Они медленно двигались в такт мелодии, прижимаясь щекой к щеке, не размыкая объятий.

Песня закончилась слишком быстро. Когда стихла последняя нота, Джонни прошептал нестерпимые для Мэгги слова:

– Тебе пора, Мэгги.

– Я не хочу…

Он вздохнул, и его вздох эхом откликнулся в ее сердце. Он прижался лбом к ее лбу:

– Ты должна, Мэгги. Проще не станет. Если ты сейчас не уйдешь, я вообще не смогу тебя отпустить.

От этих слов ее переполнило бесконечное счастье. Она прижалась губами к его ладони:

– Тогда я останусь.

Джонни с гортанным стоном отпрянул от нее.

– Разве ты не понимаешь, как я хочу, чтобы ты осталась? Я только о тебе и думаю, Мэгги. Мне ничего больше не нужно! Разве ты не знаешь, что я оставил бы тебя здесь, с собой, если бы только мог? – Теперь его голос звучал резко. Он говорил громко, напористо, и эхо его слов разлеталось по пустому длинному коридору. Мэгги поморщилась, попятилась от него, словно он ее ударил. Но он продолжал, не щадя ее: – Я хотел держаться подальше от тебя, я старался как мог. Но потом увидел тебя. Сегодня вечером ты была так прекрасна, так одинока, и я не смог устоять. Я просто не мог не подойти к тебе, а потом… заметил, что ты грустишь, и не выдержал. Я сказал себе, что мог бы тебя утешить, что я совсем ненадолго…

– Зачем вообще ты хотел держаться подальше от меня?! – перебила Мэгги. Голос ее звучал так же страстно, как голос Джонни. – Что я такого сделала?

– Проблема не в том, что ТЫ сделала! А в том, что я делаю с тобой! – И Джонни ошеломленно уставился на нее. – Мэгги! Если бы сейчас на дворе был пятьдесят восьмой год, и всего этого не случилось бы, и я был бы самым обычным парнем, а ты моей девушкой… я бы ни за что тебя не отпустил, никогда не дал бы тебе уйти. – Последние слова он произнес хрипло, словно моля. – Но сейчас не пятьдесят восьмой год… и я не просто парень, влюбленный в девушку.

Мэгги едва сумела сдержать томление, которое пробудили в ней его слова. Она шагнула к нему, но он отпрянул, поднял правую руку, останавливая ее.

– Мэгги! Ничего не выйдет! Разве ты не понимаешь? Я ведь призрак. У меня нет никакой жизни за пределами этой школы! Тебя все это здорово мучает. Я тебя мучаю. – Глаза Джонни сверкали словно два голубых лазера, испепелявших ее на месте. Он махнул рукой в сторону, словно указывая ей путь прочь из школы, прочь от него. – Ты должна уйти.

– Нет, – шепотом отвечала Мэгги.

– Мэгги! Послушайся меня!

Мэгги закрыла уши трясущимися руками, не желая ему повиноваться.

– Уходи! – Резкое слово хлестнуло ее как бичом. От этого приказа веяло жаром, как от горячей печи.

Она яростно помотала головой, в глазах показались злые слезы.

– Не уйду.

– О господи! – простонал он, воздевая лицо к потолку, словно взывая к высшим силам. Его руки висели как плети. Сопротивляясь себе самому, он сжал кулаки с такой силой, что все мышцы напряглись будто стальные канаты.

– Я люблю тебя, – призналась Мэгги. По ее лицу градом катились слезы.

– Мэгги, прошу! – взмолился он, и весь его гнев улетучился, и он сдался и застонал от бессилия. С нечеловеческим проворством он снова подхватил ее на руки, прижал к себе, зарылся лицом в ее волосы, снова, и снова, и снова повторяя ее имя. Он сел на пол, не выпуская ее из объятий, и покрыл поцелуями ее мокрые от слез щеки, ее веки, ее мягкие губы. Срывающимся голосом он молил ее не плакать, молил простить его. А потом исчез. Словно звезда, что мерцает в последний раз, а потом навсегда гаснет, он исчез и забрал с собой свой свет, и свое тепло, и сердце Мэгги.

