— Нам еще долго ехать? — нарушила она тишину, когда Марат остановился на заправке на Минском шоссе, — Я не хочу есть, — Ника оттолкнула хот-дог, что он принес.
— Около 3 часов. Ешь, надо через "не хочу"! — скомандовал он, запихивая ей в руки еду.
Спорить с ним было бесполезно, и Ника через силу давилась булочкой, наблюдая за тем, как изменялся пейзаж за окнами автомобиля.
— Почему ты мне не сказал? — немного придя в себя, решила она выяснить отношения, — Ты хоть представляешь, каково мне было, когда мне объявили приговор?!
— А ты бы согласилась на такой вариант? — Марат продолжал смотреть на дорогу.
Ника молчала. Нет, конечно, она бы ни за что не согласилась, чтоб ее признали виновной в том, что она не совершала, и она бы точно не согласилась с тем, чтобы похоронить свою прежнюю жизнь. Ника отчаянно хотела ее вернуть!
— Вот и ответ на твой вопрос! Ты не оставила мне выбора! Я не хотел бы, чтоб ты пережила то, что пережила сейчас, но по-другому было нельзя, — вздохнул Марат.
— Все равно не понимаю! Зачем тогда нужна была вся эта история с Порохом? — Ника потерла ноющие виски.
Действительно, если он с самого начала собирался инсценировать ее смерть, то зачем тогда рисковал ею, подключив к операции против террористов?
— Только так я смог сделать, чтоб ты попала в программу по защите свидетелей. Я — полковник ФСБ, детка! Я должен действовать в рамках своих полномочий, не ударяясь в откровенный криминал! Я итак в личных целях связался с Шенгелия, чтоб вытащить тебя, — наконец, потрудился объяснить он ей тот самый план по ее спасению, который разработал, узнав, что Ника в СИЗО, ее обвиняют в убийстве и оправдать ее не представляется возможным.
Ника внимательно посмотрела на него. Марат всегда казался ей бесчувственным куском льда. А, оказалось, он способен на сострадание. Это ведь единственное объяснение его заинтересованности в ее судьбе. На любовь то Марат точно не способен. Конечно, спасая, подверг опасности, но, видимо, иначе не умеет. Он ведь и сам постоянно рискует, потому посчитал приемлемым такой план. Да, и неизвестно, чем бы завершилось заключение Ники в СИЗО. Скорее всего для нее это было ещё опаснее, чем план Марата.
— Спасибо, — тихо произнесла она, рассматривая его профиль.
— Пожалуйста, — пробурчал Марат, — Поспи, нам ещё долго ехать.
Начиналось знойное лето. Все вокруг окрашивалось в зелёный — цвет "жизни". Бледно-салатовая, бирюзовая и сочная изумрудная листва заполонила пространство. Нервное напряжение вымотало ее, а размеренный шум трассы убаюкал, и вскоре она уснула.
— Ника, — Марат тряс ее за плечо.
Автомобиль стоял неподвижно посреди какого-то деревенского села. Слева виднелась кромка леса, поля, а справа был высокий каменный забор и металлическая дверь.
— Выходи! — Марат толкнул дверь со своей стороны и направился к багажнику.
Ника нерешительно сползла с сидения. Под ногами была не асфальтированная грунтовая дорога. Как только пойдут дожди, наверняка такую размоет и проехать по ней можно будет только на внедорожнике. Ее буквально оглушил гомон птиц, теплый ветер растрепал волосы, а в нос ударил запах цветущих деревьев. Солнце уже наполовину спряталось за горизонтом и красный предзакатный свет подсвечивал все вокруг.
Рядом с воротами возвышались липы — великанши. Ника узнала деревья по сердцевидным листочкам и одуряющему аромату. Она оторвала один литок и зачарованно стала рассматривать его.
— Заходи, там калитка открыта, — Марк вынимал одну за другой большие спортивные сумки из багажника.
Ника взялась за ручку металлической двери и тут за ней раздался грозный собачий рык.
— Черт! Забыл про него, — буркнул Марат, — Подожди… Без меня нападет, — Он доставал ещё какие-то пакеты, — Идём, — хлопнув крышкой багажника, скомандовал Марат.
Ника посторонилась, пропуская его вперёд. Марат толкнул дверь ногой и Никиному взору открылась придомовая территория. Завидев Марата, прямо у ворот вытянулся в постройке смирно и заскулил огромный ротвейлер.
— Гаврюша, сидеть! — улыбнулся он.
Ника, глядя по сторонам, следовала за ним. Одноэтажный дом в глубине участка был выкрашен белой известкой. Во дворе были невысокие плодовые деревья. Постриженная трава и кустарники обрамляли мощенную камнем дорожку, по которой они шли в дом.
