Нет. Конечно, я здравомыслящий человек. Прекрасно понимаю, что моя детская влюбленность вряд ли приведет хоть к чему-то. Это совершенно не те чувства, когда ты просыпаешься и засыпаешь с мыслями об одном человеке. Я не грежу о нем. Не представляю нашу свадьбу, детей и совместные вечера в одинаковых пижамах. Все совершенно не так.

Эти чувства живут во мне столько, что просто стали частью меня. Тихой, но неотъемлемой. Они не требуют сильных эмоциональных затрат. Тем более что в последние семь лет перспектива встречи казалась невозможной.

Я себя уже не представляю без симпатии к Дану. Неосознанно всех окружающих парней сравниваю именно с ним. Всегда задаюсь вопросом, как поступил бы Данис в той или иной ситуации.

Я допускаю, что сама выдумала себе идеал. Вполне вероятно, в жизни он совсем не такой, каким я его себе представляю. В одиннадцать сложно в полной мере оценить внутренний мир человека. Дан для меня… что-то вроде невидимого друга, каких придумывают себе дети. Да. У них есть невидимый друг, а у меня невидимый парень. Ну и что, что мой невидимый парень — точная копия лучшего друга отца? Чем это плохо?

Зато настоящий парень от него разительно отличается.

Погруженная в такие мысли, я тихо ойкаю, когда внезапно на мои бедра ложатся мужские ладони.

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

СОФИ

— Решила улизнуть от всех? — весело шепчет мне на ухо Андрей.

Не сразу заметив его в полутьме узкого коридора, я резко оборачиваюсь.

— Вы что сегодня, сговорились? — недовольно бормочу я. — Решили довести меня до заикания?

— Напугал?

Оставляю его вопрос без ответа. По-моему, и так очевидно. Или я просто слишком глубоко погрузилась в сокровенные мысли и потому не заметила его появления?

— Ты только приехал? — интересуюсь я, желая избавиться от настойчивых прикосновений.

Но, по всей видимости, Андрея заводит полуинтимная обстановка или то, что нас в любой момент могут застукать. Он все теснее прижимается ко мне, оставляя между нашими телами не более сантиметра, вдыхает мой запах и целует за ухом.

— Соскучился по тебе, просто жесть, — с жадностью шепчет Андрей.

— Сюда в любой момент может кто-то зайти, — шиплю я.

— Кто? — негромко смеется, впиваясь поцелуями в мою шею. — Твои родители? — И после паузы с преувеличенной паникой продолжает: — О боже, мои родители? Милая, и те, и другие будут счастливы, увидев, как мы спрятались ото всех и воркуем.

Я мысленно с ним соглашаюсь. Андрей прав, мой отец будет на седьмом небе от счастья. Как и в тот день, когда мы официально объявили себя парой.

Это случилось чуть больше года назад. Семья Андрея достаточно богата и влиятельна, чтобы мой отец не сомневался: дочь выбрала достойную партию.

— Ну все, хватит, — маскируя неловкость улыбкой, я убираю от себя его руки. — Я хотела зайти в туалет.

Благо, Андрей не из тех парней, кому требуется повторять дважды. Он достаточно горд и самодостаточен, чтобы не опускаться до вымаливания ласки и близости. Вообще-то он всегда по другую сторону баррикад. Это за ним девушки нашего города бегают, словно ополоумевшие. Для них побывать в койке Измайлова — это как выиграть гонку «Формулы-1».

Какое счастье, что мне не нужно быть одной из тех, кто охотится за подобными суперпризами. Поэтому я уже больше года успешно динамлю Андрея. Моя первая ночь должна стать особенной, и я до сих пор думаю, что мы к ней пока не готовы.

Оказавшись в просторной уборной одна, я наконец-то выдыхаю. Встаю спиной к зеркалу и запрокидываю голову к потолку, опираясь руками о пьедестал раковины. Сбрасываю босоножки и с чувством непередаваемого облегчения, ставлю ступни на холодный мраморный пол.

«Да. Так гораздо лучше».

Стоит на миг прикрыть веки, и перед мысленным взором встает образ Дана.

«Дан. Данис Асадов. Как же ты чертовски красив! Ты самый красивый мужчина из всех, что я видела!».

Кожа на бедрах все еще ощущает отпечатки рук Андрея, а мне вдруг до боли в груди хочется представить, что там меня касался вовсе не он. Я закусываю губу.

«Нет. Так нельзя. Не здесь. Не сейчас. Я помечтаю о Данисе, когда приеду домой».

Но разве рассудок в силах угомонить разбушевавшуюся, подстегнутую шестью (или семью?) бокалами шампанского, фантазию?

Я ничего не делаю.

Просто представляю его, стоя в тишине холодной уборной. Представляю, как он мог бы прикоснуться ко мне руками. Как его ладонь скользнула бы по бедру, а потом немного увлеклась и пробралась бы чуть выше. Под платье.

Я чувствую, как мое дыхание становится тяжелым.

