За стеклянной стеной отдела продаж картина предстала действительно эпическая. Андрей Смирнов, молодой, амбициозный, обычно гладкий как глянцевый журнал, сейчас был красен как помидор, взъерошен, галстук болтался набок. Он тыкал пальцем в направлении Алисы Козловой, чей вид тоже не внушал спокойствия: глаза метали молнии, идеальная укладка походила на гнездо разъяренной птицы, а скрещенные на груди руки дрожали от ярости. Между ними стоял начальник отдела продаж, Олег Борисович, пытавшийся что-то вяло втолковать, но его голос терялся в гвалте. Остальные менеджеры сидели по своим местам, делая вид, что усердно работают, но на самом деле поглощали скандал глазами и ушами.

Лариса без стука распахнула дверь. Звук был негромкий, но ледяная волна, исходившая от нее, мгновенно заморозила кричащих. Смирнов замер с открытым ртом, Козлова резко обернулась, гнев сменился на миг испугом. Даже Борисович вздрогнул.

– Прекрасное утро, не правда ли? – произнесла Лариса ровным, спокойным голосом, который резал тишину острее крика. Она вошла, закрыла за собой дверь. – Такой солнечный день. Так хочется мира, добра и… высокой прибыли. А у вас тут, я слышу, страсти по «ГлобалТеку» разгорелись? Прямо как в мыльной опере. Только без бюджета на костюмы и грим.

Она медленно обвела взглядом комнату, останавливаясь то на Смирнове, то на Козловой. Ее взгляд был тяжелым, аналитическим, как рентген. «Идиоты. Прямо перед носом у нового директора. Сами себе яму роют. И мне на голову» .

– Лариса Дмитриевна! – начал было Борисович. – Я сейчас все улаживаю…

– Олег Борисович, – мягко, но не допуская возражений, перебила его Лариса, – ваш отдел – ваша зона ответственности. Но когда уровень дискуссии опускается ниже плинтуса и начинает мешать работе всей фирмы, это автоматически становится зоной моей ответственности. Садитесь, пожалуйста.

Ее тон не оставлял сомнений. Борисович, покраснев, опустился в свое кресло.

Она подошла к центру комнаты, к эпицентру скандала. «Итак, – повернулась она к Смирнову.

– Андрей. Вы утверждаете, что Алиса незаконно, неэтично и, вероятно, с применением темной магии переманила у вас ключевого клиента «ГлобалТек», используя ваши секретные наработки? – Ее голос был полон ложного сочувствия.

– Да! Точно! – закипятился снова Смирнов. – Я полгода его вел! Встречи, переговоры, презентации! Он уже был почти готов подписать! А она… она подошла, когда я был в отпуске, и все слямзила!

– Слямзила? – переспросила Лариса, подняв идеально очерченную бровь. – Сильное слово. Почти уголовное. У вас есть доказательства? Записи разговоров? Свидетельства? Или это… – она сделала паузу, – …просто ваше профессиональное чутье ?

Смирнов замялся.

– Ну… она использовала мои слайды! Мои расчеты!

Лариса повернулась к Козловой.

– Алиса? Ваша версия? И постарайтесь без эпитетов в адрес умственных способностей коллеги. Хотя я понимаю, искушение велико.

В голосе зазвучал легкий сарказм.

Козлова выпрямилась.

– Клиент сам позвонил мне , Лариса Дмитриевна! Сказал, что пытался связаться с Андреем, но тот в отпуске, а вопрос срочный. Я честно предупредила, что Андрей вел его дело, но клиент настоял на встрече со мной! А слайды… – она бросила ядовитый взгляд на Смирнова, – …я брала из общей базы отдела! Туда их Андрей сам загрузил! Я не копала в его личных файлах! Я просто сделала свою работу хорошо! А он теперь истерит!

– Общая база… – протянула Лариса, делая вид, что осенена великой мыслью. – То есть ресурс, доступный всему отделу продаж для общей пользы? А не личный золотой запас Андрея Смирнова? Интересно». Она повернулась обратно к Смирнову. «Андрей, скажите честно: когда вы загружали эти слайды в общую базу, вы ставили пометку «Строго конфиденциально. Только для глаз Смирнова. Остальных – расстрелять»?

В отделе кто-то фыркнул, но тут же закашлялся. Смирнов покраснел еще сильнее.

– Н-нет… Но это же моя работа! Мои идеи!

– Ваши идеи, – кивнула Лариса. – Которые вы, как ответственный сотрудник, добровольно поместили в общий доступ, чтобы коллеги могли ими воспользоваться для блага фирмы. Правильно?

Она не ждала ответа.

– Алиса воспользовалась. Клиент, по его собственному утверждению, настоял на встрече с ней, потому что вы были недоступны. Она использовала общие материалы. И, судя по тому, что клиент, как я понимаю, подписал контракт? – Лариса вопросительно посмотрела на Козлову.

Та кивнула, сияя от торжества.