— Чего это Гаврюша разгавкался? Неужели не узнал тебя? — с крыльца спустилась пожилая женщина в ярко-синем платье в белый горошек.
Ее волосы были заколоты в высокий пучок, а на плечах красовался большой белый платок с цветочным орнаментом.
— Признал… Это он на гостью лает… Ну как гостью… Жиличку к тебе привез, если примешь, конечно, — лукаво улыбаясь, Марат отошел в сторону, так, чтоб женщина увидела Нику.
— Здравствуйте, — кивнула ей Ника.
Женщина улыбнулась и вопросительно посмотрела на Марата, ожидая что он представит их друг другу.
— Это Ника — мать Марка и теперь… — он сделал паузу, чтоб Ника посмотрела на него, — … моя жена.
Ника удивленно захлопала ресницами. Они оба замерли, не сводя взгляд друг с друга.
— А я Маргарита Васильевна, — представилась женщина, так и, не дождавшись, когда же ее представят в ответ, — Мать Никиты, — она кивнула в сторону Марата.
— Никиты? — потрясенно повторила Ника.
— Настоящие имена сотрудников пятого отдела строго засекречены, как и место жительства их ближайших родственников, но ты теперь сама мой ближайший родственник, — усмехнулся Марат.
— Ника и Ник — чудно как звучит! — всплеснула руками Маргарита Васильевна, — В дом пошли, а то ужин остынет. Я картошки отварила. Марк помогал чистить, — она круто развернулась и ее голос звучал уже где-то в глубине, — Липовый чай заварила, как ты любишь. О! Помнится, есть поверье, что супруги живут в мире и согласии, если у них одинаковые имена…
Ника не двигалась с места, продолжая во все глаза смотреть на… Никиту? А Никита ли он или и это тоже его ненастоящее имя? Он уже столько трансформировался на ее глазах из Марка в Марата, а теперь вот в Ника. Боже! Да он как лук! Старый дед во сто шуб одет, кто его раздевает, тот слезы проливает. Добралась ли Ника до его нутра или нет, но слез уже море!
— Идём. А то ещё вещи надо разобрать, — он кивнул на сумки и пакеты в его руках, — Я тут купил тебе на первое время, чтоб ты ни в чем не нуждалась. Когда тебе сделают новые документы, то открою тебе карту, — он повернулся к ней спиной и стал уходить в сторону дома, — Тут недалеко есть и почта, и банк, и отделение Ozon, так что сможешь себе заказать, что захочешь…
Ника продолжала стоять. Ник остановился и обернулся к ней:
— Что не так? Разве ты не этого хотела?
Он упрекал ее в том, что не видел искренней радости. Она же мечтала, чтоб он познакомил с родными, чтоб взял в жены!
— Хотела… — сглатывая ком в горле, призналась Ника, — но не так! Не как подачку, не как вынужденную меру…
Ее глаза стали наполняться слезами. Определенно нервную систему надо было лечить, потому что с эмоциями она совсем перестала справляться.
— Чтоб любил хотела… — с всхлипом вырвалось у нее.
Ник бросил пакты на пол и стремительно пошел на нее.
— На х*я я бы все это делал, если б не любил тебя? — он схватил ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза, — Зачем бы я отправился за тобой к Пороху, когда по разнарядке надо было оставить тебя там? Зачем бы я вообще пришел за тобой в СИЗО? Зачем бы я пять лет следил за твоей жизнью, если б не любил тебя?
Действительно, зачем? Вроде логичный ответ тот, на который он так настойчиво намекал ей сейчас, но у Ники были проблемы с доверием, особенно к нему.
— Зачем признания, детка? Зачем слова? — с жаром выдохнул он ей в губы, — Да и зачем ты ждёшь их, если не поверишь… А ведь ты не поверишь!
— Ты в этом виноват… — с грустью признала Ника.
— Согласен! Потому единственный способ увидеть мою любовь к тебе, это оценить поступки… И у тебя для этого есть целая жизнь, — Ник с силой рванул ее на себя и пока она пыталась что-то понять, поцеловал.
Он с таким напором набросился на нее, словно хотел показать силу тех самых чувств, в существование которых Ника не верила.
Поступки? Слова? Слова зачастую лживы, поступки — противоречивы. Иногда мы и говорим, и делаем то, в чем потом искренне раскаиваемся, посыпая голову пеплом. В любви нет и не может быть никаких стопроцентных доказательств и гарантий, потому и требовать их глупо.
Вместе с тем по-настоящему силен тот, кто несмотря на предательства, измены, злой рок, способен снова встать на крыло. Ника была такой. Она прикрыла глаза и обняла его за шею, ответив на поцелуй. Возможно, эта ее способность — летать рядом с ним — стала одной из причин, почему Ник во всех своих ипостасях полюбил именно ее.