У неё вырывается сдавленный смешок.

— В твоих мечтах.

Она спрыгивает со стола и идёт к двери, через которую вошла. Мне требуется всего лишь одна команда, чтобы заблокировать её.

Александра в ярости поворачивается ко мне.

— Открой.

Я поворачиваю своё кресло так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу.

— Докажи, что я могу тебе доверять.

— Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я разделась?

Я бросаю на неё испепеляющий взгляд.

— Как уже говорил, меня интересует не твоё тело, а твой разум.

Её взгляд скользит вниз, к моей промежности. Мой член твёрдый. Выпирает. Она качает головой и резко смеётся.

— Прости за прямоту, но мне трудно поверить.

Я высокомерно задираю голову, а потом поддразниваю её.

— Ты тоже испытываешь сложности в моей компании, или это просто страх?

Я замечаю, как по её телу пробегает лёгкая дрожь. В её взгляде читается непокорность. Мы оба понимаем, что приближаться ко мне — не самая лучшая идея, но она всё равно идёт вперёд. Она идёт босиком, почти обнажённая, но с высоко поднятой головой.

— Сядь, — приказываю я ей.

Она растерянно оглядывается по сторонам. Кроме дивана в конце комнаты, и кресла, которое занимаю я, альтернатив нет.

— Куда, по-твоему, я должна сесть?

Я постукиваю рукой по бедру, призывая её подойти ближе. Возбуждённый румянец заливает её лицо, но она не сопротивляется. Она садится ко мне на колени и берёт в руки клавиатуру.

— Чего ты ожидаешь от меня?

И снова она не спрашивает. Она бросает мне вызов.

И я чувствую, как член набухает.

— Мне нужно, чтобы ты просмотрела некоторые отчёты.

Она громко пыхтит, когда не может получить доступ к компьютеру.

— Экран заблокирован. Какой пароль?

Я кладу руки ей на бёдра и наклоняюсь вперёд, чтобы прошептать на ухо.

— Пароль — «Ханна».

Александра едва заметно вздрагивает, не знаю, то ли от близости, то ли от удивления. Она поворачивает голову, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Кто такая Ханна?

Мои руки скользят по её бёдрам, поглаживая их.

— В твоих словах я слышу нотки ревности?

С разочарованным вздохом она отводит пальцы от клавиатуры и обхватывает ими мои запястья. Когда Александра пытается оттолкнуть меня, я ещё сильнее притягиваю её к себе, она прижимается спиной к моей груди. И тут же пытается вывернуться. Это ошибка, потому что в итоге она возбуждает меня всё сильнее и сильнее.

Она тоже находится на грани. Её дыхание учащённое. Прерывистое. Мои джинсы влажные от того, насколько она мокрая. Я вижу, как её соски проступают сквозь ткань футболки.

Когда она выгибает спину, она словно просит меня прикоснуться к ней. И я не могу устоять. Я кладу руку на её обнажённое бедро. Её кожа такая мягкая, что, когда я сжимаю её, мои пальцы сразу же погружаются в её тело.

— Тебе нечего опасаться, — шепчу ей на ухо. — Между мной и Ханной были чисто платонические отношения.

— Как и со мной.

Жестокая улыбка кривит мои губы, когда я возражаю ей.

— Дело времени.

Александра ругается, а потом впивается ногтями и пыхтит:

— Так не пойдёт. Я не смогу выполнить твою просьбу, если ты не оставишь меня в покое!

— Я думал, ты обучена работать под давлением.

Она снова пыхтит, всё громче и громче.

— Не под таким давлением.

С улыбкой на лице я убираю руки от её тела и кладу их на подлокотники кресла.

Александра, безусловно, мастер своего дела, поскольку она быстро восстанавливает концентрацию, в отличие от меня. Пока она просматривает отчёты, которые я оставил на экране, она успевает даже задать мне вопрос.

— У этой Ханны есть фамилия?

— Больше нет.

— Она ... важна для тебя, верно?

Поскольку я не отвечаю, она давит на меня.

— Это имеет какое-то отношение к тому, что ты просишь меня сделать?

