Глава 30
В поисках работы Наташа пошла по пути наименьшего сопротивления. Наотрез отказавшись от предложения отца Аллы работать в одном из его магазинов, она просто-напросто купила газету объявлений и, отыскав в ней раздел «Требуются», позвонила по первому же телефону. Но, услышав, какую там предлагают зарплату, вежливо поблагодарила за справку и повесила трубку.
Нет, она вовсе не искала золотых гор и бриллиантовых россыпей. Однако предполагала, что на новом месте жалованье должно быть по крайней мере сравнимо с той суммой, какую она получала в «Эдельвейсе». Работать почти даром она все-таки не хотела. Слишком сильно отпечаталась в ее душе нищета, в которой она провела большую часть своей жизни.
Наконец, позвонив еще в несколько фирм, Наташа договорилась о встрече на завтра. Теперь следовало подумать о том, как она будет выглядеть. Наташа уже знала, что в солидных фирмах обращают большое внимание на внешность сотрудников. Какая-нибудь тетеха с немытыми волосами и тумбообразной фигурой не имела там ни малейших шансов, будь она хоть семи пядей во лбу. И руки. Лак на ногтях необязателен для бухгалтера, но общий вид должен быть ухоженным.
Наташа внимательно пересмотрела свой гардероб. Ну, выбор невелик, решила она, однако можно одеться вполне прилично: и сдержанно, и в то же время элегантно.
Разобравшись с этим вопросом, Наташа включила телевизор. Читать она сейчас была не в состоянии, а вот какой-нибудь отвязный боевичок мог помочь ей отвлечься от тяжелых мыслей.
Но как нарочно, по всем каналам шли исключительно любовные драмы. А Наташе и своей собственной проблемы хватало за глаза. Так что телевизор пришлось выключить.
День казался бесконечным. И, в конце концов, рассердившись и на себя, и на медленно текущее время, Наташа оделась и вышла на улицу, чтобы немного погулять и забыться.
В городе отчаянно пахло весной. Влажный ветерок бродил по узким улицам Петроградской стороны, иногда взбодряясь и набрасываясь на пешеходов из-за угла. По низкому небу стремительно неслись рваные темные тучи, но дождя не было. Наташа не спеша вышла на Каменноостровский проспект и побрела к Неве. Теперь ветер дул ей в лицо, и Наташе это нравилось. Ее как будто промывало насквозь этим мартовским ветром, из глубины души поднималось давно забытое желание, прежде всегда возникавшее у Наташи в такую погоду, — желание уехать куда-нибудь далеко-далеко, в неведомые страны, на острова Зеленого Мыса, или в Гималаи, или в Австралию… Впереди маячила телевизионная башня. Оттуда виден весь мир…
Наташа внезапно остановилась, секунду-другую колебалась, а потом резко развернулась и пошла обратно. Сейчас она напишет наконец письмо в Польшу, своей незнакомой тетушке. Пусть Польша и не слишком экзотическая страна, но ведь тетя Нина живет в предгорьях Карпат… а это так интересно!
Письмо, за которое Наташа не могла взяться так долго, было написано за каких-нибудь полчаса. Но фотографий, чтобы вложить в конверт, не нашлось. Все те снимки, что имелись в доме, были намертво приклеены к толстым картонным листам старых альбомов. Наташа пожалела о том, что до сих пор не последовала совету Аллы и не отдала в реставрацию хотя бы несколько отпечатков. И кстати, могла бы и сама сфотографироваться, чтобы хоть собственную физиономию послать тетушке. Ну, в следующий раз.
Наташа снова оделась и отправилась в ближайшее почтовое отделение. По дороге она вдруг обратила внимание на фотоателье, расположенное совсем недалеко от се дома. «Надо же, — подумала Наташа, — какая я невнимательная! Никогда не были нужны фотографии, кроме как на паспорт, — вот и не замечала, что рядом есть фотоателье».
Не долго думая она вошла в дверь салона. Тепло, тихо, ни души… Диванчик в маленьком холле, несколько кадок с пальмами. На стенах — множество портретов и городских пейзажей. И огромные фотографии кошек и собак. Наташа улыбнулась, увидев среди этого зверинца мордочку тойтерьера. Точь-в-точь такой, как у Лидии Кирилловны… А рядом с ним — лист с расценками на фотоработы. Недешево. Но вполне приемлемо, решила Наташа. Денег у нее было достаточно. Она не тратила и половины своей зарплаты, а остатки относила в Сбербанк. И на счету Наташи скопилась уже приличная, по ее представлениям, сумма. Так что расход на фотопортрет можно было вообще не считать расходом.
Из-за тяжелой портьеры бесшумно вышел мужчина средних лет. В старых джинсах, в потрепанном горчичном пуловере, из-под которого, впрочем, выглядывал воротничок безупречно чистой голубой рубашки.
— Добрый день. Желаете сфотографироваться? — тихо спросил он.
