И самый главный вопрос, который она боялась себе задать.
От этих мыслей по коже побежали мурашки.
Лука отсутствовал уже несколько дней. Маша сидела в гостиной, делая вид, что увлечена книгой, хотя на одной странице застряла уже минут двадцать. Каждый звук за дверью заставлял её сердце подпрыгивать.
Скрип ключа в замке заставил ее на секунду замереть. Лука вошёл неторопливо, снял пиджак и повесил его на спинку кресла. В комнате сразу стало тесно от его присутствия.
— Тишина, — сказал он, глядя на Машу. — Неужели сегодня без сцен?
Она захлопнула книгу, положила её рядом.
— У меня выходной, — тихо ответила Маша.Лука хмыкнул, шагнул ближе.
— Вот как? Надеюсь, это не временное затишье перед бурей.— Не знаю, — она выдержала его взгляд. — Может, просто надоело.
Он остановился рядом, его тень упала на её лицо.
— Надоело воевать?— Надоело доказывать, что я не вещь, — бросила Маша чуть резче, чем хотела.
Лука прищурился, но не ответил сразу.
— Хорошо, — произнёс он наконец, его голос был спокойным, но опасно низким. — Так даже лучше.Они смотрели друг на друга ещё несколько секунд, и Маша вдруг поняла, что не может дышать.
Лука выпрямился, словно что-то решив, и направился к двери.— Доброй ночи, — бросил он через плечо.
Дверь за ним закрылась, и Маша с шумом выдохнула, только теперь заметив, что всё это время задерживала дыхание.
«Временное затишье пере бурей..», — эхом отозвались его слова.
Она уткнулась лицом в ладони и тихо рассмеялась, нервно, почти зло.
— Чёрт, да что со мной не так? — пробормотала она.Лука стоял у окна в своей комнаты и смотрел на ночной город. Но он не видел его перед глазами, в голове наконец созрел идеальный план..план действий.
Желание. Вот что это было. Примитивное, животное желание, вспыхнувшее к этой девушке... словно из другого мира. Оно было неудобным, несвоевременным и раздражающим своей навязчивостью. Оно отвлекало его, нарушало привычный, идеально отлаженный ход вещей.
Лука поймал себя на том, что постоянно ищет её взгляд, мысленно возвращается к тому, спонтанному поцелую в клубе. Все это было слабостью, а слабостей он не прощал, ни себе, ни другим.
Решение было пришло с полной ясностью, как единственно верный ход в сложной партии. Эту проблему, эту вспышку плоти нужно было устранить. Легко и эффективно.
Уголки его губ дрогнули в подобие улыбки, но в глазах не было ни тепла, ни ожидания. Был лишь холодный, отполированный расчет.
Лука повернулся от окна, и его взгляд упал на дверь, за которой сейчас находилась Маша.
18.
18.
На другой день Лука появился на пороге её комнаты без стука, как хозяин, привыкший чувствовать себя владельцем всего вокруг. Маша с утра сидела за ноутбуком, погруженная в подсчеты, полученные ранее от менеджера, для нового крупного заказа праздника, раскладка бюджета требовала полной концентрации. Сидя на кровати в удобном домашнем костюме, она удивленно вскинула бровь, увидев Луку, ее большие очки для чтения почти съехали набок.
— Привет. Ты что-то хотел? — она вопросительно посмотрела на него.
Лука был одет не в свой привычный строгий костюм, а в темные дорогие джинсы и простую черную футболку, облегавшую торс, выдавая рельеф мышц. Этот неформальный вид сбил Машу с толку куда сильнее, чем его внезапные визиты в пиджаке и при галстуке.
— Сегодня ты принадлежишь мне, — заявил он, облокотившись о косяк двери. В его голосе звучали нотки неоспоримого приказа, но смягченные легкой, почти игривой улыбкой.
Маша как раз заканчивала просматривать смету и последним щелчком по клавише отправила письмо с согласованием менеджеру Анне. Отложив ноутбук, она скептически улыбнулась.
— Сегодня ты в настроении? Интригующее начало. И куда это мой внезапный владелец решил меня забрать?— Как насчет добавить в твою жизнь немного адреналина? В Монцу. Хочу отвезти тебя на автодром..— ответил он, и его глаза, обычно холодные, вспыхнули азартным огоньком.
Маша невольно поморщилась. Скорость, гонки, рев моторов - всё это было из чужой, агрессивной вселенной, к которой она не чувствовала ни малейшей тяги.
