— Подними глаза, Рози, — приказал я.

Боже, кажется, финал уже близок. Пусть увидит его во всех подробностях.

Она повиновалась. Ее рука машинально легла на грудь, на лице появилось выражение блаженства.

— Тебе нравится представление, Рози? Нравится на меня смотреть и сознавать, что постановщик этого спектакля — ты?

— Очень, — кивнула она.

— Рози, — выдавил я. — Хочу тебе многое сказать, а еще больше хочу кое-что с тобой сделать.

Девушка сглотнула, и мы на миг словно растворились во времени и пространстве. Затем она медленно разжала пальцы, и ключи упали на пол. Расстегнула пальто, оставшись в клетчатой рубашке на пуговицах. Так же не спеша, словно торопиться некуда, словно я не сгорал у нее на глазах от страсти, уронила верхнюю одежду на пол.

— Ну, хватит притворяться скромниками. Говори, что тебе нужно, — пробормотала она, бросив на меня взгляд, от которого я едва не сошел с ума. — Хочу послушать. Хочу, чтобы ты наблюдал за мной так же, как смотрю на тебя я.

В моей груди зародился стон, поднялся к горлу и вырвался наружу.

— Что говорить? Как ты должна ласкать свое прекрасное тело? Желаешь устроить ответное выступление, довести меня до полного помешательства?

Она кивнула, следя за моим кулаком, затем вновь взглянула в глаза.

Я оскалился, словно дикий зверь, рвущийся из клетки на свободу.

— Расстегни рубашку.

Она послушно дернула ворот, да так, что две пуговицы отскочили и покатились по полу. Под расстегнутой рубашкой показался хлопчатобумажный бюстгальтер, и я застонал.

— Положи руку на грудь.

Девушка вновь повиновалась. Кровь в моих венах побежала быстрее, и зажатый в ладони пенис вздрогнул.

Она судорожно вздохнула, обхватив грудь пальцами и не переставая смотреть на меня.

— Тебе ведь тоже больно, Рози. — Я шумно выдохнул через нос, ощупывая глазами женское тело и упиваясь ее сладострастными движениями. Еще чуть-чуть — и выскочу из душа. — А мы не можем допустить, чтобы ты мучилась.

Рози закивала, и я едва не поперхнулся от страстного желания запустить ей руку под рубашку. Мои пальцы — на ее груди, мой язык — на розовом соске, который мне так хотелось увидеть…

Я продолжал наставлять ее, слегка понизив голос: