– Тебе виднее, – сказал Торн и с несколько фальшивой улыбкой добавил: – Кстати, о свадьбах. У тебя случайно не сохранился список гостей, которых ты приглашала на крестины Грея?

– Зачем он тебе?

– Видишь ли, мы с Оливией решили, что на нашей свадьбе в Роузторне будут только свои. Очень узкий круг.

– Тогда список, который ты просишь, вам не поможет, потому что там равно представлены мои друзья и друзья покойного отца Грея.

– Вот по этой причине мы также хотим изучить список гостей, которые были в доме во время нашего с Гвин рождения. Того, кто будет в обоих списках, смело можно причислить к друзьям нашей семьи. К твоим друзьям и нашим.

– Тогда почему не попросить список моих теперешних друзей?

– Все немного сложнее, чем кажется, – теряя терпение, пробурчал Торн.

– Не потому ли, что ты привык все усложнять?

– И как мне тебя понимать? – раздраженно поинтересовался Торн.

– Из всех моих сыновей ты всегда был самым скрытным.

– Ерунда! Грей…

– Грей тоже. Но Грей думал, что, скрывая от меня то, как безобразно поступал с ним дядя, он защищает меня. Тебе повод не нужен. Ты просто не любишь делиться ни чувствами, ни мыслями, ни знаниями. И эта внезапная помолвка – яркий тому пример. Отчего у меня такое чувство, что ты что-то недоговариваешь? Я вижу, что вы впятером что-то замышляете, но никто не желает говорить мне, что именно.

– Мы не… Так ты дашь мне списки или нет, мама?

Лидия величественно поднялась и с невозмутимостью королевы сообщила:

– После смерти отца Грея я собрала все, что имело отношение к крестинам, и сложила в коробки. Должно быть, они и сейчас хранятся где-нибудь на чердаке в Каримонте. Но, видит бог, я не оставила на память ничего, что напоминало бы мне о свадьбе с этим человеком. Разумеется, все, что связано с моей свадьбой с вашим с Гвин отцом и вашим рождением, хранится по сей день. На чердаке в Роузторне.

– Тогда я поищу свой список в Роузторне, а Грей свой в Каримонте.

– Я так любила вашего отца, – устремив вдаль затуманенный взгляд, сказала Лидия. – Я хочу, чтобы у вас с мисс Норли было то, что было у меня с вашим с Гвин отцом. Если три брака и научили меня чему-нибудь, так это важности доверия, нежности и любви. Ваш отец, клянусь, был для меня всем. Если бы мне не пришлось всю себя посвятить вам, не знаю, пережила бы ли я его потерю.

Прежде, когда мать только начинала подобную речь, Торн под любым предлогом старался уйти. Он не мог слушать, как она признается в любви к мужчине, который обманывал ее с другой. Но на этот раз Торн вознамерился получить ответы на свои вопросы. И бежать от правды не станет.

– Мама, – сказал он, – несколько лет назад до меня дошел слух о том, что в день аварии отец торопился в Лондон к своей любовнице. Это может быть правдой? И, если нет, ты знаешь, кто этот слух пустил и зачем?

– Эта вздорная сплетня ходила в свете еще до того, как я вышла замуж за вашего отца, – презрительно скривив губы, сообщила Лидия. – Конечно, все было не так. Ваш отец поехал в Лондон за акушеркой.

– Но так и не доехал, – констатировал Торн.

Со слезами на глазах мать погладила Торна по щеке.

– К утру я уже держала вас на руках. А днем пришел констебль и сообщил мне о случившемся.

– А ты уверена, что отец ехал в Лондон не по каким-то… своим делам? – все не мог успокоиться Торн.

– Например, к любовнице? Уверена. По слухам, его любовницей была моя подруга Элиза. Но отцу она никогда не нравилась, он считал ее бесстыдной кокеткой. Поэтому он и перестал в свое время за ней ухаживать. К тому же Элиза была рядом со мной, в Роузторне, у моей постели, когда твой отец погиб. Так что он просто не мог ехать в Лондон к ней.

– Не мог, это очевидно, – сказал Торн. Но исключать леди Хорнсби из списка подозреваемых не торопился. У нее были мотив и возможность подстроить аварию.

– Но зачем тебе понадобилось копаться в моем прошлом? – спросила Торна мать. – И Шеридан зачем-то интересуется, не замышлял ли что-то его отец перед смертью. Что вы все пытаетесь узнать?

– Обещаю, мама, мы все тебе расскажем, когда картина сложится. А тем временем с осторожностью подбирай людей для ближнего круга.

– Кому именно я не могу доверять, по вашему мнению?

– Леди Хорнсби. Тете Грея Коре. Другим женщинам, с которыми ты вместе выходила в свет.

– Перестань, – небрежно взмахнув рукой, сказала Лидия. – Ты слишком подозрителен. Ты готов подозревать и мать своей будущей жены?

– Готов, – сказал Торн. Хотя, если честно, леди Норли не была первой в списке.

– Советую не говорить об этом Оливии.

– Я не собирался…

– Прошу простить, но к вам с визитом майор Вулф, – объявил дворецкий.

