— Прекрасной прогулки, принцесса! Надеюсь, тебе не будет здесь одиноко.
Потом раздался резкий рев мотора, визг шин, и машина Луки рванула с места, оставив Машу одну на пустынной дороге в клубах пыли. Тишина, наступившая после, была оглушительной.
21.
21.
Маша шла по пыльной обочине, и каждая клеточка мозга кричала ей об этом.
Ей хотелось закричать от досады.
Маша с силой швырнула в обрыв камень, который подобрала с земли, он полетел вниз, не долетев до кромки воды, которая виднелась далеко где-то вдалеке. Маша остановилась, чтобы перевести дух, и только сейчас по-настоящему увидела пейзаж: там внизу..озеро, обрамленное горами, лежало перед ней в лучах утреннего солнца, такое огромное, спокойное и невероятно красивое, что дыхание перехватывало. А трасса в Монце… Эмоции от скорости были самыми яркими и освобождающими в ее жизни.
Прошло минут десять и солнце уже начинало припекать. По пустынной дороге изредка проносились машины, и Маша каждый раз напрягалась.
Тишину нарушали лишь ее шаги по гравию и отдаленный рокот мотора, но этот гул стал нарастать, превращаясь из фонового в близкий и агрессивный. Позади Маши затарахтел мощный рев двигателя. Она не обернулась, но спиной почувствовала приближение чего-то чужого и навязчивого. Сбоку плавно притормозил ярко-желтый, низкий спортивный автомобиль. Он начал двигаться медленно, в такт ее шагам, и это синхронное движение было пугающим.
Стекло со стороны пассажира опустилось с легким жужжанием. За рулем и на пассажирском сиденье сидели двое молодых парней в дорогих солнцезащитных очках, скрывающих глаза, улыбки на их лицах были слишком белыми и самоуверенными.
— Эй, красавица! — крикнул водитель, выглядывая через пассажира. Голос был громким и развязным, разрезающим тишину. — Такая девушка, и одна на дороге?
Маша посмотрела на парней украдкой, но проигнорировала замечание и продолжила идти, чуть ускоряя шаг.
— Тебя что, высадили? — не унимались парни.
Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки, но старалась идти, глядя прямо перед собой и больше смотреть на них.
— Не ваше дело, — отрезала, вкладывая в голос всю возможную холодность, хотя внутри все сжималось в комок.— О, горячая! — рассмеялся пассажир. Его взгляд, скользнувший по ее фигуре, был откровенно оценивающим, как будто он рассматривал товар. — Не нервничай, красотка! Может, подбросим? Куда путь держишь? Во Флоренцию? Как раз по пути!
— Спасибо, не надо, — сказала Маша уже спокойнее. Внутри у нее все кричало от тревоги.
Маша незаметно оглядела обочину: куда бежать, если один из них вдруг решит выйти? Вниз, в крутой обрыв, заросший кустарником? Это было опасно. Вперед, по дороге? Они на машине легко догонят.
— Да ладно, не скромничай! — настаивал водитель, машина по-прежнему ползла рядом, как хищник, играющий с жертвой. — Тебя кто-то обидел? Мужик твой бросил? Мы тебя развеселим!
Маша стиснула зубы, чувствуя, как пульс учащается, и крепче сжала ремешок своей сумки, с глупой надеждой, что он может стать хоть каким-то оружием. Дорога была действительно пустынной, и до ближайшего дома или поворота было еще далеко.
Сзади раздался оглушительный рев мотора и словно из-под земли выросла знакомая черная машина Луки. Он резко притормозил прямо перед желтым спорткаром, заблокировав ему путь. Дверь распахнулась, и Лука выскочил наружу, лицо его было искажено гримассой неконтролируемого гнева, Маша инстинктивно отступила на шаг.
Он что-то коротко и резко сказал парням по-итальянски. Маша не расслышала слов, но тон был таким, что не оставлял пространства для возражений. Парни за рулем сразу же подняли руки в знак мирных намерений, что-то буркнув в ответ и подняли окно. А еще через секунду их желтая машина с шумом рванула с места, быстро скрывшись за поворотом.
Лука даже не посмотрел на Машу, резко развернувшись, прошел к своей машине и, уже сидя за рулем, бросил через плечо ледяным тоном.
