— Нет, папа, — тяжко вздыхаю я, обмахиваясь рукой, поскольку на кухне стоит жара. — Я просто устала. Ты не обидишься, если я уеду домой?

Отец хмурится, но соглашается.

— Я водителя уже отпустил. Думал, ты сегодня тут переночуешь.

— Неизвестно, когда гости решат разойтись. Мне нужно выспаться. Неделя экзаменов выжала из меня все соки.

Папа кивает.

— Я вызову такси, все в порядке.

Я тянусь, чтобы поцеловать его на прощание в щеку, но отец меня останавливает.

— Идем, — берет он меня за руку и ворчит, но вовсе не злобно: — Я не хочу беспокоиться о том, как ты доехала.

Я понуро плетусь за ним в зал, по дороге бросив маме пару слов на прощание.

Дом мы покидаем через центральный выход. Возле каменной дорожки в саду припарковано много машин. И я ищу глазами ту, в которую отец вознамерился меня усадить. Наверняка кто-то из гостей тоже засобирался домой, и папа прикажет ему подбросить меня.

— Дан! — отчетливо произносит отец, вглядываясь в темноту сада, а мои внутренности в этот момент леденеют.

«Нет. Нет. Нет. Нет, ну пожалуйста! Где я так провинилась?».

Черная ауди со сверкающими глянцевыми боками выныривает из стройного ряда машин и тормозит возле входа, мягко шурша по гравию шинами.

— Подвезешь Софью до ее квартиры? Она живет в центре, вам по пути, — просит отец, приблизившись к машине.

Я стою сзади, как веревкой привязанная, и с увлечением изучаю мелкие камушки под подошвой босоножек.

— Конечно, — слышу я глубокий голос Асадова.

— Спасибо, дружище. Мне будет спокойнее, если она поедет с тобой, — говорит отец, демонстрируя высшую степень доверия Дану.

Затем папа называет ему точный адрес, пожимает на прощание руку, после чего стекло водительского сидения медленно ползет вверх.

Папа напоследок обнимает и целует меня, просит написать ему сообщение, когда доберусь, и усаживает в машину.

ГЛАВА 5

ГЛАВА 5

СОФИ

Пристегивая ремень безопасности, вожусь с ним непозволительно долго, поскольку постоянно бросаю взгляды на Асадова.

Его профиль словно высечен из камня: прямой нос, высокие четкие скулы, волевой подбородок. Каждая деталь его внешности представляется мне идеалом. Недостижимым чертовым идеалом.

Злясь то ли на себя, то ли на Дана, я наконец заканчиваю и отворачиваюсь к окну.

— Разве ты не выпил виски на вечеринке? — На удивление, впервые за долгие годы мне неподвластны собственные эмоции, и в голосе отчетливо звучит язвительность. Хотя обычно я воспитанна и крайне сдержанна.

— Только для вида подержал немного в руках. Не беспокойся, — усмехается Данис, пока перед моими глазами мелькают пейзажи ночного города, подсвеченного теплыми огоньками.

Особняк родителей находится в элитном спальном районе, недалеко от береговой линии, но год назад я начала жить отдельно. На прошлый день рождения отец подарил мне квартиру, поскольку бешеный ритм учебы практически невозможно совмещать с жизнью загородом.

Машина плавно входит в повороты шоссе, пересекая городскую черту. Я ловлю себя на мысли, что мне очень комфортно в автомобиле Даниса. Возможно, причина тому — его аккуратное вождение. Он не превышает разрешенную скорость, но и не тащится раздражающе медленно. К тому же за рулем он выглядит еще увереннее, хотя, казалось бы, куда уж сильнее.

Мой дом уже через пару кварталов, а я до сих пор не могу разобраться в кипящих внутри эмоциях. В душе бурлит какая-то адская смесь из волнения, развратных мыслей и злости. Я даже не предполагала, что их можно испытывать одновременно. Наверное, это просто нервы из-за того, что все прошло далеко не так, как я себе представляла.

Хотя как я представляла?

Честно признаться, я фантазировала, как Данис окажет мне хоть один знак внимания. Не как дочери лучшего друга, а как девушке. Посмотрит своими пронзительными глазами. Или скажет что-то такое, благодаря чему я пойму, что способна очаровать даже такого мужчину.

Да, я привыкла получать желаемое. В такой семье, как у нас, практически невозможно вырасти скромницей без запросов. У меня всегда было все самое лучше, самое эксклюзивное, самое дорогое.

А Дан… Дан просто лучший. Лучший мужчина из всех, кого я знаю. Наверное, поэтому я так сильно его хочу.

Я поджимаю губы, услышав, как он прибавляет громкость на магнитоле. Ловит подходящую радиоволну. Останавливается на чем-то попсовом, но мягком и мелодичном. По салону разливается музыка. Она спокойная и резко диссонирует с моим душевным состоянием.

Мне до покалывания в руках хочется прикоснуться к Данису. Вот же он. Рядом.

