Гвин и Беатрис понимающе переглянулись.

– Ухажер или нет, он тут не при делах. Это понятно, мама? – сказал Торн.

– Как прикажешь, Торн, – гордо вскинув голову, насмешливо сказала Лидия. – В этой семье мне запрещено иметь не только друзей, но и подруг. Пойду распоряжусь насчет чая.

– Я вам помогу, – сказала Оливия и, вскочив, устремилась к выходу следом за матерью Торна, последнего пронзив укоризненным взглядом.

Торн также почувствовал, что Гвин и Беатрис тоже недобро смотрят на него.

– Что не так? – недовольно спросил он.

– Ты не мог сказать ей об этом деликатнее? – спросила Гвин. – Только что маму поставили перед фактом, что все ее лучшие подруги подозреваются в убийстве ее мужей. А теперь оказывается, что и ее, как ты выразился, «ухажер» не стоит ее доверия.

– Да, – философски заметил Грей, – Торн не умеет выражаться иносказательно. Все вещи называет своими именами.

– Вы помните, когда прусский король приехал с визитом к нашему отчиму… – начал Шеридан.

– Совещание окончено, – объявил Торн и вышел за дверь. С него хватило общения с родственниками. Он хотел пообщаться с женой.

Жена. И герцогиня, и любовница, и друг. Если подумать, никто на свете не знал его так хорошо, как она. Во всех смыслах. Какой же он болван, если девять лет назад не стал за нее бороться!

Торн заглянул в гостиную и увидел ее. Оливия разговаривала с его матерью.

Его мать сказала что-то. Торн не расслышал.

– Именно! – со смехом ответила ей Оливия.

Его мать сказала еще что-то – он опять не услышал.

– Мама, – сказал он и зашел в комнату. – Я прошу прощения. Я не хотел тебя расстраивать.

– Ничего, – с улыбкой ответила ему мать. – Оливия только что объясняла мне, что я должна сделать скидку на то, что мой сын – мужчина и ведет себя соответственно.

– И ты с ней согласна?

– Да, – с улыбкой сказала мать и, понизив голос до шепота, добавила: – Мне очень нравится твоя жена. И она, кажется, очень тебя любит.

– Ты очень нравишься моей маме, – сообщил он Оливии и, взяв ее под руку, повел к дивану. – И меня это не удивляет. Ты не можешь кому-то не нравиться!

– Не могу, потому что нравлюсь тебе?

– Именно. А у меня превосходный вкус. По крайней мере в том, что касается женщин.

– Придется мне поверить тебе на слово, поскольку я не знакома ни с одной из твоих пассий.

– Поверь мне, ни одна из них тебе в подметки не годится. Или ты хочешь доказательств?

– Ты неисправим, – со смехом сказала Оливия.

– Вот потому тебя и влечет ко мне. Хороших девочек всегда тянет к плохим парням.

– Может, ты и прав, но меня в тебе привлекла не твоя испорченность.

– Неужели? – спросил Торн, прокладывая дорожку из поцелуев от ее виска к уху.

– Ты покорил меня тем, что тебя не отвратили мои странности. До того, как нас застали за поцелуем, я успела тебя понравиться – мне было это очевидно, – несмотря на мое неумение вести себя в приличном обществе и страсть к химии.

– За это ты мне и понравилась, моя драгоценная жена. Обидно, что до меня так долго доходила эта истина. По всей видимости, туго соображаешь в нашем союзе не ты одна.

– Тогда позволь на этот раз мне заняться твоим образованием, – прошептала Оливия. – Но вначале давай закроем дверь, чтобы не смущать родню.

– Может, вернемся в спальню? – предложил Торн.

– Торн, еще нет и полудня! Если мы вернемся в спальню, все поймут, чем мы заняты.

– Надеюсь. В нашей семье мужская половина представлена сплошь одними плохими парнями вроде меня.

Торн отпустил ее лишь затем, чтобы закрыть дверь в гостиную.

– Впрочем, если подумать, гостиная – еще более подходящее место для экспериментов.

– О да, – со смехом ответила Оливия. – Эксперименты я люблю.

И успех этого конкретного эксперимента был, конечно, предопределен.