* * *

Он смотрел, как Мэгги рыдала, скорчившись на полу в темном пустом коридоре. Он боролся с желанием приблизиться к ней, со стремлением, которое было сильнее его. Он слышал, какой болью полнился ее голос, когда она называла его по имени, но не смел подойти. Он знал, что желание, которым наполнялось все его существо, лишь плод себялюбия и что его любовь к ней – нечто совершенно иное. Любовь к ней требует, чтобы он отказался от себя самого.

Она не ушла. Он изо всех сил молил ее вернуться домой, к тем, кто сможет ее обнять и утешить. Он вкладывал всю свою силу, всю немалую энергию, которой владел, чтобы поднять ее с пола, поставить на ноги. Но он не мог управлять ее волей, а ее существо не подчинялось его энергии. Она сидела на прежнем месте, не двигалась и не покидала свою тюрьму. Она ждала его возвращения.

Джонни словно в агонии смотрел, как она рыдала, как в конце концов заснула в слезах, как лежала прямо на холодном и твердом полу, раскидав руки и ноги, и в самой ее позе читалось отчаяние. Он направил горячий воздух через ближайшие к ней вентиляторы, желая согреть ее дрожавшее тело, успокоить тревожный сон. Время шло. Он увидел, как в здание школы вошли старый Гас и его внук. Их лица посерели от беспокойства. Он услышал, как они принялись ее звать, и едва превозмог желание указать им путь. Наконец он увидел, что они ее отыскали.

– Мисс Маргарет! – Гас бросился к ней. Мальчонка бежал за ним. – Ох, мисс Маргарет… что с вами стряслось, деточка? – Голос Гаса дрожал от волнения и страха. Он опустился рядом с ней на колени, провел скрюченными от старости пальцами по ее лбу, по согнутой спине, пытаясь ее разбудить. – Мисс Маргарет! Вы в порядке? Проснитесь, девочка моя. Просыпайтесь скорее.

Ни Гас, ни Шад не смогли бы ее поднять, хотя она и была совсем тоненькой, почти невесомой. Но сама Мэгги была совершенно измучена и физически, и эмоционально. Она спала словно в оцепенении и никак не реагировала на просьбы Гаса. Джонни боролся с желанием помочь старику. Он боялся снова коснуться Мэгги. Но ему было так больно, так стыдно, и он больше не мог это терпеть.

Он придвинулся ближе, стараясь не коснуться ни старика, ни мальчишки, встал на колени у головы Мэгги и погладил ее по волосам так, что ни одна прядка не сдвинулась с места. Подсунув руки под ее плечи и голову, он чуть приподнял ее, и тогда она, как он и надеялся, сама выпрямилась и села. Он прошептал ее имя, и она вздрогнула, едва услышав звук его голоса.

– Джонни?

Его имя сорвалось с ее губ скорбным всхлипом. Старик застыл, словно в него ударила молния. Мальчишка отскочил – ему явно было не по себе.

Джонни тут же отошел подальше от них, не переставая наблюдать.

Гасу и Шаду удалось поставить Мэгги на ноги. Казалось, что ее тонкая фигурка висит между ними. Она держалась за их плечи, они обнимали ее за талию. Она тяжело навалилась на Шада, и Джонни ощутил укол ревности, такой сильный, такой болезненный, что перестал дышать и ухватился за грудь. Он бы все отдал за то, чтобы выйти из этих стен на свежий утренний воздух, держа в объятиях любимую девушку.

Мэгги каким-то непостижимым образом сумела объяснить, где оставила вещи, и Шад, отпустив ее, побежал в женскую раздевалку. Гас медленно повел ее к выходу, придерживая за плечи худой рукой. Джонни следовал за ними на некотором расстоянии.