— Это связано с тем, кто я есть.

Александра внезапно замирает, будто я дал ей пощёчину. После минутного колебания она поворачивается и смотрит на меня.

— В каком смысле?

Я достаточно долго наблюдал за Александрой, чтобы понять, что она за человек.

Когда она чего-то хочет, её невозможно переубедить. Игнорирование вопросов только делает её ещё более напористой и любопытной.

Если не хочу, чтобы Александра самостоятельно раскрыла тайны моего прошлого и узнала то, что хочу от неё скрыть, у меня есть только один вариант.

Я должен рассказать ей об этом.

ГЛАВА 23

АЛЕКСАНДРА

Чем больше наблюдаю за Томасом, тем меньше его понимаю.

Наверное, это нормально. На протяжении долгого времени он вёл двойную жизнь, скрывая свою истинную сущность от самых близких людей. Верить его словам — не только неправильно, но и опасно. И всё же я здесь, пытаюсь понять, что скрывается за его словами, и ищу в его взгляде хотя бы намёк на правду или ложь.

— Ханна изменила мою жизнь. В буквальном смысле.

Хотя это трудно, изо всех сил стараюсь не обращать внимания на жгучую ревность, разъедающую меня изнутри.

— Продолжай.

Томас почти не двигается. Когда он засовывает руку в карман, я вздрагиваю. Он делает глубокий вдох, прежде чем продолжить.

— Я полюбил её с первого взгляда, ещё до того, как она заговорила. Я пообещал себе, что буду защищать её от всего и всех, даже ценой собственной жизни. — Глаза Томаса темнеют, предвещая, что-то ужасное. — Так я и сделал, Александра. Ради неё я убил Томаса и стал Аидом. Но этого было недостаточно.

Ком в горле увеличивается всё больше и больше, пока становится невозможно дышать. Я отворачиваюсь, испытывая неловкость.

— Ты, должно быть, очень её любил.

Пальцы Томаса легонько касаются моего лица.

Они призывают меня повернуться и посмотреть на него.

— Я всё ещё люблю её. Очень сильно. Но не так, как ты думаешь.

Во мне бушует столько чувств, что голова кружится. Томас признался, что любит Ханну, что влюбился в неё ещё до того, как она заговорила с ним, но при этом сказал, что никогда не прикасался к ней.

С другой стороны, он не может перестать прикасаться ко мне.

Я обхватываю пальцами его руку и отталкиваю от себя.

— Кто такая Ханна?

— В прошедшем времени. Была. — поправляет он меня.

По моему телу пробегает холодок: инстинкты подсказывают, что с ней случилось что-то ужасное.

Я прочищаю горло и повторяю вопрос.

— Кем была Ханна?

Если возможно, его глаза становятся ещё темнее.

Поскольку он не отвечает, я надавливаю на него.

— Она была твоей девушкой?

— Она была моей сестрой.

Внезапно, всё приобретает смысл. Перед глазами мелькает образ безымянной могилы, которую я видела на кладбище. На мгновение я почти вижу, как он протягивает руку, чтобы возложить на могилу свежие цветы.

Асфодели.

Моё сердце начинает биться быстрее, и я испытываю такие сильные чувства, что всё тело словно покалывает. Сжимаю кулаки, пытаясь сдержать эмоции. Я хочу верить ему, очень хочу. Но боюсь, потому что эта физическая связь, которую ощущаю, влияет на мои эмоции и мешает мне мыслить ясно. Как бы трудно ни было, я стараюсь держаться за то, что знаю.

— В твоём досье нет упоминания о сестре.

— Знаю. — Он снова нежно гладит меня. — Я удалил информацию о ней из всех архивов, физических и цифровых. Ты не найдёшь никаких упоминаний о ней ни в интернете, ни где-либо ещё.

— Почему?

Когда он не отвечает, я накрываю его руку своей. Могу ощутить напряжение под его кожей. Боль. Беспомощность.

Ярость.

Моё дыхание учащается, но я не отступаю.

— Что с ней случилось.

Несмотря на желание, Томас не убирает руку.

— Она исчезла в одночасье.

— Когда?