— Господи, Софи, расслабься! Ты сейчас лопнешь от напряжения, — не выдерживает он моего щенячьего взгляда. А меня внезапно накрывает желание вцепиться в его сильные плечи и начать легонько потряхивать, чтобы слова наконец-то выпали из этого красивого, бесконечно вожделенного мною рта. — Та картина, — он делает паузу, устремив на меня внимательный взгляд, — которую я видел у тебя дома.

Напряжение в голове лопается, словно мыльный пузырь, а на смену ему приходит абсолютный вакуум. Очень интересно, но ничего не понятно. Какая картина? При чем тут она? О чем он вообще?

Вместо расспросов я лишь легонечко приподнимаю бровь в немой просьбе добавить деталей.

— Я показал картину одному человеку, и он готов ее приобрести.

Мой легкий ступор сменяется полнейшей прострацией.

Данис устало вздыхает.

— Дорого, Софи. Даже не саму картину, а права на ее изображение в интерьере своего заведения.

— Мою? — кое-как выдавливаю я. — К-картину?

Он кивает.

«Мою картину готовы купить. За деньги. Задорого. Ну нет, он что-то путает».

— А как… ты... я-я… — Я встряхиваю головой и растираю щеки ладонями. — Данис, что-то я вообще ничего не понимаю.

Его красивые губы расплываются в мягкой улыбке.

— Я ее сфотографировал. Но только в твоих интересах, — признается Данис. — Надеюсь, я не ошибся в принятом единолично решении.

Он смотрит на меня выжидающе.

Я шумно выдыхаю. Шестеренки в голове вертятся с удвоенной силой. Данис сфоткал мою работу, кому-то ее показал, и этому кому-то она настолько понравилась, что ее готовы купить?

— Но она ведь даже не дописана! — всплеснув руками, озвучиваю только что накрывшее меня осознание.

Получается, Данис ее прямо так, сырую, демонстрировал? От ужаса я широко распахиваю глаза.

«А что, если… черт, похоже, ее даже в таком виде готовы купить!».

— Это не имеет значения, — буднично пожимает плечами Данис, лениво осматривая посетителей в ресторане. — Она идеально вписывается в концепцию. Выглядит стильной, загадочной и цепляющей. То, что им требовалось. От тебя сейчас требуется только одно: решение. Готова продать права на нее и получить внушительный гонорар?

От его спокойного тона меня буквально подбрасывает. Как вообще можно быть настолько спокойным, когда сообщаешь подобные новости?

«Это же… это же… ну это же просто отпад!».

— Дан, а-а… за сколько? — У меня бешено колотится сердце и голос подводит, к концу фразы превращаясь в писк.

Повернувшись ко мне, Дан улыбается широко и открыто.

— Узнаю дочь Глеба Павлова. За полмиллиона, Софи. — И после небольшой паузы продолжил: — Понимаю, творчество можно продать гораздо дороже, но для начала это неплохо. Согласна?

И пусть я понимаю, насколько глупо выгляжу с полными слез глазами и дергающейся нижней губой, но все равно не выдерживаю накала эмоций и с безоговорочной искренностью бросаюсь Дану на шею. Прямо сейчас мне абсолютно плевать, что мы находимся посреди отеля, и это может увидеть любой из сотрудников. Мною движет желание передать ему хотя бы частичку благодарности, которая переполняет мою душу.

— Неплохо? — Я шмыгаю носом. В моем голосе неподдельное возмущение. Как такое можно назвать «неплохо»? — Да это же… это же… Дан, ты же не представляешь! Ты просто не представляешь!

ГЛАВА 50

ГЛАВА 50

СОФИ

На секунду мне кажется, будто Данис слегка опешил от столь смелого выражения моей благодарности. Но все равно даже не думаю отпрянуть от него, а лишь зажмуриваюсь и сильнее прижимаюсь к нему.

Данис, скорее ради приличия, чем от истинного желания, кладет ладонь мне на спину.

— Ладно... Софи... в конце концов, я задолжал тебе подарок за день рождения.

Я судорожно вздыхаю и шепчу:

— Спасибо. — А потом, вспомнив о содержимом своего кармана, спохватываюсь: — Ой, осторожнее, мои орешки!

Смущенно опустив глаза, я отстраняюсь. Данис один из немногих, кто за пару мгновений способен ввергнуть меня в столь уязвимое состояние.

— Орешки?

— Да, — виновато киваю я, выуживая из кармана хрустящий пакетик.

— Похоже, твои орешки в полной безопасности. Идем, угощу тебя завтраком. Повод у нас сегодня точно имеется.

Мои щеки едва не лопаются от улыбки, пока я шагаю следом за Данисом к свободному столику.

Скрэмбл лососем и сыром идеален. И вообще весь завтрак идеален. И Дан напротив тоже идеален. Я бы хотела завтракать так каждый день до конца своих дней. И даже не столь важно, что будет на столе. Главное, чтобы напротив сидел именно этот мужчина и смотрел на меня вот так: с добротой, интересом и легкой ноткой иронии.