Когда они добрались до школьных дверей, Гас обернулся и на мгновение встретился с Джонни глазами. Старик сжал губы и вздернул брови, по его усталому лицу разлилось ошеломленное выражение. «Он меня видит», – только и подумал Джонни, прежде чем дверь захлопнулась и Мэгги с Гасом исчезли в черном небытии по другую сторону двери.

16. Я чуть не сошел с ума[25] Пэт Бун – 1958

16. Я чуть не сошел с ума[25]

Пэт Бун – 1958

– Гас, с ней случилось что-то ужасное!

– Нет, мисс Ханикатт, мне не показалось, что с ней что-то неладно. Нет ни крови, ни синяков, одежда не порвана, не измята. Она просто лежала в коридоре… и спала. Крепко спала.

– Но ведь она без сознания, Гас! Она не отвечает мне, не смотрит на меня… Здесь что-то не так! Кто вообще спит на полу в коридоре школы, да к тому же в вечернем платье? Алкоголем от нее не пахнет. Может, наркотики?

– Ох нет, мисс Ханикатт. Мисс Маргарет не по этой части. Если что-то и неладно, то наркотики ни при чем.

– Тогда что это, Гас? Я не могу ей помочь, раз не знаю, что с ней стряслось. – Айрин по вполне понятным причинам совершенно отчаялась. Проснувшись еще до рассвета – одно из наказаний, которые налагает старость, – она обнаружила, что Мэгги накануне вечером так и не вернулась домой. Айрин не знала, где ее искать, к тому же машину забрала Мэгги, так что она позвонила Гасу и попросила помочь. Гас разбудил Шада. А Шад предложил поискать Мэгги в школе. Гас сказал Айрин, что они осмотрят школу и после этого сразу приедут к ней. На широкой парковке перед школой они обнаружили «кадиллак» Айрин и тут же отправились на поиски.

Гас молчал. Он без конца крутил в пальцах шляпу и что-то обдумывал, никак не решаясь обо всем рассказать своей старой подруге. Потом он вздохнул: не в его правилах было хранить что-либо в секрете. Но ведь она решит, что он попросту выжил из ума на старости лет.

– Мы ее очень скоро нашли, – начал рассказывать Гас. – Мне она показалась брошенной куклой – словно ее нарядили, а потом выбросили. Когда я ее увидел, – перешел на шепот Гас, – то решил, что она мертва.

Айрин ахнула и прижала руку к дрожащим губам.

Гас сочувственно улыбнулся ей:

– Мне ужасно жаль, мисс Айрин. Но я хочу рассказать вам о том, что видел.

Айрин кивнула, нетерпеливо ожидая продолжения.

– Я перепугался до ужаса, закричал, побежал к ней. Мне теперь кажется, что и Шад подумал то же, что и я, потому что он держался у меня за спиной. Думаю, он здорово испугался. Когда я приблизился, то увидел, что она плакала – и, наверное, долго. Но я сразу подметил, что она совсем целехонькая, что не ранена. Я сказал Шаду: «Она спит, Шад, просто спит». Я боялся, что бедный мой мальчонка совсем с ума сойдет. У него в жизни и так уж достаточно было горя. Ему не нужно больше поводов для расстройства. – Гас надел шляпу и сразу же снова снял. – Я погладил ее по щеке, потом чуть встряхнул, чтобы разбудить. Я ей повторял: «Мисс Маргарет, скажите старому Гасу, что с вами. Проснитесь, деточка». Но она и не думала просыпаться. Я побоялся даже, что не смогу ее разбудить. Подумал, что мог бы, наверное, отнести ее на руках, но до пикапа было неблизко. И потом, мне хотелось ее разбудить, чтобы убедиться, что с ней все в порядке. – Гас помедлил, набрал побольше воздуха в грудь и вернулся к рассказу: – И тут вдруг она села вроде как сама, но как будто ей кто-то помог. Это было престранно. Она не очень-то могла усидеть прямо и глаза так и не открыла. А потом она кое-что сказала, громко и четко. И я уверен, что все верно расслышал. – Гас прервал свой рассказ и поднял глаза на Айрин.