– Вчера! На полмиллиона больше, чем в изначальном предложении Андрея!

– Поздравляю, – сухо сказала Лариса. – Отличный результат. Фирма заработала больше. Клиент доволен.

Она снова посмотрела на Смирнова.

– Андрей, ваша обида понятна. Полгода труда… и результат достался коллеге. Но. – Тут ее голос стал стальным. – Где ваша подстраховка? Где ваш заместитель, который мог бы вести клиента в ваше отсутствие? Почему вы не предупредили клиента о своем отпуске и не передали его надежному коллеге официально ? Или вы считали клиента своей личной собственностью? Как средневековый феодал?

Смирнов открыл рот, но слова застряли. Лариса не дала ему опомниться.

– Вы не построили процесс. Вы не подстраховались. Вы положили свои козыри на стол общего доступа, а теперь возмущаетесь, что кто-то ими сыграл. И вместо того чтобы проанализировать свои ошибки, вы устроили цирк на весь офис. Подрываете репутацию отдела. Создаете токсичную атмосферу. И все это – на следующий день после того, как новый директор четко дал понять, что терпеть неэффективность и скандалы не намерен. Блестящий ход, Андрей. Просто блестящий. Вы сознательно подставляете под удар весь отдел продаж? Или просто не думаете?

Каждое слово било точно в цель. Смирнов сник, его боевой пыл сменился жалкой растерянностью. «Попался, мальчик. Теперь сиди и слушай, как надо работать» .

Лариса повернулась к Козловой. Торжество на лице Алисы померкло. – А вы, Алиса, – начала Лариса мягче, но не менее неумолимо. – Молодец, что закрыли сделку. И на большую сумму. Но. Почему вы не поставили в известность Андрея сразу , как только клиент обратился к вам? Хотя бы письмом? «Андрей, такой-то клиент запросил встречу, пока ты в отъезде. Буду вести, держу в курсе». Элементарная вежливость и профессиональная этика. Вместо этого вы предпочли сыграть в тихую сапу. Надеялись, что Андрей не заметит? Или что он обрадуется, вернувшись из отпуска?

Козлова потупила взгляд.

– Вы создали ситуацию конфликта там, где его можно было избежать. Вы получили свой бонус, а отдел получил скандал и потерю доверия между коллегами. Выгодный обмен?

Она сделала паузу, давая своим словам впитаться. Тишина в отделе была абсолютной. Можно было услышать, как жужжит процессор в чьем-то компьютере.

– Итак, резюмирую, – голос Ларисы вновь зазвучал четко и громко, на всю комнату. – Андрей Смирнов. Вы допустили ряд стратегических ошибок в работе с клиентом и его сопровождении во время вашего отсутствия. Ваша истерика – непрофессиональна и наносит ущерб репутации отдела. В качестве… учебного пособия, вы пишете подробный разбор этой ситуации: где ошибся, что нужно было сделать иначе. Срок – до конца дня. Олег Борисович, – она посмотрела на начальника отдела, – это ваша зона. Проследите. И внедрите, наконец, четкий регламент передачи клиентов на время отсутствия менеджера. Чтобы больше не было таких… импровизаций.

Борисович кивнул, как марионетка.

– Алиса Козлова, – продолжила Лариса. – Вы формально не нарушили правил. Но ваши действия были неэтичны по отношению к коллеге и спровоцировали конфликт. Бонус за сделку вы получаете. Но… – она сделала эффектную паузу, – …в этом месяце вы берете на себя обязанность вести самого «сложного» нашего клиента, того самого старикашку Носова, который вечно ноет и меняет условия. Без помощи Андрея. Считайте это тренировкой терпения и напоминанием о важности командной работы. А еще – приносите Андрею кофе. Сейчас. И хороший. Не ту бурду из автомата.

В голосе снова мелькнул сарказм.

Козлова кивнула, сглотнув. Смирнов мрачно бубнул: «Спасибо, Лариса Дмитриевна».

– Не за что, – парировала Лариса. – Рабочий процесс восстановлен? Отлично. Теперь – все за работу. И помните: следующий, кто устроит подобный балаган, будет разбирать личные дела в архиве. Вручную. За последние десять лет. Доброго вам дня.

Она развернулась и вышла из отдела, оставив за собой гробовую тишину, быстро сменяющуюся нервным перешептыванием. Ее каблуки вновь зацокали по коридору. Она чувствовала на себе десятки взглядов – испуганных, восхищенных, недовольных. «Грымза отработала. Теперь пусть переваривают» . Она уже представляла, как через пять минут по корпоративному чату поползут мемы и пересказы этого разгрома.

А за стеклянной стеной переговорки №3, куда он зашел перед совещанием с инвесторами, стоял Глеб Бармин.

Он пришел сюда за минуту до начала разборки, чтобы просмотреть последние цифры. И стал невольным свидетелем всего действа – от первого крика до финального аккорда Ларисы Орловой. Он слышал все . Через тонкую стеклянную перегородку.