— Гонки? Пожалуй, я пас, Лука. Я не особый фанат подобного, если честно. Предпочитаю более спокойные виды… сломать себе шею, не знаю..может быть лошади или придумай еще что-нибудь? — отшутилась она.Лука сделал шаг внутрь комнаты, словно наполняя ее своей энергией.
— Я научу тебя его любить, — заверил он, и в его бархатном баритоне сквозь привычную надменность пробивалась искренность. — Так же, как когда-то меня научил отец, еще совсем мальчишкой.Он подошел ближе к окну, стоя рядом с ней, но вглядываясь куда-то вдаль, будто вспоминая.
— Он посадил меня на свой старый «Альфа Ромео», научил любить скорость. — и мысленно добавил.Лука обернулся к Маше, и в его взгляде она увидела не наследника империи, а того самого мальчишку, впервые ощутившего вкус свободы.
— Запах жженной резины и бензина с тех пор для меня пахнет не опасностью, а… возможностью вырваться. Хочешь почувствовать то же самое?
Маша, к своему удивлению, почувствовала не сопротивление, а острое любопытство. Ей вдруг захотелось заглянуть за эту броню, увидеть настоящего Луку: не язвительного, холодного и властного, а увлеченного, восторженного.
— Хорошо, — неожиданно согласилась она. — Но, если я буду кричать от ужаса, виноват будешь только ты.
— Обещаю, ты будешь кричать совсем по другой причине, — его улыбка стала шире, откровенно-соблазняющей. И через пятнадцать минут его спортивная машина уже летела по трассе в сторону Монцы, а Маша, глядя на его профиль, ловила себя на мысли, что этот человек настоящая загадка, разгадывать которую было и страшно, и безумно интересно.
Автодром в Монце встретил их тишиной: пустые трибуны уходили ввысь, а знаменитая трасса петляла у их ног длинной лентой асфальта. Маше было странно осознавать: глядя на эту безмолвную картину, она с трудом верила рассказам Луки о том, что всего несколько месяцев назад здесь, во время этапа Формулы -1, все пространство взрывалось ревом моторов, а трибуны дрожали от оглушительного гула тысяч зрителей. Сейчас же здесь царила напряженная, звенящая пустота, будто сама трасса затаилась в предвкушении нового витка безумия.
Лука припарковался, и они направились к административному зданию. Он быстро переговорил с парой сотрудников на итальянском, легко обменявшись парой шуток, которые заставили тех рассмеяться. Маша уловила лишь некоторые отдельные слова: «...подготовим для синьорины…», «...осторожно на первом повороте...».
Через несколько минут они, переодевшись в специальные костюмы, захватив шлемы и все необходимое, вышли на самый край трассы: асфальт под ногами казался еще горячее, чем на парковке, от него тянуло запахом раскаленной резины. На трассе уже ждал одинокий гоночный болид: низкий, приземистый, с глянцевым белым кузовом.
— Сначала посмотришь на то, как это выглядит со стороны, — сказал Лука, надевая перчатки. — Усвоишь теорию, прежде чем перейти к практике.
Лука спустился вниз и ловко запрыгнул внутрь болида, через мгновение тишину разрезал оглушительный рев мотора. Маша, завороженная, наблюдала, как машина выписывает идеальные траектории на пустой трассе, оставляя за собой лишь размытый след в нагретом воздухе.
Когда он вернулся, снимая шлем и освежая мокрые от пота волосы, в его глазах горел уже знакомый Маше азарт.
— Теперь твоя очередь, — его губы тронула ухмылка, когда он указал на притаившегося у обочины ярко-красного зверя. — Но расслабляться не советую, здесь тебе предстоит поработать.
Маша замерла, переводя взгляд на узнаваемый силуэт феррари: низкий, широкий и агрессивный, он выглядел готовым сорваться с места в любой миг. Красный алюминиевый кузов пылал на солнце, словно раскалённый уголь.
— Знакомься, твой новый коллега, — Лука легко откинул легковесную дверь, пропуская Машу вперед. — Занимай место штурмана. Освоим трассу вместе.
Он сделал жест, приглашая её внутрь.
— Ну что..трусиха? Готова услышать, как поет асфальт?
Маша невольно замерла, охваченная смесью страха и любопытства. Эта машина не обещала комфортной поездки, но она обещала переживание.