– Мисс О’Бэннон? Вы в порядке? – На лице добродушной миссис Олсен читалась тревога.

Мэгги вдруг осознала, что расплакалась посреди урока. Не только расплакалась, но еще и наговорила всякого, и теперь все решат, что она говорила сама с собой. Она поспешила вытереть слезы, чтобы поскорее покончить с этим неловким происшествием.

– П-просто эт-то оч-чень грустная к-книжка, – мертвея от ужаса, всхлипнула Мэгги.

Джонни застыл без движения, словно микеланджеловский Давид.

– Вы совершенно правы, дорогая, – согласилась с ней миссис Олсен и подала Мэгги бумажный платок. – Класс, продолжайте читать. Хорошие книги часто доводят нас до слез.

Кто-то громко, делано кашлянул и при этом отчетливо произнес: «Ненормальная». В классе послышались сдавленные смешки. Дара Мэннинг, капитанша танцевальной команды, тоже делано кашлянула, прибавив: «Овца». Приглушенный смех и обзывательства слышались до конца урока. Мэгги лишь взяла Джонни за руку, надеясь, что он не начнет от злости швыряться предметами. Всякий раз, услышав очередную колкость, он словно каменел, но ничего не делал в ответ. Он так и читал ей до самого конца занятия, а когда оно завершилось, выскользнул в дверь, но на прощание сказал ей то же, что и всегда, – что он будет рядом.

Мэгги едва замечала, что в школе на нее смотрят косо и явно гадают, почему она себя так странно ведет. Ей было все равно. Даже того, что ее отношения с Шадом сильно испортились, не было достаточно, чтобы лопнул пузырь, в котором она плыла день за днем. После их ссоры Шад несколько дней с ней не разговаривал, но потом постепенно оттаял и вновь принялся, пусть и слегка назойливо, ее обхаживать. Правда, теперь он вел себя куда более подозрительно и по-собственнически, чем раньше.

После школы, когда Мэгги работала вместе с Шадом или Гасом, Джонни держался в стороне, давая ей возможность сосредоточиться на работе и на друзьях, но тогда она по нему страшно скучала. Она все чаще работала одна, чтобы провести время с Джонни. Шад жаловался, что она почти не бывает с ним, а когда бывает, все время мечтает о чем-то своем и совершенно его не слушает. Как-то вечером он не сдержался и прямо при Гасе обвинил ее в том, что она сбегает к своему парню.

– С кем же у вас роман, мисс Маргарет? – Гас выглядел удивленным. – Получается, я все пропустил? – добродушно поддразнил он.

Мэгги метнула на Шада испепеляющий взгляд. Он в ответ показал ей язык и с беззаботным видом сложил на груди руки.

– Никакого парня нет, Гас. Шад просто говорит глупости. – Мэгги старательно подчеркнула слово «глупости» и отвернулась от Шада. Ей здорово приелись его ужимки.

– А, вот как, Мэгги? А как же Джонни? Я-то думал, у вас роман. Или он тебе еще не признался? И не подарил тебе свой выпускной перстень? В пятидесятые все так делали, правда, дед?

Мэгги потрясенно ахнула и отшатнулась. Подбородок у Шада задрожал, словно он вдруг понял, что перешел черту. Гас переводил взгляд с него на нее и обратно, морща лоб, явно не понимая, что происходит.

– Что это такое с вами двумя? Вы уже несколько недель кряду покоя друг другу не даете, только и знаете, что грызетесь. И что за разговоры о Джонни, мисс Маргарет? Он, что ли, опять взялся за старое? Доставляет вам беспокойство?

Искренняя вера Гаса в то, что Джонни действительно существует, успокаивала Мэгги, но ничем не могла ей помочь. Мэгги ни за что не признается Гасу. Только не в этом. Он может ее уволить или, еще того хуже, расскажет Айрин. А кому нужен сумасшедший приемный ребенок? Она может… снова лишиться дома. Лишиться Джонни. От страха у нее встал в горле ком, губы плотно сжались. Если на протяжении долгих лет скрываешь эмоции, сложно отучиться от этого за несколько месяцев.

– Джонни не доставляет мне никаких хлопот, Гас. – Произнеся эти слова, Мэгги тяжело вздохнула и отвернулась. – А Шад просто дурит, шутит над вами и пытается меня разозлить. Правда, Шад? – И Мэгги не моргая уставилась на Шада, но он лишь молча отвернулся и зашагал прочь.

Взяв все нужное для уборки, Мэгги сердито потащилась в столовую. Она надеялась, что не встретит там Шада. Пусть лучше Гас велит ему дочиста вымыть пол в туалете для мальчиков, причем не тряпкой, а этим его гадким, отвратительным языком! Да что с ним такое?!

Мэгги набрала полное ведро мыльной воды и хотела было вытащить его из широкой раковины, когда у нее из-за спины вышел Джонни. Он подхватил ведро и легко опустил его на пол.

– Ты как раз вовремя! Мой герой! – Мэгги захлопала глазами и расплылась в счастливой улыбке.