Пиджак лежит на заднем сидении, а сам Данис в белоснежной рубашке, рукава которой закатаны до локтя. Его ладонь лежит на рычаге передач, и достаточно преодолеть лишь несколько сантиметров, чтобы накрыть его пальцы своими. Уверена, если я это сделаю, под кожу тут же проберутся миллионы иголок.

Я встряхиваю головой, прогоняя пьяные мысли. Естественно, я так не поступлю.

Несмотря на то, что физически Данис рядом, ментально он далеко. Нас разделяют двадцать лет и его дружба с отцом, не говоря уже о весомом жизненном опыте, которого у меня не найдется. Он никогда не посмотрит на меня, как на женщину. Для него я так и останусь крошкой Софи.

Я вздыхаю, и это не остается для него незамеченным. Паркуя авто возле красивого пятиэтажного дома, в котором прячется моя квартира, Дан поворачивается.

— Разве можно грустить в свой день рождение? — серьезным тоном интересуется он, но я принимаю это за шутку и пожимаю плечами.

— В детстве в этот день каждый раз ждешь какого-то чуда. Веришь, что он станет особенным. Так уж случается, что люди вырастают, а привычка ждать чуда остается.

Я смотрю в его внимательные глаза. Данис смеется.

— Тебе ли жаловаться на жизнь? — поддевает он.

— Тем не менее, этот день ничем меня не порадовал, кроме усталости, — искренне отвечаю я, испытывая жуткое разочарование из-за того, что вскоре придется уйти.

— Кстати, с меня подарок. Я так и не смог определиться. Понятия не имею, что можно подарить девушке, у которой все есть. Было как-то полегче, пока ты была младше.

Я закусываю губу.

— Да, тогда меня легко можно было подкупить заморской игрушкой.

Только вот девочка выросла, и игрушки тоже перешли в категорию взрослых.

Вслух я этого, конечно, не говорю. Просто продолжаю смотреть на Даниса.

Пройдет секунда-вторая, и я покину авто. А когда в следующий раз увижу его — неизвестно. Вполне вероятно, он уедет из страны уже завтра, и следующей встречи мне придется ждать еще несколько лет.

Все эти невеселые мысли накрывают меня слишком сильно и неожиданно. Жуткая беспомощность вызывает сильнейшую досаду. Сжав кулаки, я смотрю Дану в глаза.

По всей видимости, он ждет, пока я покину авто, но с каждой секундой моя уверенность в том, что смогу это сделать, тает.

— Ты все же можешь мне кое-что подарить, — произношу я внезапно осипшим от волнения голосом.

Его темно-зеленые глаза загораются интересом.

— Этот день должен стать особенным, Дан, — выдыхаю я, словно заранее желаю оправдать свой поступок.

Еще до того, как потянуться к нему и приникнуть к чужим, но таким желанным губам.

ГЛАВА 6

ГЛАВА 6

ДАНИС

Мой телефон на приборной панели вспыхивает за миг до того, как губы крошки Софи замирают в миллиметре от моих. Впрочем, модный рингтон, перебивающий даже музыку из магнитолы ее не останавливает. Уже через секунду она плотно прижимается пухлыми холодными губами к моим. Чувствую, как тонкие пальчики обвивают мою шею и даже забираются под ворот рубашки.

Невежливо отталкивать даму, когда она так решительно настроена на поцелуй.

Но еще более невежливо целовать любимую умницу-дочку своего старинного друга. Поэтому не делаю ни того, ни другого. Не отталкиваю ее, но и не стремлюсь ответить на поцелуй.

В ноздри проникает нежный, соблазнительный аромат. Что-то утонченное, напоминающее нотки сирени и дорогого шампуня. Рот сам собой наполняется слюной. Считывая столь странную реакцию тела, заталкиваю это знание в глубину подсознания. Как-нибудь потом достану его и обязательно проанализирую.

Софи замирает, когда чувствует, что я не отвечаю на поцелуй.

Поразила ли меня такая провокация с ее стороны? Нет, ни капли.

Я хорошо знаю женщин. Любых возрастов. Крошка Софи была влюблена в меня в детстве, и сегодня от моего внимания тоже не укрылось, с каким волнением она общалась со мной. А значит, отголоски глупой детской влюбленности до сих пор не утихли.

По телу проходит странный озноб, когда Софи вонзает мне в шею острые ноготки.

— Софи, — хриплю ей прямо в губы. Пора это остановить.

Она моментально отстраняется и прячет глаза. В салоне авто повисает неловкая пауза. Даже магнитола вдруг замолкает, хотя раньше в ее работе я не замечал перебоев. В стремлении выгадать время на подбор правильных слов, я глушу двигатель и тянусь к прибору.

— Софи, это… неправильно, — наконец произношу я, избегая зрительного контакта.

Телефон вновь подает сигнал. Бросив короткий взгляд на экран, успеваю прочесть имя — Лана — и сбрасываю звонок.

Софи тоже замечает имя абонента, но, похоже, пока эта информация не касается ее сознания.

— Мы с твоим отцом хорошие друзья, — продолжаю я, стараясь придать своему голосу теплоту, которая мне совершенно не свойственна. — Я не могу с ним так поступить.