– Не вопрос, – говорю ему, потому что выбора нет. Надо признавать свои ошибки.
Дэв смеется.
– Если мы закончили спорить, то после матча будем есть суши.
– Не-а. Суши – не вариант.
Дэв только нагло улыбается в ответ.
– Значит, рыба, – говорит он и уходит.
Мои замечания ему – что с гуся вода. Счастливый уродец! Но он хотя бы не упоминал про мою кошмарную репутацию. И не спрашивал о деталях истории с Триной.
Я считаю, что это небольшая победа.
Мы спускаемся по трапу, и я поворачиваюсь к Оливеру, скрепя сердце.
– О чем ты хотел поговорить? Думаю, ни о чем хорошем.
– Ну, дела обстоят не идеально, – дипломатично отвечает он. – Об этом подкасте много говорят. Но, – продолжает он, и я готовлюсь услышать: «Есть одно но», – я и офис «Эвенджерс» знаем, что это не твоя вина.
Что? Я перевожу на него взгляд.
– Правда?
– Проблема не в тебе, – продолжает он.
– Спортивные журналисты на этот подкаст как стервятники слетелись!
– Да. Но я же сказал: ты тут ни при чем. И Трина тоже, – говорит Оливер, и от ее имени мое сердце разрывается. – Мы не виним ни тебя, ни Чейза, ни вашу ВИП-гостью, – продолжает он. Трина в сто раз больше, чем просто гостья, но об этом я молчу. – Ситуация вышла из-под контроля, только и всего. Мы ценим, что ты начал работать над своим образом в соцсетях и что она тебе помогла. – Он пожимает плечами, но не беспомощно. – Ты не в ответе за то, что говорят другие.
Правда. Но все равно.
– Я думал, вы хотели от меня образа
Он посмеивается.
– Конечно, мы хотим позитивный образ в медиа. Наши игроки должны хорошо выглядеть в интернете. Ты с этим справился. А потом случилось это, но тут ты бессилен. Мы просто продолжим идти вперед. Как тебе такое?
Что-то не верится!
– Подозрительно, – признаюсь я.
Мы заходим в здание аэропорта.
Он смеется.
– Мне так нравится твоя недоверчивость! Отлично для хоккеиста. Но серьезно, Райкер, все в порядке. Клянусь.
– В чем тогда смысл?
Он останавливается, и я тоже. Оливер молод, но сейчас, когда я встречаюсь с ним взглядом, выглядит мудрым не по годам.
– Смысл в том, что твои фанаты узнали, кто ты. – Он делает паузу – все так же серьезно. – Что ты любишь свою семью, заботишься о сестрах, матери и бабушке. Что сдаешь книги в библиотеку. Что подписываешь со всей командой джерси, желая собрать деньги для помощи бездомным собакам. Это ты. Все остальное – не в твоей власти. Иногда нужно просто отпустить ситуацию и сосредоточиться на том, что зависит от тебя.
Никак не ожидал получить сегодня житейскую мудрость от нашего агента, но я не жалуюсь. Немного расслабляюсь.
– Я ценю твои слова. Спасибо, Оливер! – искренне говорю я.
– Если хочешь пропустить несколько пресс-конференций, я не возражаю.
– Я подумаю.
На самом деле весь день я думаю обо всем, что не контролирую. И пытаюсь понять, могу ли взять хоть что-то из этого в свои руки.
Потом я выхожу на лед и выкладываюсь по полной, блокирую передачи и вывожу противников из равновесия; не отступаю ни на дюйм и посвящаю всего себя победе «Эвенджерс» все три периода.
Игра тяжелая, и все решается, когда соперники атакуют в последние несколько секунд. Но все мое внимание на центральном нападающем Сиэтла, летящем по льду и намеревающемся сравнять счет и вывести нас в овертайм[21].
Нет уж. Не сегодня!
Я у него на пути – перехватываю шайбу до того, как она успевает долететь до Дэва. Гул сирены возвещает нашу победу.
* * *
Я не отступаю перед трудностями. Вчера я спрятался, но это не повторится. Я говорю с прессой после матча, и я не ворчу. Даже не ругаюсь.
Говорю, что мы достойно играли против сильного соперника.
– Но я рад, что мы победили, – добавляю я, хотя внутри все так же пусто.
Это я оставляю при себе.
Глава 38. Никак не ожидал
Глава 38. Никак не ожидал
С фанатами в Нью-Йорке история такая: они тебя не просто ненавидят – сожрать готовы. Поэтому вдвойне приятно, что я снова в ударе и в среду вечером взял ворота «Нью-Йорк Роугз» на их знаменитой арене не один, а целых два раза. Но безумные фанаты все еще не прекратили кричать мне: «Неудача».
Как оригинально!
Меня это бесит. Но при этом заставляет играть еще серьезнее. Мои проигрыши на льду – не из-за Трины. Она не приносила мне неудачу. Ни в коем случае! Она невероятна, но все равно.
Мне нельзя думать о ней на арене.
Или во время игры. Или совсем. И наглеть тоже нельзя, даже если мы на три гола впереди.
