– И что это доказывает? – спрашивает Брайс.
Мне не нужно видеть ее лицо, чтобы знать, что сейчас Эбби удовлетворенно вздыхает.
– Я жду с нетерпением – хочу узнать, в чем ее план. Открыть PR-фирму? Создать собственный подкаст? Потому что к таким вещам так и подходят. С чем-то смелым и публичным – и двумя знаменитыми жеребцами в придачу. Мне они точно были полезны! Я встречалась с обоими для своего трюка «Сколько парней» в прошлом году.
Я шиплю.
Райкер ударяет по столешнице.
Трина разве что огнем не дышит.
– Ничего себе! – откликается Брайс со смешком.
– В любом случае, подруга, если ты это слышишь, давай вместе что-нибудь сделаем! Вдвоем мы покорим этот мир. Найди меня, давай сотрудничать.
Я выключаю запись. Хватит. С меня хватит! Плевать на то, что она все-таки назвала мое имя. Наши имена. Меня волнует то, что она опорочила имя Трины.
Трина замерла в своем прекрасном облегающем бирюзовом платье и глубоко дышит.
Так не пойдет. Я не дам ей себя накручивать!
Отхожу от столешницы со стиснутыми зубами, провожу рукой по волосам и пытаюсь как можно скорее придумать план.
– Я все исправлю, – резко говорю я.
– Все в порядке, – мягко отвечает Трина, но ее голос звучит глухо. Она явно в шоке. – Со мной все будет хорошо.
– Нет, все не в порядке, – говорю я, закипая от злости и решительности.
Я всю свою карьеру был хорошим парнем. Общительным и дружелюбным игроком, который хорош на льду, выигрывает матчи и любит свой спорт.
От меня никаких, блин, проблем!
Но вот это? Это проблема.
И я должен решить ее ради всех нас. Для нее, для себя и для моего друга. Он пытается исправить свою репутацию, и я не позволю этому разрушить его прогресс. К тому же мы договорились быть друзьями на людях.
Самое время начать.
Не даю никому ничего сказать и разворачиваюсь на месте.
– Слушай. Ты в любом случае съезжаешь завтра, – говорю я ей. – Если кто спросит, мы скажем, что быстро подружились. Никому не надо знать, что мы притворялись сегодня, потому что это не их собачье дело. Я попрошу товарищей ничего не говорить, они меня поддержат. Но прессе скажу, что мы дружим. Это правда. Мы действительно все друзья.
Райкер качает головой, его глаза горят. Но он молчит.
– Что? Так ведь и есть. Никто, блин, не знает, чем мы занимались. Для всего мира мы друзья. Ну, сходили вместе на свадьбу. Подумаешь? Просто скажем, что друзья. Мы именно для этого и заключили соглашение. Договорились вести себя по-дружески, быть друзьями и заботиться друг о друге, так ведь?
Райкер тяжело выдыхает, но кивает, как будто преодолевая боль.
– Да. Так и есть, – говорит Трина, сглатывая. – Это соглашение. – Она все понимает, как обычно. – Но как быть с Шарлоттой?
Я возвращаюсь мыслями в пятницу, но не припоминаю ничего из ряда вон выходящего.
– На публике мы ничего не делали. Можно ничего не говорить. Люди строят догадки. Эбби строит догадки. А мы – просто друзья.
Трина выглядит так, как будто только что съела лимон, но отвечает пустым голосом:
– Друзья.
Райкер скрещивает руки.
– Это брехня! И ты сам об этом знаешь.
Я всплескиваю руками.
– Кто-то должен расставить приоритеты. Я не хочу, чтобы наша девушка принимала удар на себя. А ты, друг?
Райкер сжимает челюсть.
– Конечно, не хочу. Но речь не об этом.
Только этого мне не хватало!
– О чем тогда? Я пытаюсь решить проблему. Что делаешь ты?
– Ох, извини, пожалуйста! Как будто ты кому-то дал возможность! Ты сейчас решаешь за всех, что и как.
Серьезно? Он хочет ругаться, когда у нас и так миллион проблем? Я не в настроении.
– Я проиграл три раза подряд. Теперь в прессе говорят гадости о Трине. Я пытаюсь это исправить. Последнее, что нам сейчас нужно – чтобы правда всплыла на поверхность и кто-нибудь сказал, что Трина приносит неудачу. Что мы проигрываем из-за нее, – говорю я, тяжело дыша, как будто только что пробежал марафон.
Трина переводит на меня взгляд.
– Кто-нибудь обязательно найдется, – тяжко говорит она.
Видите? Она понимает.
– Людям нравится искать крайних. Та же фан-страница, которая на днях тебя обожала, возненавидит тебя, если команда плохо играет. – Мне нужно хорошо играть, а еще – успокоиться. Спустя несколько глубоких вдохов я прихожу в себя. Я капитан. Мне нужно взять ситуацию под контроль и разрешить ее. – Слушай, если тебе нужна помощь PR-фирмы, я найду людей.