Джонни чуть заметно улыбнулся в ответ, но глаза его смотрели невесело. Он покатил тяжелую тележку с ведром и шваброй в столовую. Мэгги пошла следом. Не говоря ни слова, он помог ей отодвинуть к стенам столы и стулья, взял у нее из рук швабру и принялся мерно водить ею взад-вперед по грязному плиточному полу. Мэгги много раз видела, как он одной только силой мысли мыл за нее пол, когда они, забывшись, слишком долго болтали, а работа так и оставалась несделанной. Сегодня он явно собирался мыть пол обычным способом. Ее это устраивало. Она чувствовала неловкость всякий раз, когда он делал все за нее.

Мэгги взяла еще одну швабру и принялась за дело. Долгое время они с Джонни молча оттирали перепачканный пол.

– Почему Шад так сильно расстроился? – в конце концов спросил Джонни.

– Шад – мелкий подлиза. – Мэгги его еще не простила. – Он утверждает, что мы друзья! Даже больше, чем просто друзья. Но он вечно меня достает.

– Он просто переживает за тебя.

– Ха! – воскликнула Мэгги и встала посреди столовой, опираясь на швабру и уткнув другую руку в бок. – Он гадкий ревнивец!

– Он ревнует… а еще он за тебя переживает, – повторил Джонни, не переставая мерно взмахивать шваброй.

– Не понимаю, почему он ревнует? У него нет на меня никаких прав, но он считает, что ему все про меня ясно. Хотя он вообще ничего не знает!

Мэгги снова взялась за швабру и принялась сердито тереть плитки, которые уже успела отмыть.

– Ему и правда все про тебя ясно. И поэтому он так себя ведет.

– А почему ты его защищаешь? И потом, о чем ему вообще тут переживать? – Мэгги вдруг почувствовала, что вот-вот разревется, и принялась яростно моргать. Ей совсем не хотелось, чтобы Джонни увидел, как она плачет.

– Мэгги… Мэгги, прекрати. – Джонни забрал у нее из рук швабру и отбросил в сторону. Швабра аккуратно встала прямо у стены, рядом с ведром и шваброй Джонни, которую он уже успел отставить. Он подхватил Мэгги на руки и опустился на стул, не выпуская ее из объятий. Она утомленно выдохнула и прильнула к нему.

– Он переживает, потому что ты ведешь себя так, словно влюбилась в призрака. – И Джонни пристально посмотрел ей в глаза.

– Но ведь так и есть, – тонким, тихим голосом произнесла Мэгги.

– Мэгги, – простонал Джонни и уткнулся лбом ей в плечо. Она принялась перебирать пальцами его волосы. – Мэгги, – повторил он и выпрямился. Сплел ее пальцы со своими, опустил ей на колени. – Ты приходишь в школу, но на самом деле витаешь в облаках. Все вокруг это замечают. И Шад в первую очередь. Он уже слышал, как о тебе болтают, как над тобой смеются. Ему от этого больно. Мне тоже больно. И только больнее оттого, что все это из-за меня.

Мэгги резко вскочила с коленей Джонни и отошла от него, словно пытаясь отстраниться от того, что он ей говорил. Она могла смириться с насмешками, с шутками и издевательствами, но не могла потерять еще одного дорогого ей человека. Его слова звучали как прощание, но она не была к такому готова.

– Мне нужно идти. – Мэгги попятилась. Ей не хотелось продолжать этот разговор, даже если это будет означать, что они меньше времени проведут вместе.

– Хорошо. – Джонни не стал возражать, не попросил ее остаться, и от этого ей стало в десять раз хуже. Он подошел к ней сзади, провел рукой по собранным в хвост волосам, обхватил ее затылок ладонью, повернул ее, притянул к себе. – Каждый миг, проведенный с тобой, означал, что эти последние пятьдесят лет были не зря, – со спокойной уверенностью проговорил Джонни, взял ее за подбородок и, прижавшись губами к ее губам, поцеловал с нежной настойчивостью. В его поцелуе слились томление и отрицание. И он показался ей слишком кратким.

– Спокойной ночи, милая.

– Спокойной ночи, Джонни, – шепотом ответила Мэгги.

* * *

Во вторник утром, войдя в школу, Мэгги позвала Джонни. Уже одно то, что ей вообще пришлось его звать, ясно подтверждало, что он к ней не выйдет. Обычно он появлялся, едва она успевала переступить порог, и радовался встрече с ней не меньше, чем она – встрече с ним. Мэгги упрямо вздернула подбородок. Все понятно. С тех пор как Джонни стал занимать все ее свободное время, она совсем позабыла о танцах. Значит, сегодня утром она наконец вспомнит былое и хорошенько порепетирует.

Мэгги танцевала около часа, не щадя себя, не позволяя сдаваться на волю усталости, и вышла из танцевального зала, лишь окончательно вымотавшись. Странно, но при этом она испытывала удовлетворение и даже явное удовольствие. Танец заполнил все болезненные пустоты в ее существе.

Войдя в женскую раздевалку, чтобы принять душ и переодеться перед началом уроков, Мэгги обнаружила там нескольких девушек из танцевальной команды. Она услышала, как Дара Мэннинг презрительно прошлась по поводу ее старых шорт и потрепанной футболки, как подружки Дары в ответ послушно заквохтали и захихикали. Мэгги привычно пропустила все это мимо ушей.