– Я вас всюду искал, – без предисловий сообщил Вулф, обращаясь к Торну.

– Что? Вы не хотите поцеловать в щеку вашу тещу прежде, чем пускаться в дискуссии с моим сыном?

– Добрый день, герцогиня, – пробормотал Вулф и, наклонившись, поцеловал тещу в подставленную щеку. – Боюсь, мне придется увести от вас Торна. Я должен поговорить с вами наедине, – добавил Вулф, глядя Торну в глаза. – Насчет нашего друга Элиаса.

Торн сразу понял, что Вулф принес плохие вести.

Едва за ними закрылась дверь комнаты, как Вулф объявил:

– Элиас мертв.

– Что? Как он умер?

– От большой дозы мышьяка, – мрачно сообщил Вулф.

– Господи, – тихо сказал Торн. – Откуда вы знаете, что это мышьяк?

– Яд был в его еде и питье. Он не все съел, но крысы, что доели его порцию, тоже сдохли. Все они были найдены мертвыми утром. Коронер уверен, что его отравили мышьяком.

– Есть догадки, кто мог подсыпать в его еду мышьяк?

– Сказать сложно, тем более что в Ньюгейтской тюрьме еду и готовят и раздают сами заключенные. Народ там, скажу я тебе, довольно гадкий.

– Могло ли случиться так, что яд предназначался кому-то другому?

– Едва ли.

– Получается, кому-то очень важно, чтобы мы не узнали, кто стоит за отравлением отца Грея.

Вулф согласно кивнул.

– И чего нам теперь ждать? – спросил Торн.

– Ждать нам нельзя. Надо ехать к мисс Норли и предупредить ее об опасности.

Черт, Торн об этом не подумал. У этого преступника длинные руки. Добрался же он до Элиаса в Ньюгейте, дотянется и до Суррея. Торн знал, что если что-то случится с Оливией, он себя не простит. Надо было приказать своим вооруженным охранникам остаться с ней в Суррее!

– Гвин поведала, что мисс Норли уехала в Суррей, но куда именно, она не знает, – сказал Вулф.

– Мои слуги уже, должно быть, вернулись. Я велел им ехать в Лондон. Так что они покажут мне дорогу.

Он поедет в Суррей и расскажет ей, что случилось с Элиасом. И после этого сделает то, чего никогда не делал. Никогда он не умолял женщину простить его и вернуться к нему.

Гвин была права. Пытаться бороться со своими чувствами – все равно что пытаться повернуть стрелку компаса вспять. Оливия была ему нужна, не просто нужна – необходима.

И да, он любил Оливию. Она была его музой. Все, что он написал в ту ночь, было вдохновлено ею.

Он должен заставить ее понять то, что понял он – они созданы друг для друга. И он станет для нее тем мужем, которого она хочет. И больше он не будет от нее ничего скрывать, потому что с кем, если не с ней, он может быть самим собой?

Глава 18

Глава 18

Оливия металась по комнате так, как, должно быть, метался по роще олень, которого преследовал сейчас ее отец. Леди Норли была у пастора. Как только баронесса вернется, они отправятся в Лондон. Оливия должна была увидеться с Торном по целому ряду причин, и главная – решить вопрос об оставленном в его поместье лабораторном оборудовании и реактивах. Разумеется, об их примирении не могло идти и речи.

Зачем лгать самой себе? Ей хотелось выяснить отношения с ним.

При мысли о том, чтобы извиниться перед ним за то, что слишком резко отреагировала на открывшуюся ей связь между ею и персонажем пьесы, кровь Оливии вскипала и мыслить адекватно она не могла. Маман была права. Но Оливия была над собой не властна.

Оливия подошла к окну и выглянула в сад, который мачеха возделывала с такой любовью. Давно пора успокоиться и забыть. Но никак не получалось.

– Мисс, некий джентльмен, который называет себя герцогом Торнстоком, требует его впустить, – сообщил дворецкий, неодобрительно окинув взглядом растрепанную, в одной ночной рубашке под теплой шалью, Оливию. – Вы желаете его принять?

Сердце ее забилось в утроенном темпе. Неужели? Торн здесь?

– Да, – ответила Оливия и, увидев в глазах дворецкого недоумение, поспешила добавить: – Пусть ждет меня в саду. Я спущусь примерно через час.

К счастью, за час горничная Оливии успела ее и одеть, и причесать. Так что, спускаясь по лестнице, Оливия чувствовала себя вполне уверенно. Она знала, что выглядит именно так, как, по мнению маман, следует выглядеть леди. Безмятежно-спокойной. Он ни за что не должен догадаться о ее волнении и страхах.

– Ваша светлость? – окликнула его Оливия, успев вдоволь налюбоваться его точеным профилем, его прекрасной фигурой. Он смотрел на розы, был бледен и растерян, но от этого не менее красив. Если бы Оливии требовался повод, чтобы продолжать на него злиться, она могла бы злиться на него уже за то, что он так преступно, так предательски хорош собой.

– Вы здесь, – сказал он, словно не веря своим глазам.

– Как и вы. Зачем пожаловали?

– Сказать вам, что Элиас мертв.