Прижав ее к зеркалу, он накинулся на ее губы. Марат внешне всегда был холоден, создавая впечатление у всех, что они имеют дело с бесчувственной глыбой льда, но когда дело доходило до интимной близости, то он полностью преображался, превращаясь во взрывоопасное пламя. Его руки казалось были везде. Марат проводил ладонями по груди, ногам, ягодицам, с силой вжимая ее в себя. Закрыв глаза, он на ощупь мысленно создавал ее абрис. Девушка была миниатюрной, но с аппетитными формами, а эта ее рыжая копна, была еще гуще, чем казалась на вид. «Сейчас я тебя выдеру, моя горячая белочка. А веснушки какие миленькие на носике…», — он, ухватив ее за волосы, заставил запрокинуть голову и целовал ее шею и зону декольте. Ника вцепилась в его плечи, чтоб не соскользнуть с раковины. Он вел себя уверенно, даже нагло, но именно это и заводило. Марат рывком сорвал с нее трусы и спрятал их в карман. Он целовал ее и ребром ладони растирал промежность.

— Как тебя зовут? — задыхаясь, спросила Ника, когда он ввел в нее пальцы, проверяя ее готовность.

— Мар…к, — выдохнул он, вспоминая то, что в документах, по которым он летел этим рейсом, написано — Марк Сафин.

— А меня — Ника! — она расстегнула его джинсы.

— Я в курсе, — Марат достал из заднего кармана презерватив.

Он высвободил член из боксеров, ловко раскатал латекс по стволу, и подняв Нику в воздух, насадил на себя.

— Тише, тише… — приговаривал он, когда девушка взвизгнула, — Я, конечно, попросил стюардессу побыть немного глухонемой, но есть же еще пассажиры.

Они целовались, как одержимые, пока Марат, оперевшись спиной о стенку кабинки, поднимал и опускал девушку на себе.

— Слышишь, Ника — моя спелая клубника, а это разовая акция благодарности? — ускоряясь, спросил Марат.

— Если… не будешь… вести себя… как гандонльер, то возможен годовой абонемент! — делая интервалы, чтоб вздохнуть, задорно ответила она.

— Оформляй абонемент! — кончая, заявил он.

Глава 43. Дворняга

Глава 43. Дворняга

— Лидия Тимофеевна, там к Вам пришли, — горничная взмахнула рукой в сторону прихожей.

— Тата! Я никого не хочу видеть! Неужели ты не понимаешь? — сразу сорвавшись на плач, завопила Темнова.

В большой просторной гостиной сталинской высотки были зашторены все окна. Лидия Тимофеевна круглые сутки почти не вставала с дивана. Журнальный столик был завален лекарствами, количеству и разнообразию которых позавидовала бы любая аптека. Здесь были и успокоительные, и ингибиторы, и кардиологические препараты. Гибель Бориса полностью вывела из строя организм его матери. Она слегла, и весь дом держался на ее муже.

— Но, он из органов, — растерянно уточнила горничная.

В это время за ее спиной появился Марат. Он не стал дожидаться в прихожей, когда его, наконец примут. Разговор не терпел отлагательств, и Зверев воспользовался своими служебными привилегиями.

— Добрый день, Лидия Тимофеевна! Я из ФСБ, — он предъявил корочку и уверенно обошел прислугу, — Я не займу много времени.

— Да… Да, конечно, проходите, — сразу засуетилась Темнова, — Вы по делу Бориса?

— Да. Можно и так сказать, — кивнул Зверев.

— Присаживайтесь. Тата, принеси чаю, — распорядилась она и села напротив, — Коля! Коля, срочно иди сюда! Тут товарищ из органов! — громко позвала она.

Из смежной комнаты распахнулась дверь и появился невысокий пожилой мужчина с усами и проплешиной. Он мгновенно пересёк гостиную и остановился рядом с супругой. Николай Васильевич кивнул в знак приветствия Звереву и замер в постройке смирно.

— Так, что там случилось? — Лидия Тимофеевна вся собралась, забыв о своих многочисленных болезнях, и сосредоточила внимание на госте.