— Ты просто не представляешь, Дан! — выдыхаю я. — Я всегда мечтала превратить свое хобби в профессию. А в пятнадцать у меня случилась самая настоящая трагедия, когда мама сказала, что таланта у меня кот наплакал. Я неделю по ночам рыдала в подушку. В конечном итоге смирилась, конечно. Но ты… я же говорю, ты волшебник! Ну кто бы еще смог вот так же? — взахлеб делюсь я самым сокровенным, не отрывая от него восхищенного взгляда. — Дело ведь даже не в деньгах. Дело в том, что кому-то это понравилось! А ты мне расскажешь, что это будет за заведение? Ты не подумай, я не привередничаю, спрашиваю только из интереса. Даже если это будет столовая, я ничуточки не расстроюсь. — Я глупо смеюсь, пока Дан продолжает молчать, наблюдая за мной с теплой улыбкой. — Даже не верится… Мне столько раз приходила идея послать работы на какую-нибудь выставку, но я всегда трусила. Каждый раз! Даже несколько раз составляла заявку, но так и не решилась отправить. А здесь сразу коммерческое предложение! И за такие огромные деньги! А еще… — я на мгновение опускаю взгляд, — не знаю, может быть зря, но я вчера не хотела так… высокомерно. В кафе. Когда ты был с Ланой. Я понимаю, это меня не касается. Извини, если это было слишком… некрасиво с моей стороны.

— Мы расстались, — сообщает он.

Так просто. Без лишних слов. Без эмоций.

Я от неожиданности едва не роняю вилку.

На моей улице сегодня определенно перевернулся грузовик с подарками.

Думаю, от внимания Даниса не укрывается, что вторая новость радует меня не меньше, чем первая, хоть я и стараюсь это скрыть.

Закончив завтрак, мы отправляемся каждый на свое рабочее место. Вернее, Данис просто идет, а я буквально лечу. Такое ощущение, что за спиной выросли крылья.

«Данис! Данис Асадов, ты мой волшебник! Вот так, по щелчку пальцев взял и исполнил мечту всей моей жизни!».

Мне кажется, даже если бы я мечтала стать космонавтом, а не художником, Данис и это осуществил бы. Уже завтра я сидела бы в ракете и смотрела на планету сквозь стекла иллюминатора.

Впрочем, есть и еще одно важное открытие, которое я делаю в этот день. Просто доходит данный факт до меня немного позже.

Ну разве для «просто знакомой» пусть и хорошей, мужчина бы стал так стараться? Помогать ей, не будучи уверен в положительном результате? Разве бы стал?

Отсюда я делаю вывод, что небезразлична Асадову. И это не просто сексуальный интерес. Будь это так, Данис, без сомнений, уже давно бы со мной переспал и думать забыл.

Тут речь идет о гораздо более глубоких чувствах.

И пусть кто-то только посмеет попробовать переубедить меня в этом!

ГЛАВА 51

ГЛАВА 51

ДАНИС

— Как Марина? Обследование еще не закончено? — спрашиваю у Павлова.

Даже через расстояние, по голосу слышно, насколько он подавлен. Стараюсь не забрасывать друга вопросами, но хочется как-то помочь. Только понятия не имею, как.

— Да уже. Почти, — безрадостно вздыхает он, и на душе становится тоскливо и скверно. — В общем, ничего хорошего. Осталась надежда на еще одну клинику. Мы поначалу не могли туда пробиться, но я поднял все свои связи, так что… Может, там скажут что-то новое? Иначе… химия и весь этот кошмар. Это, конечно, можно и дома все провести.

— Все будет хорошо, Глеб, — твердо произношу я, стараясь вдохнуть в приятеля хотя бы часть своей уверенности. — Ты, главное, возьми себя в руки. Марине сейчас меньше всего нужна твоя кислая мина. Давай, мужик, будь сильным. Ты — ее опора.

Слышу, как он усмехается в трубку. В этой усмешке ни капли радости. Мне как будто ножом проходят по сердцу, да так и оставляют кровоточащую рану.

Глеб для меня всегда был образцом для подражания. Сколько на его голову невзгод в бизнесе выпало — не сосчитать. Взять тех же рэкетиров, которые в девяностые пытались отжать его первый отель, а когда Глеб наотрез отказался, обстреляли машину. Он тогда две пули в спину схватил, своим телом закрывая беременную Марину.

Да и в наше время не легче. Нечистые на руку чиновники тоже не дремлют. У них, конечно, методы добиться своего в разы тоньше и изящнее, но головной боли способны доставить не меньше.

И ведь Павлов всегда стойко держался. Ни разу сопли не распустил. Все в своем железном кулаке держал. А сейчас…

— Я вот что хотел спросить, — вырывая меня из размышлений, говорит он. И, немного помявшись, задает-таки интересующий вопрос: — Как там Софа моя? Ты присматриваешь за ней?

Любое упоминание крошки Софи парализует мои легкие. Ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я и сам не заметил, когда это все началось. А теперь превратилось будто бы даже… в обыденность?

— Присматриваю.

Я невольно вспоминаю, как на днях она бросилась меня обнимать в ресторане. Своей искренностью Софи в который раз разбила в пух и прах мое скептическое отношение к женщинам и все доводы в пользу того, почему мне не стоит с ней связываться.