До конца игры остаются минуты, и я лечу по льду. Шайба у Леджера, и он несется к воротам противника. Целится и делает мощный бросок. Шайба влетает в сетку и укрепляет наше преимущество.
Неодобрительный гул трибун оглушителен, но я отчетливо разбираю их слова: «Неудача».
Когда рев сирены возвещает о конце матча, фанаты улюлюкают еще громче, выкрикивая новое оскорбление.
Совсем не подходящее, потому что мы выиграли, но это неважно. Я знал, что так и будет. Кто-то начал так говорить в Сети пару дней назад, и с тех пор оскорбления только набрали обороты. Но мы снова побеждаем, и это все, что меня волнует.
Снимаю шлем по пути в раздевалку. Андрей дает мне пять.
– Отлично сработано! – говорит он и ударяет Леджера по ладони: – Ты тоже неплох, старик!
Леджер дает ему затрещину.
– Где твой сегодняшний гол, парнишка?
Андрей смеется. Речь заходит о планах на предстоящую игру и на следующую за ней.
Это всего один матч, и могло произойти что угодно. Но мне легче от того, что мы хорошо отыграли. Еще большее облегчение? Никто из моих товарищей ни слова не сказал ни о нашумевшем подкасте, ни о том, что Трина – не моя девушка.
В коридоре нагоняет Джианна и говорит, что ждет нас с Леджером на пресс-конференции через десять минут.
– Заметано, – отвечаю я.
Через несколько минут, избавившись от коньков и джерси, мы направляемся в конференц-зал. По пути Леджер смотрит на меня задумчивым взглядом.
– Не принимай это близко к сердцу. Всю эту фигню с «неудачами». Думаю, ты и сам все знаешь, но я хотел тебе это сказать.
Да, рано я обрадовался! Ребята заметили. По крайней мере, Леджер заметил.
– Чтоб я что-то близко к сердцу принял? Да ни за что! – оптимистично говорю я, хотя на душе у меня кошки скребут. С тех самых пор, как Трина ушла.
Это к лучшему, я знаю. Правда знаю. Но скучаю по ней больше, чем ожидал. Жаль, что я ничего не могу с этим поделать.
Леджер смотрит на меня с сомнением, но не успевает и слова сказать, потому что Джианна уже ждет нас у входа в зал. Значит, мне нужна броня: это Нью-Йорк, пресса здесь очень зубастая.
После нескольких простых вопросов о матче откуда-то с задних рядов раздается:
– Джо Коттон, «Нью-Йорк Пресс». Так, значит, ты бросил девчонку, которая приносила тебе неудачу?
Внутри все вспыхивает от такой бесцеремонности. Меня злит, что он так говорит о Трине. Но я не должен подавать виду. С ослепительной улыбкой отвечаю:
– Да ладно, Джо! Нельзя верить всему, что пишут в интернете. Она моя подруга.
– Я слышал другое, – не отступает Джо. – Что она притворялась твоей девушкой. Зачем тебе подставная девушка? Чтобы игралось лучше?
Ага, вот оно! Я знал, что такое случится, но не сворачиваю с темы, потому что так для нее лучше.
Тут Джианна наклоняется к микрофону.
– Мы бы хотели попросить вас сосредоточится на вопросах о хоккее.
– Ладно. Каково было встречаться с кем-то, кто ненавидит хоккей? – спрашивает кто-то еще.
Ах как умно!
– Это не имеет отношения к хоккею, – поправляет Джианна, но я не могу заставить ее решать мои проблемы.
– На самом деле, она очень много знает о хоккее, – говорю я. – Живо уловила все детали. Если вас интересуют подробности, советую почитать эротические романы. Может, чему научитесь. Следующий вопрос?
Джианна, кажется, сдерживает улыбку и позволяет следующему репортеру взять микрофон. Я справляюсь со всеми вопросами. Пусть я не могу быть с Триной, но защитить ее могу даже издалека.
* * *
Позже, когда пытки завершаются, я возвращаюсь в раздевалку с Джианной и Леджером.
– Скоро все уляжется. Будешь, как я, отбиваться от вопросов о том, когда планируешь в отставку, – говорит товарищ.
– Через мой труп! – предупреждает Джианна.
– Или мой, – соглашаюсь я.
На этого парня можно положиться. Не хочу даже думать о том, чтобы играть без него. Так же, как не хочу находиться у себя дома без Трины, когда вернусь в Калифорнию.
Вот это будет отстойно…
А еще отстойно, что я не могу позвать Райкера выпить пива и поиграть в пул. Мы с ним вроде как не разговариваем, и это хреново.
Но сейчас важно, что я помеха для команды, и меня это бесит.
– Слушай, Джианна, я уверен, скоро все стихнет. Я приложу все усилия, чтобы мы держались на плаву, – говорю я, сохраняя оптимизм.
– Все в порядке. Делать вашу жизнь легче – моя работа, а не наоборот.
– Спасибо, – говорю я, жалея, что мне нужна помощь.
Она уходит, а Леджер останавливает меня жестом.
– Чейз, – говорит он. Все чертовски серьезно, раз он назвал меня по имени.
– Да?
– Я сказал ребятам помалкивать. О подкасте и твоей…