— Скорее не случилось, а выяснилось… — Зверев положил локти на стол, — Марк — не сын Бориса.

В комнате повисла звенящая тишина. Наталья в этот момент внесла на подносе чайный сервиз и стала расставлять его по центру стола. Она почувствовала напряжение, и невольно тоже стала нервничать. Тата нарочито медленно расставляла чашки, встав между Зверевым и Темновыми.

— Пошла вон! — завопила Лидия Тимофеевна, выйдя из себя.

Темнова не церемонилась с прислугой. Будучи дочерью видного партийного деятеля, она с детства привыкла к роскоши и раболепству. Лидия Тимофеевна была избалованной и эгоистичной. Она мужа ни во что не ставила, а уж горничную вообще не считала за человека. Наталья, поставив поднос на стол, стремглав бросилась из комнаты.

— А я тебе говорил, что нет в нем ничего от Бори! — Николай Васильевич повернулся всем корпусом к супруге.

— Заткнись! — зашипела она, — И от кого же эта потаскуха нагуляла выблядка? — взгляд Лидии Тимофеевны метнулся в сторону Зверева.

То, каким словом, свекровь Ники назвала Марка противно резануло слух. Марат предполагал признаться им, что он отец ребенка, а после искать какой-то компромисс, чтоб он и супруги Темновы совместно воспитывали мальчика. Ведь до сих пор они воспринимали его, как своего внука, а, значит, должны были любить его и по-прежнему хотеть быть с ним рядом. Нельзя же любить ребенка только за то, что он родной вам по крови, и одномоментно разлюбить, если это оказалось не так? Сейчас Марат понял, что, оказывается, можно.

— Его зовут Марк Сафин, — Марат, быстро сориентировавшись в ситуации, разработал новый сценарий их последующей беседы.

— Так вот почему Марк… — повторил Николай Васильевич, догадавшись о причинах выбора Никой этого имени для сына.

— Савельева была продолжительное время в отношениях с ним до того, как вышла замуж за Вашего сына, — продолжил Марат.

— Тварь! Она беременная от другого окрутила Борю и женила на себе, — Лидия Тимофеевна затряслась в рыданиях.

Зверев взял чашку с чаем в руки, решив сделать небольшую паузу, чтоб женщина успокоилась, и родители Бориса смогли принять правду. Он подержал ее, рассматривая сквозь струящийся пар реакцию супругов.

— Марк Сафин — фигурант нескольких громких уголовных дел. Мы ищем его, собственно поэтому я здесь, — Марат поставил чашку на блюдце, так и не сделав ни одного глотка.

Инстинкт Зверева кричал, что здесь враждебная территория, а потому ни пить, ни есть тут нельзя.

— У нас есть основания полагать, что он узнал о том, что у него есть сын, и захочет его увидеть, а возможно и забрать, — продолжил он.

— Боже! Он ещё и уголовник! — Лидия Тимофеевна схватилась за голову, — Пусть забирает свое отродье!

Зверев оторопел. Он собирался запугать Темновых личностью биологического отца Марка, чтоб они не вздумали препятствовать оформлению родительских прав, а тут не то, что никто не планировал бороться за ребёнка, Марка просто вышвыривали из семьи. Это напоминало ситуацию, когда хозяева избавляются от щенка, который вдруг оказался дворнягой, а не собакой с исключительной родословной.

Все дело было в том, что и раньше, до убийства Бориса, супруги Темновы не могли полюбить Марка. Марк был сыном ненавистной невестки, и они заставляли себя видеть в нем внука. С момента обвинения Ники в убийстве Бориса, Марк, который внешне очень был похож на Нику, каждый день напоминал им "убийцу" их сына. А теперь, когда вдруг выяснилось, что Марк еще и не сын Бориса, он автоматически стал частью исключительно Ники, и ненависть к ней полностью накрыла и ее ребенка.

В этот момент на телефон Николаю Васильевичу поступил звонок. Он поднял трубку и, молча выслушал собеседника.