— Садись. Сейчас же.На этот раз Маша не спорила, а молча скользнула на пассажирское сиденье, дверь захлопнулась с тяжелым звуком и Лука тут же тронулся с места, вжимая ее в кресло. Он молчал, но его молчание было страшнее крика. Лука давил на газ все сильнее и сильнее, машина летела по серпантину, входя в повороты с опасной скоростью. Маше казалось, что пейзаж за окном превращался в размытое пятно.
— Лука… — тихо начала Маша, чувствуя, как от страха сжимается желудок. — Пожалуйста, сбавь скорость.
Он не реагировал, словно не слышал. Его пальцы уверенно сжимали руль.
— Лука, мне страшно, — ее голос дрогнул.
Лука только продолжал молчать, его взгляд был прикован к дороге, но в нем читалась злость. Маша, повинуясь порыву, осторожно коснулась его руки, лежащей на рычаге коробки передач.
— Пожалуйста, Лука..я прошу тебя. — она прошептала, в глазах стояли слезы.
Он резко повернул голову, и на секунду его взгляд упал на ее испуганное лицо, на блестящие глаза. Что-то в них заставило его выдохнуть и сбросил газ. Машина послушно замедлила ход, теперь двигаясь с хоть и превышенной, но уже не смертельной скоростью.
Наступившую тишину разорвал его хриплый, сдавленный голос.
— Какого черта, Маша? Какого черта ты творишь? Ты вышла из машины? Решила прогуляться одна по незнакомой дороге? Ты совсем спятила?Он не ждал ответа, гнев выплескивался наружу.
— И какого черта ты мило беседовала и улыбалась этим уродам? Ты вообще понимаешь, где ты? Дорога пустынная! А если бы я не вернулся? А если бы они не испугались? Что бы ты делала тогда, а? Отбивалась бы сумочкой? Маша!Он кричал на нее, Маша молча слушала, вся сжимаясь в комок. Она чувствовала, что была неправа. На сто процентов неправа. В его слова, хоть и произнесенных в порыве ярости, была здравая логика.
— Я уже не понимаю тебя, Маша! В один момент ты разумная девушка, но через минуту ведешь себя как капризный ребенок! И я с тобой теряю контроль..— продолжал он, все еще не в силах успокоиться.
— Хватит орать на меня! — наконец вырвалось у нее, и это прозвучало как жалкий лепет. — Все же хорошо… Ты вернулся. Со мной ничего не случилось.
Лука посмотрел на нее. По-настоящему посмотрел. При свете дня, пробивавшемся в салон автомобиля, он увидел ее ресницы мокрые от непролитых слез, подрагивающие губы, и пальцы, безнадежно скручивающие ремешок сумочки. Вся поза кричала об испуге и полном истощении. И что-то в нем сломалось, тот самый гнев, который кипел еще несколько секунд назад, вдруг наткнулся на более тяжелое и сложно чувство: вину и какую-то животную потребность остановить ту боль, которую он разглядел в ее глазах.
Лука резко выдохнул, с силой проведя ладонью по лицу, как будто пытаясь стереть с себя и усталость, и раздражение, и эту внезапно нахлынувшую непонятную нежность.
Не говоря ни слова, он протянул правую руку к Маше, движение было резким, почти грубым, и обхватив ее за плечи, с силой притянув к себе. Прижал ее голову к своему плечу на одно короткое мгновение, словно это был жест утверждения, молчаливое
Его пальцы, твердые и горячие, грубо разжали машины и вцепились в них с такой силой, что костяшки хрустнули, он положил их сцепленные руки себе на колено, и большим пальцем начал медленно поглаживать ее ладонь, легонько надавливая и проводя по коже.
Так они доехали до самого дома: в полной тишине, нарушаемой лишь шумом мотора. Лука не выпускал ее руку, но его хватка постепенно из жесткой становилась просто твердой и уверенной.
Маша сидела, глядя в лобовое стекло на убегающую вперед дорогу, и чувствовала, как сквозь смесь страха, обиды и горького стыда пробивается странное и неуместное чувство облегчения.
22.
22.
Машина замерла у подъезда дома.
— Маша? Всё в порядке? Тебе лучше? — Лука бросил короткий, деловой взгляд на Машу.
Она кивнула, не глядя на него, и быстро вышла из машины, словно боялась, что стены дома рухнут, если они проведут вместе хотя бы одну лишнюю минуту. Лука наблюдал, как она почти бегом поднимается по ступеням, не оглянувшись ни разу. Это молчаливое игнорирование жгло сильнее, чем если бы она швырнула ему в лицо очередную колкость.