— Трубку принеси, — велю Мане. Она, виляя бедрами, бежит в коридор и возвращается с моей сумкой. Поспешно на нервяках открываю маленькое отделение. Выуживаю сотовый.

— Да, мама, слушаю, — выдыхаю в трубку. А в ухо мне бьется мамин плач.

— Коля, сынок, отец умер.

— Я в Москве, мам. Сейчас буду, — подскочив с кресла, рычу в трубку. — Что произошло? — роняю порывисто.

— Я не знаю. Он что-то прочел в телефоне и схватился за сердце. Скорая не успела…

— Я уже еду, — повторяю еще раз. Застегиваю на ходу брюки, одеваюсь торопливо. И уже хочу выскочить за дверь, как в прихожую выходит Маня. В тугих джинсах и простой белой футболке. Собранная, серьезная и очень скромная.

— Я поведу тачку, Коля, — заявляет она, накидывая ветровку. — Тебе сейчас за руль нельзя.

— Да, ты права, — соглашаюсь устало. И неожиданно чувствую благодарность к Мане Гусятниковой. Я не один. Она рядом.

Глава 50

Глава 50

Отец. За ним мама. Потом Нинкина сестра. Ируськины болячки и Борькин перелом левой ноги. И если бы не Маня, я точно поехал бы крышей.

А так мне удалось выстоять. И как-то собрать воедино мою расхристанную, словно драная фуфайка, жизнь. В Реджистан я больше не ездил. Да и бывая в Дубае, к Давлеевым не заглядывал. Они первое время звонили. Но я то ли от собственного бессилия, то ли устав от пустых разговоров о Нине, не брал трубку. А потом и вовсе поменял номер сотового.

Время от времени, соскучившись по жене, я открываю светскую хронику Реджистана и окрестностей и смотрю на шейху Мунису.

Похожа, очень похожа. Но это не она, не моя Нина. Листаю, смотрю фотки, чтобы окончательно не свихнуться и не лезть на стенку.

Привычно пялюсь на снимки со свадьбы. Красавица-невеста в бриллиантовой диадеме и в платье какого-то великого дизайнера вместе с мужем дает клятвы в богато украшенном зале. И я вижу, как светятся счастьем глаза шейха. Любит он свою кузину, и даже скрывать не пытается. На других фотографиях шейх держит на руках наследника в кружевных пеленках. А к Мунисе прижимается девочка, примерно такого же возраста, как наша Ируська.

«Ребенка не обманешь», — мелькает в голове странная на первый взгляд мысль. Будь рядом с девочкой моя Нина, чужая женщина, не знающая языка, то на лице девчушки не было бы радостной улыбки. Значит, своя. Местная эта Муниса.

Листаю дальше, пропускаю снимки, где госпожа шейха встречается с народом. Толстенькая, пузатенькая и очень серьезная. А потом новые фотки. Шейх Реджистана стал счастливым отцом близнецов.

Лазиза и Каюм.

И снова все улыбаются и радуются.

«Сколько ей лет?» — открываю википедию. На семь лет младше Нины. Может рожать каждый год. А моя жена, даже когда Ируську рожала, была старородящая и сказала тогда:

— Все. План выполнен. Больше никаких детей.

«Не она», — в который раз повторяю себе. Закрываю сайты, а потом возвращаюсь к ним снова.

На этот раз кто-то в пабликах выкладывает сухой перевод объявления королевского дворца Реджистана. У шейха родилась еще одна дочка. Лейла. Но ни фотографий, ни хвалебных од. Ничего.

Только глаза родителей в один момент становятся печальными и больными, будто что-то связало их по рукам и ногам. А дальше следуют заметки в новостях. Сколько и какому госпиталю перечислил шейх Рашид.

Больной ребенок, все понятно. Никто не застрахован от врожденных пороков. Даже короли.

Тру затылок и неожиданно для себя стираю из избранного все заметки и ссылки. Удаляю файлы и досье. Будь это Нина, она нашла бы способ и связалась с нами. А следить за чужой бабой… Ну на фиг!

А когда через девятнадцать лет после исчезновения Нины мой сын собирается ехать в Дубай за матерью, только пожимаю плечами.

— Поезжай, — рассматривая с террасы ресторана купол Исаакия, замечаю спокойно.

«Ничего не найдешь, хоть проветришься», — добавляю про себя горько. Если я не нашел по горячим следам, то через двадцать лет — без вариантов.

— Степан говорит, видели женщину похожую. — с азартом пересказывает разговор с Иркиным мужем. Ясен пень, тому хочется войти в семью. Заслужить наше уважение.

— Где? — бросаю отрывисто. Закуриваю, стараясь скрыть шарахающие по сердцу нервяки.

— В Дубае живет… Жена какого-то из шейхов, дальних родственников правящей династии.

«Нет там никого», — усмехаюсь криво. А вслух роняю негромко.

— Держи меня в курсе.

Где-то через неделю Борька звонит мне из Реджистана и радостно вопит в трубку.

— Я нашел ее, папа! Нашел!

У меня останавливается сердце. Значит, все-таки она. Муниса. Моя Нина.

— Ты виделся с ней? — вырывается резкий хрип из горла. — Как она себя чувствует? Где живет? — ломаю комедию и ни в коем случае не хочу признаться, что я два десятка лет наблюдал за собственной женой и умудрился не признать ее.

Идиот.