Интересно, ему бы понравился мой запах? Я всегда выбираю что-то легкое и ненавязчивое, но из дорогих ароматов, чтобы не пахнуть как каждая первая. До безумия хочется почувствовать каково это, когда Данис наклоняется ниже и вдыхает мой запах, легонько касаясь шеи губами.

Я вскидываю дрожащую руку и растираю шею ладонью. На что похожи его прикосновения?

Внизу живота начинает тянуть.

В конце концов, если я девственница, это еще не значит, что не знаю, как ощущается возбуждение. Я отчетливо улавливаю в себе отголоски самых порочных желаний по отношению к Дану. Но это не отрезвляет, а заводит меня только сильнее.

Рука сама собой перемещается на ключицу, а затем и плечо. Я сдвигаю рукав платья, представляя, что это делает он. Кожа постепенно воспламеняется.

Какой он?

Как он целуется?

Что испытывают женщины, прикасаясь к нему?

Он жесткий и властный? Диктатор? Или нежный и податливый, один из тех, кто в сексе отбитый альтруист? Мне кажется, первое. Данис совсем не похож на того, кто готов отдавать, не забирая взамен.

Перед глазами тут же всплывает совершенно другая картина. Как он, пристально гладя в глаза, ставит меня на колени. Наматывает волосы на кулак и грубо приказывает взять в рот его член.

Тело простреливает электрический ток. Подобная фантазия даже для меня становится неожиданностью. Что послужило причиной? Забористое шампанское на голодный желудок? Или это впечатление от долгожданной встречи?

Но, вопреки кричащему разуму, я не открываю глаза и не останавливаю себя. Рукой сжимаю грудь через ткань платья, а с губ срывается стон. Довольно отчетливый, громкий. И даже это меня не смущает. Я знаю, что эта уборная спрятана от гостей, и найти ее сможет лишь тот, кто хорошо знает дом.

Еще не успев додумать эту мысль, я слышу, как возле двери раздается щелчок. Она отворяется, а я с ужасом распахиваю глаза и отдергиваю руку от платья.

Пол под моими ногами словно превращается в раскаленную лаву, а стены уборной начинают быстро сужаться, грозясь развить приступ клаустрофобии. Перед глазами все расплывается. В фокусе остается только Данис, застывший на входе и сжимающий золотистую дверную ручку.

ГЛАВА 4

ГЛАВА 4

СОФИ

Прочистив горло покашливанием, Данис наконец отмирает, но не делает шаг ни вперед, ни назад.

— Софи…

— Я-я, — перебиваю я, зачем-то принявшись озираться по сторонам. Натолкнувшись на свое отражение в зеркале, цепляюсь за него, словно за спасительную соломинку. — Я зашла поправить прическу.

— Да, — после небольшой паузы кивает он. — Прости, тут было не заперто. Я подумал…

Что успел рассмотреть Дан до того, как я распахнула глаза? Он видел, как мои руки скользили по напряженной груди? Слышал мой стон? Правда, появился случайно?

Я аккуратно поправляю съехавшую лямку платья, скрывая голое плечо от его глаз.

— Наверное, я просто забыла ее запереть.

Наши взгляды встречаются в отражение зеркала.

— Еще раз прости, — произносит он без особой вины в голосе. Так, будто ничего не случилось.

Действительно ничего не заметил? Или предпочел сделать вид, чтобы не ставить меня в неловкое положение?

Чувствую, как разбегаются мысли. Мечутся от одной догадки к другой. А Данис так и продолжает стоять. Почему он не уходит?

— Дан? — зову я, стараясь взять себя в руки. Получается вроде обыденным тоном.

— Да, — он моргает, словно очнувшись, — извини. Я просто… задумался. Ты действительно стала взрослой, крошка Софи. — Его губы трогает легкая полуулыбка, от которой в моей груди зарождается трепет.

Однако буквально через миг я начинаю осознавать его слова, и последнее замечание обретает уже другой смысл. Неужели он все-таки догадался, чем я тут занималась? Господи, какой ужас! Теперь я мечтаю провалиться сквозь землю. И краснею с головы до пят.

К счастью, Дан ничего больше не говорит. Разворачивается и молча уходит, прикрыв за собой дверь.

Я же еще полчаса прячусь в своей старой комнате на втором этаже, а после некоторое время провожу на кухне с занятыми работой поварами. Нагло ворую у них из-под носа несколько канапе с икрой и запиваю вкус гастрономического изыска минералкой без газа.

Нет. Все. Это невыносимо. В зале я все равно больше не смогу появиться. Мысль о том, чтобы еще раз посмотреть Дану в глаза вызывает ужас. Особенно, если имеется хоть один шанс, что он не непроходимый идиот, и поймет, что я вовсе не носик припудривала, постанывая от удовольствия.

Я издаю вымученный стон, правда, теперь уже мысленно, намереваясь покинуть родительский дом через выход из кухни.

Но буквально за миг до моего исчезновения перед глазами возникает отец.

— Милая, от кого ты тут прячешься? — строго прищурившись, спрашивает он, но я знаю, что сегодня барин изволит шутить таким образом.