение, — отвечает Данис. — Тем более что повод достойный.

Он вновь бросает на меня взгляд, и на секунду мне чудится, будто в глубине зеленых глаз этого мужчины прячется золото. Я готова смотреть в них до тех пор, пока не упаду на самое дно в поисках тех самых манящих сокровищ.

— Да, моя дочь уже совсем взрослая, — с гордостью заявляет отец, притягивая меня ближе. — Я и глазом не успел моргнуть, как она начала по свиданиям бегать. Того и гляди, замуж выскочит, — журит меня добродушно. — Сколько ей было, когда вы в последний раз виделись?

— Одиннадцать, — отвечаю я раньше, чем Дан успевает отреагировать на вопрос.

Он наверняка не помнит, в каком возрасте состоялась наша последняя встреча, а ставить его в неловкое положение мне вовсе не хочется.

Данис слегка улыбается.

— Ты носила две тонюсенькие косички и любила розовые банты, — вдруг произносит он, заставив меня буквально остолбенеть.

Неужели он действительно помнит такие подробности? Мои щеки начинает заливать краска еще до того, как Данис заканчивает предложение.

— Сколько воды с тех пор утекло. — Похоже, у отца сегодня сентиментальное настроение. Обычно он более прозаичен.

Мужчины еще какое-то время обсуждают дела, пока я топчусь рядом. Уходить вот так, молча, мне совершенно не хочется. Но и греть уши, учитывая, что я все равно ничего не понимаю, тоже неловко. К счастью, отца уводит глубже в зал его бизнес-партнер, и мы с Данисом снова остаемся наедине.

— Как тебе праздник? — с напускной вежливостью интересуюсь я, прекрасно зная, что торжество выше всяких похвал.

Как говорится, где лучшие тусовки? У Павловых в доме. Вкус моей матери и деловая хватка отца каждый раз заставляют гостей трепетать от размаха вечеринок.

— Как и всегда. — От легкой улыбки в уголках его губ образуются небольшие заломы, которыми я невольно любуюсь. Кажется, даже морщинки его красят, а вовсе не старят. — Я помню, как твой отец любит производить впечатление на людей. В этот раз он тоже не упал в грязь лицом, — делает вывод Данис, окинув взглядом интерьер гостиной.

Я тихонько смеюсь. Да уж, кто-кто, а Асадов знает моего отца, как себя. Они слишком долго дружили, чтобы между ними оставались секреты.

Я переступаю с ноги на ногу. Ступни устали от шпилек, и мне хочется поскорее их снять. Но этот праздник я намерена выстоять до конца. А конец этот настанет, когда Данис уйдет, поскольку иного смысла оставаться здесь я сегодня не вижу.

— Я должен поздороваться с твоей матерью, иначе она меня не простит.

На миг в его глазах мелькает тень сожаления, а мои наполняются разочарованием. Заметил ли он? Понял ли, насколько важен для меня наш разговор?

Проводив его глазами, я юркаю в узкий коридор сразу за лестницей. Убедившись, что моя персона надежно скрыта от посторонних глаз, прислоняюсь к стене и зажмуриваюсь.

«Да, Софи. Ты могла лучше».

Ведь по сути, это сейчас наша первая встреча. Первая с тех времен, когда я была ребенком, и Дан просто не мог смотреть на меня как на девушку.

Интересно, сейчас он хоть на миг допустил мысль, что я могу быть для него привлекательной? Ничего даже близко похожего я в его глазах не заметила. Но там горел теплый огонь дружеской симпатии, а это уже кое-что.