Райкер закатывает глаза:
– Не нужны ей чертовы пиарщики!
– Что же ей нужно?
Он ничего не говорит, но в его взгляде отчетливо читается: «Ты придурок».
Поворачиваюсь к Трине, мечтая избавиться от ситуации, в которой она оказалась по моей вине. Все из-за того, что я не хотел ни с кем знакомиться на свадьбе…
– Признаю, я был не прав. Надо было просто идти на свадьбу одному. Ничего страшного. Я виноват, и мне жаль, но я хочу все исправить. Ты же меня понимаешь, да?
Отчаиваюсь. Она всегда была со мной на одной волне. Надеюсь, это не изменилось.
Она мешкает. Не от неуверенности, скорее, взвешивая все у себя в голове. Наконец она спрашивает:
– Ты этого хочешь?
Как будто мои желания имеют значение. Я хочу ее! Хочу
– Вопрос не в том, чего я хочу, а в том, как будет правильно, – решительно говорю я.
Чтобы не казаться эгоистичным козлом, поворачиваюсь к другу:
– Ты как, согласен?
Его взгляд меня обжигает. Снова ворчун! Суровый парень из лимузина. Тот, кто не доверяет людям.
Этого я сейчас не могу исправить.
Поворачиваюсь к девушке, в которую влюбился, чтобы спросить, чем она хочет заняться этим вечером. Но она уже в коридоре. Когда я следую за Триной, то вижу, что она швыряет рубашки и платья в свой чемодан и собирает вещи.
Все понятно.
Глава 36. Платье-платок
Глава 36. Платье-платок
С ноющим сердцем мечусь по дому Чейза и стараюсь не расплакаться. Хватаю свои лосьон и зубную пасту и отправляю сообщение.
Как же глупо! Прошло всего девять дней. У меня не должно быть никаких чувств, и тем не менее все эти сдерживаемые эмоции комом стоят в горле.
Я вызываю такси и направляюсь в гигантскую комнату Чейза. Щурюсь, чтобы лишний раз не глядеть на помещение, каждый уголок которого стал мне родным. Хватаю несколько забытых тут рубашек и стремительно возвращаюсь в гостевую спальню, которой так и не воспользовалась. Бросаю в сумку вещи и несколько книжек, а потом замираю и смотрю на гору подарков.
Что мне делать со всеми платьями, которые они купили? Беру красное с карманами. А-а-а! Хочу уткнуться в него лицом, как в большой платок, чтобы оно впитало все невыплаканные слезы.
– Забирай их. Они твои, – говорит Чейз от двери.
Зажмуриваюсь.
– Но тебе не обязательно уезжать сегодня, – добавляет Чейз, видимо, пытаясь смягчить удар.
– Все в порядке, – щебечу я.
– Трина, я не хотел сказать, что ты должна уйти прямо сейчас, – снова пытается он.
Но он не прав. Мне действительно пора уходить. Запихиваю платья в сумку.
– Ничего страшного.
Он вздыхает и спрашивает:
– Помочь тебе с чем-нибудь?
Такой он человек! Помощник. Приютил меня, избавил от сексуальных проблем, предложил разобраться с этой последней катастрофой.
Мне сложно злиться на него за то, что не хочет меня так же, как я его. За то, что я влюбилась, а он – нет.
Он не желает мне зла, но я все равно качаю головой, заставляю себя пискнуть, что в полном порядке, и продолжаю заталкивать вещи в сумку.
Я не должна расстраиваться: между нами не было никаких обещаний. Мне никто ничего не предлагал. Парни были предельно честны с самого начала. Это просто секс. Весело проведенная неделя. Список дел, которые мы выполнили с лихвой.
А я, дурочка, увлеклась и об этом забыла. Вообразила счастливый конец, которого в списке не было. Я не буду дальше злоупотреблять их гостеприимством.
Застегиваю сумку и выхожу в гостиную, беру Начо на руки и надеваю на него шлейку. Потом ищу поводок, а песик наклоняет голову, будто спрашивая, что случилось.
Останавливаюсь и глажу его. Он не виноват, что меня отвергли.
– Люблю тебя, – шепчу я своему верному спутнику.
Из кухни доносится слишком знакомый голос Райкера.
– Давай я тебя подвезу. Так безопаснее.
Не-а! Не надо этого. Не хочу. Он увидит, как я плачу. Они не должны узнать, что я была готова рискнуть своим глупым отчаянным сердцем ради
– Мое такси скоро приедет, – говорю я так легко, как только могу.
Но когда я пристегиваю Начо, Райкер подходит ко мне, и его лесной аромат бередит мое больное сердце.
– Я помогу тебе донести вещи, – говорит он.