— Но ведь не всегда проблема в безответственности, — тихо произнесла Наташа. — А если, например, женщина просто не нашла своего любимого? Почему бы ей не родить малыша для себя? Чтобы было о ком заботиться…
— Разумеется, и такой вариант возможен, — так же тихо ответила Ольга Ивановна. — Только спешить нельзя. Конечно, если женщине уже за тридцать, а она все еще не устроила свою судьбу, — ну да, почему бы и не родить… хотя… Видишь ли, тут снова получается та же самая история. Выходит, что женщина думает только о себе: ей хочется ребенка — и баста. А каково будет ребенку расти без отца? Почему она об этом подумать не желает? Снова чистый эгоизм! Я хочу!
Такая идея Наташе в голову до сих пор не приходила. А ведь и в самом деле, подумала она, каково ребенку без отца? Матери в таком случае придется зарабатывать на двоих, воспитывать малыша ей будет уже некогда, удовольствия от общения с ребенком она не получит, потому что будет слишком уставать… но тогда зачем все это?
— Но и одной так тяжело… — невольно вырвалось у Наташи.
— А может быть, стоит потерпеть и все-таки дождаться своего принца? — по-прежнему тихо поинтересовалась Ольга Ивановна.
— А если он не придет? Тетя Оля, я давно уже чувствую себя какой-то белой вороной. Все девушки встречаются с парнями и совсем не думают при этом о замужестве, просто хорошо проводят время, а я какая-то скованная, веселиться не умею… У вас, конечно, свои взгляды, вы человек другого поколения, может, в годы вашей молодости все было совсем по-другому, но сейчас-то…
Тут Ольга Ивановна вдруг усмехнулась и осторожно погладила Наташину руку:
— Только не подумай, детка, что я такая замшелая особа, которая умудрилась не заметить все эти сексуальные революции и прочие радости молодой жизни. Все знаю, все вижу. И то, что ты на таком фоне вообще умудрилась до двадцати одного года… ну, это уже само по себе чудо. Так пусть и дальше творятся чудеса, девочка! И явится твой рыцарь на белом коне, и увезет тебя в сказочную страну…
Глава 36
Остаток воскресного дня Наташа провела в размышлениях. С одной стороны, все это выглядело немножко смешно: Лидия Кирилловна, вылетевшая из подъезда с Цезарем и набросившаяся на тетку из «форда», тетя Оля, всячески старающаяся внушить, что не надо торопиться, не надо бросаться в необдуманные авантюры… Старая гвардия на страже невинности! Но с другой стороны, конечно же, забота престарелых дам до слез трогала Наташу. Да ведь любому человеку приятно, когда о нем тревожатся, когда желают ему добра — искренне желают, а не только делают вид. И Наташе не хотелось обманывать доверие этих женщин… и доверие Аллы тоже, caмo-собой.
Все они знали, что Наташа любит Андрея. И, ни слова не говоря о нем самом, почему-то дружно уговаривали Наташу не спешить…
Наташа вздрогнула и едва не уронила чашку, которую уже полчаса пыталась помыть, но как-то все не получалось — она просто стояла перед кухонной мойкой, держа эту самую чашку и уставившись в стену перед собой…
Неужели…
Нет, не может быть!
Но как еще объяснить все эти намеки, недомолвки, уговоры?…
Неужели он решил развестись с Нелли Дмитриевной?
Невозможно поверить. Просто невозможно. К тому же… к тому же развод вовсе не будет означать, что Андрею нужна именно она, Наташа. Да, он прислал ей цветы в день рождения, ну и что? Обычный жест вежливости, ничего особенного.
Но в глубине души Наташа уже понимала, что это не было жестом вежливости. В ее памяти постепенно всплывали многие мелкие события, на которые она прежде просто не обращала внимания, которых не замечала… Там, в фирме «Эдельвейс», в последнее время она то и дело ловила на себе странные взгляды Нины, и Элизы Никаноровны, и других сотрудников… А тот достопамятный день Восьмого марта? У Наташи лишь теперь достало мужества проанализировать все то, что произошло до появления взбешенной красотки Нелли Дмитриевны. Секретарша тогда проделала весьма ловкий маневр, заставив Наташу приблизиться к Андрею… и в его глазах промелькнуло нечто… нечто…
А потом ворвалась его жена. Но ведь она, наверное, не стала бы устраивать такой безобразный скандал, если бы у нее не возникли вполне определенные подозрения… а значит, Андрей сам дал повод к этому… возможно, невольно, нечаянно…
Цветы. Если честно, разве это похоже на простой жест вежливости?…
Конечно, нет.
И все равно Наташа не могла поверить. Не могла — и все.
Ей ужасно захотелось напроситься в гости к Лидии Кирилловне и осторожно навести разговор на Андрея… а вдруг он в самом деле разводится? Но Наташа тут же одернула себя. А если нет? Вот уж глупо она будет выглядеть! Лидия Кирилловна, пожалуй, примет ее либо за полную идиотку, либо за наглую соискательницу богатств сына…
Наташа принялась бесцельно бродить по квартире. Заглянула в прихожую, в ванную… постояла у окна в гостиной… а потом вдруг, сама не зная как, очутилась в пустой комнате, предназначенной для спальни. И представила широкую красивую кровать с двумя большими мягкими подушками и шелковым одеялом, под которым было бы так хорошо спать вдвоем…
Глаза Наташи наполнились слезами, в носу защипало. И, сев на пол посреди пустой спальни, она разрыдалась в голос. «Андрей, Андрей, если бы все это было правдой… я готова ждать сколько угодно, только скажи, что я нужна тебе…»
* * *
Утром на рабочем столе Наташи снова лежал букет от Петренко. И впервые Наташа, вместо того чтобы сразу же сунуть цветы в мусорную корзину, взяла их и задумалась, рассматривая голубые гвоздики. Какая пошлость — красить цветы… Голубых гвоздик не существует, это просто белые, которые поливали каким-то особым составом. Ну и пусть бы белыми оставались, гораздо приятнее для глаза. Вечно этот Петренко выбирает что-нибудь такое… неестественное. Наверное, думает, что так впечатление будет сильнее. Да и сам главный менеджер тоже фальшив насквозь. Работает он, конечно, замечательно, иначе бы не добрался до таких высот, но как человек… нет, как человек он нехорош. Но настойчив. И ждать умеет.
Вздохнув, Наташа бросила голубые гвоздики в корзину и принялась за работу, не заметив того, что три остальные сотрудницы бухгалтерии внимательно наблюдали за каждым ее жестом. Всем было интересно, чем закончится эта история. С одной стороны, женщины сочувствовали Наташе — девочка молодая и явно не в меру наивная, наверняка не устоит, в конце концов, перед опытным сердцеедом… а с другой — Петренко многим в фирме нравился, поскольку был действительно хорошим менеджером и работать с ним было легко и выгодно. А он, похоже, всерьез запал на эту зеленоглазую крошку… И тем вызывал сочувствие.
Но Наташу не интересовали чувства Петренко. Ее мучило совсем другое. Когда она узнала, что ее подруга ждет ребенка, она поняла, что тоже хочет маленького… так хочет, что готова ради него на все. И если ей не суждено иметь детей от Андрея, то почему бы не…
Мать-одиночка. Наташа так и этак вертела в уме эти слова, эту картину… Мать-одиночка. Целями днями на работе. Ребенок заброшен. Его воспитывают чужие люди в яслях, потом — в детском садике… Как они на него влияют? Что закладывают в крошечный слабый умишко? Что он там услышит, увидит, что отпечатается в его нежной душе? Она не сможет наблюдать за каждым его шагом, она вообще не увидит, как он растет, развивается… все это достанется посторонним, равнодушным, по сути, женщинам, получающим жалованье за свою работу… Тогда какой смысл рожать этого ребенка?
И все равно — так хочется…
Так хочется прижать к себе крошечное теплое тельце, услышать жалобный плач, увидеть ясные детские глазки, устремленные на лицо мамы… Мама… Какое сладкое слово! Лучшее слово в мире… вот только кого малыш назовет папой?
Когда Наташа вышла с работы, она и сама не заметила, как ноги понесли ее в центр, на Большую Конюшенную… и опомнилась лишь тогда, когда обнаружила, что стоит перед магазином напротив ДЛТ, на углу Волынского переулка. «Все для малышей и будущих мам»…
Наташа долго смотрела на розовую кружевную колыбельку, висевшую в витрине, — как уютно было бы в такой колыбельке ее маленькой дочурке… А игрушки! Каких только нет игрушек в этом магазине да и в любом другом! Наташа вспомнила своих жалких пластмассовых кукол со свалявшимися волосами. Она даже не могла сама сшить им платьица, потому что ей этого не позволяли. «Читай книжки, незачем заниматься всякими глупостями…» А ей так хотелось нарядить своих беглых подружек… Но постепенно она привыкла читать, потому что ей по-настоящему нечем больше было заняться. Нет, ее дочка будет иметь все. И будет играть так, как играни все маленькие девочки, и будет шить платьица куклам, если ей того захочется, и вязать им шапочки, если захочет, и вышивать, и варить обед в смешных маленьких кастрюльках… А если уродится умницей и пожелает сидеть над книжками или за компьютером — что ж, это будет ее собственный выбор. Наташа ничего не будет навязывать своим детям… никогда.
Тяжело вздохнув, Наташа побрела к метро.
Хватит мечтать. Пора домой.