И со свадьбы сбежал. На Манькину матильду польстился. Побежал, как кролик дурной. Трахаться. Трахаться…

— Да я бы сказал, хорошо она живет. Очень хорошо. Любимая жена шейха Рашида и мать наследника престола.

— А почему не давала о себе знать? Даже не позвонила ни разу? — оседая, хватаюсь за сердце. Значит, все-таки измена. Где-то моя Нина снюхалась с богатеньким Рашидом и поменяла свою жизнь. Даже шубу норковую в общественном туалете забыла.

Да и зачем она ей?

— Вечером буду на аудиенции и все узнаю, — грубовато заявляет сын. — Но Степке по-любому спасибо. Я ему уже сказал, что мы его в семью приняли. Прохиндей, конечно, каких поискать…

— Но Ира любит его, — сворачиваю на безопасную тему.

— Что там, Колечка? — выглядывает из кухни Маня.

Я упирался до последнего. Но когда понял, что Нину мы так и не найдем, объявил ее без вести пропавшей и женился на Марии. Кто как не она была со мной эти годы?

— Нина нашлась, — роняю, не вставая с дивана. Даже пошевелиться больно. Приступ у меня, что ли?

— Что? — изумленно ойкает Маруся и выпускает из рук кастрюлю, которую натирала до блеска.

— Нина. Нашлась, — тяжело поднявшись на ноги, бреду к супруге. И рассуждаю в панике. Что теперь делать? Брак с Марусей любой суд посчитает ничтожным.

«Впрочем, как и Нинкин союз с шейхом, — думаю зло. И добавляю в сердцах. — Хорошо устроилась, сука. Оставила меня с детьми, а сама с шейхом кувыркалась».

— Нашлась? Правда, нашлась? — охая, оседает на пол Маруся. — Где она была все это время?

— Замуж за шейха вышла. Нормально себя чувствовала, — усмехаюсь криво.

— За шейха?! — словно идиотка, переспрашивает Маня. А на самой и лица нет. Бледная, испуганная, и в глазах ужас. — Как за шейха?

Зажав рот ладонью, несется в сортир. Рвет, склонившись над унитазом. Приношу жене воду и полотенце. Приобняв за плечи, веду в спальню.

— Я чем-то отравилась, — всхлипывает Маня. — Очень плохо мне, Колечка.

— Полежи, — накрываю одеялом. На всякий случай подставляю таз и выхожу на балкон. Затягиваюсь сигаретой и пытаюсь понять, что могло вызвать такую реакцию у Маруси?

Перепугалась, что я ее брошу, когда Нина вернется? Или она была в деле? А я все прохлопал?

Глава 51

Глава 51

— Там твой сын приехал, — сообщает шепотом Таня, как только я выхожу от Лейлы.

Моя самая младшая дочь тяжело больна. Врожденная аномалия почек не поддается лечению. Хотя мы стараемся. Самые современные лекарства, постоянный уход, диализ почек, позволяющий дочке жить, и бесконечная любовь всех членов семьи.

Нет сил вспоминать, что мы пережили с Рашидом, когда узнали страшный диагноз. А кроме тяжело больной малышки еще трое детей на руках.

Няньки, прислуга! Это все хорошо, но не то!

Даже сейчас, когда дети выросли, я стараюсь уделить внимание всем. Всем своим детям!

Ире и Борику тоже.

Естественно, сразу понимаю, о ком идет речь. Али и Каюм не нуждаются в секретности. Тут их дом.

— Борик здесь, — охаю испуганно. Как нашел меня? И что мне ему говорить? Но в любом случае я хочу с ним встретиться. Но когда и как? И разрешит ли муж? Рашид даже спустя двадцать лет не смилостивился. Все так же запрещает мне ехать в Москву. Да я и сама не рвусь.

Из-за Лейлы. Вся жизнь крутится вокруг нее. Лучшие врачи, лучшие курорты и оборудование, которое Рашид закупает сразу же, как только появляются релизы главных медицинских университетов мира.

О Борике и Ирочке я знаю все. Помогаю чем могу через Алию. Но если есть шанс увидеться, разве я его упущу?

— Рашид, — заслышав знакомые шаги, поворачиваюсь к мужу.

— Что, Муниса? — подойдя ко мне почти вплотную, муж привычно целует меня в висок.

— Борис приехал. Он здесь, во дворце, — обнимаю мужа, заглядываю ему в лицо. — Позволь нам встретиться. Пожалуйста! Никто ничего не узнает.

Рашид спокойно убирает мои руки со своих плеч, демонстративно отходит в сторону. И подойдя к окну, становится ко мне спиной. Думает.

Решает, как отказать.

Сейчас запрет в спальне и приставит охрану. С него станется.

Слезы бегут ручьями по щекам. Размазываю их и молчу. Напротив, прижавшись к стене, стоит моя Таня. Верная помощница и подруга. Смотрит на меня вопросительно. Дескать, ну что же ты, Нинок? Нафига проболталась?

Но за многие годы жизни с Рашидом я точно знаю, что от него ничего не укроется. Шейх знает все. Все, что творится в самом дальнем уголке его королевства и даже в пустыне, где из живых существ только ящерки и тушканчики.

Муж молчит. В ужасе боюсь произнести хоть слово.

И в глубине души опасаюсь, что Борис так и не дождется меня. Уйдет. Решит, будто его разыграли. А мне бы повидать его! Прижаться щекой к сильному плечу. Просто обнять. Своими глазами увидеть, как возмужал мой мальчик. Может, тогда на сердце станет легче, и многолетняя рана зарубцуется.