Наташа вздрогнула и обернулась.
— В общем, да… а как долго ждать результата?
— Как скажете. Если вам нужно срочно — сделаю минут за сорок.
— Нужно, — кивнула Наташа.
— Тогда вон там приведите себя в порядок. — Мужчина показал на другую портьеру.
За ней скрывалась небольшая квадратная комнатка с огромным зеркалом. Тут же стояли вешалка для верхней одежды, пуфик, кресло.
Наташа сняла куртку и сказала:
— Я готова.
Фотограф удивился:
— А причесаться не хотите?
— Ой…
Наташа вышла из дома без берета, и ветер превратил ее волосы в нечто вроде вороньего гнезда. Порывшись в сумочке и с трудом отыскав расческу, Наташа кое-как пригладила дымчатые пряди и вышла из-за занавески.
— Сюда, пожалуйста, — едва заметно улыбнувшись, пригласил фотограф.
Наверное, это была самая обычная студия, но Наташу она поразила просто потому, что до сих пор девушка ни разу не заходила в подобные заведения.
Пол просторного помещения был покрыт паласом нейтрального голубовато-серого цвета. За простым стулом, на который внимательно смотрели огромные софиты на черных костлявых ногах и дуло огромной камеры, висела такая же голубовато-серая занавесь — высокая и широкая, без единой морщинки. Она тянулась почти от стены до стены, оставляя лишь узкие проходы в невидимую часть комнаты. А справа и слева, обрамляя съемочную площадку, были расставлены антикварные стулья и козетки — на гнутых ножках, с золочеными бронзовыми накладками, обтянутые атласной тканью разнообразных цветов и рисунков. И еще тут имелись вазы — от гигантских напольных до совсем крошечных, толпившихся на столиках маркетри, и еще Наташа увидела лампу под оранжевым абажуром с черными кистями…
— Как красиво! — выдохнула она, всматриваясь в затейливую фарфоровую ногу лампы. — Зачем у вас тут все это?
— Декор, декор, — пробормотал фотограф, убирая из центра комнаты стандартный стул и устанавливая на его место козетку, обитую атласом нежного салатного цвета. — Оформление, не более того… самое главное всегда в центре…
Наташа удивленно посмотрела на фотографа, не понимая, о чем он говорит. Наверное, это что-то профессиональное.
— Садитесь, пожалуйста, — пригласил Наташу фотограф. — Лучше немножко боком к объективу. И посмотрите, пожалуйста, вот сюда. — Он показал на одну из напольных ваз. — А я примерюсь… посмотрим, как оно… ага…
Глаз объектива вытаращился на Наташу, один из софитов вспыхнул мягким рассеянным светом. Наташа удивилась. Ей казалось, что такие огромные прожектора должны испускать горячие, слепящие лучи…
Фотограф продолжал бормотать себе под нос:
— Нет, ярко, фильтр поменяем, ладно, а может, вообще малого света хватит?
Софит погас, вместо него загорелась одна из небольших ламп, висевших под потолком на длинном кронштейне. Наташа посмотрела на нее. Какой странный свет, чуть серебристый…
— Это фильтры, — пояснил фотограф, понявший невысказанный вопрос девушки. — Фильтры, фильтры… так, а если вы повернетесь в другую сторону?
Наташа послушно повернулась и уставилась на готический стул с высоченной спинкой. Надо же, а она и не заметила сразу этот предмет обстановки. Какой же он черный, этот стул, и даже с виду ужасно жесткий!
Фотограф попросил Наташу еще раз сменить позу, потом еще раз, неоднократно менял освещение, потом вдруг выбежал — и вернулся с охапкой белых роз. Розы он поставил в большую вазу, придвинул к Наташе столик, водрузил на него цветы, снова принялся рассматривать девушку через объектив… потом решил, что столик с вазой тут вовсе ни к чему, и вручил часть цветов Наташе, а остатки просто бросил на козетку рядом с девушкой. И снова навел на нее блестящий глаз объектива. Потом попросил Наташу встать, убрал козетку, розы рассыпал по полу…
Наташа не выдержала и спросила:
— А когда вы снимать-то начнете?
Фотограф выпрямился, уставился на Наташу — и рассмеялся:
— Девочка, да я уже пленку снял и вторую начал!
— Что-о? — недоверчиво протянула Наташа, — Как это? Зачем? Мне нужна только одна фотография!
— Уж вы меня извините, барышня, — мягко сказал фотограф. — Я вовсе не имею в виду, что вам придется платить бешеные деньги. Вы возьмете только те отпечатки, которые вам понравятся. Но вообще-то я думал, вы понимаете, что идет съемка… У вас такая фактура… я просто не в силах удержаться. Пожалуйста, уделите мне еще немножко времени! Или вы спешите? Кстати, меня зовут Виктором. А вас?
— Нет, — смутилась Наташа. — Я никуда не спешу. Меня зовут Наташей… просто я не понимаю, зачем вам это.