– Обещаю. – Я ухожу из салона Обри, окрыленная уверенностью и хорошей прической. Когда мы вернулись из Лос-Анджелеса, парни сказали мне, что я не обязана сразу принимать решение насчет работы. Что мне нужно подумать.

Я согласилась.

Но сама знала ответ уже тогда. Мне не нужно бежать к бабушке. Не нужно, заламывая руки, спрашивать у нее совета. Мне не нужно часами ходить вдоль берега, или по городу, или слушать грустную музыку, пока ответ сам не спустится с небес мне прямо в голову.

Ответ был внутри с того самого дня, когда мы вошли в квартиру Каны и Брейди и объявили всем, что мы теперь втроем. Уже тогда, глубоко внутри, я знала, чего хочу. Просто мне потребовалась пара недель, чтобы этот голосок стал громче, превратился в греческий хор, стал гимном моего сердца, ведущим к открытой двери.

Двери «Немецкого дога». Видимо, круг замкнулся. Стефана не было здесь, когда я подглядывала за Хейзом; как я узнала потом, он пришел через несколько часов после нас. Он рассказал мне, что стоял у окон бара и придумывал, как завоевать меня. Так что этот бар – подходящее место для встречи.

Я приезжаю раньше. Середина декабря – неподходящая погода для мансарды. Теплая осень закончилась, пришли морозные зимние деньки. На мне свободные джинсы и свитер, один рукав которого сползает с плеча, по спине струятся локоны.

Прямо как по часам два красавчика хоккеиста заходят внутрь и идут ко мне. Я вижу в них уязвимость, но и уверенность тоже. А еще я замечаю под мышкой у Стефана ежедневник и озадаченно на него смотрю.

Они садятся напротив, мы за столиком на троих.

Да, именно этого я и хочу. Я знаю. Но мне любопытно, что они приготовили.

– Это ежедневник у тебя в кармане или ты просто рад меня видеть?

– И то и другое. – Стефан протягивает ежедневник мне.

Обычно он отвечает за наши планы, но сегодня Хейз врывается в разговор.

– Мы кое-что сделали для тебя. Открой на сегодняшнем дне.

Трясущимися от восторга пальцами открываю ежедневник, нахожу декабрь и сегодняшнюю дату. Они вписали сегодняшний ужин в «Немецком доге». Завтрашнюю игру. Через пару дней указана ночевка у Стефана. Совместное Рождество. В январе все становится интереснее. Они расписали все игры, где они будут, когда смогут прилететь ко мне… в Лос-Анджелес.

И когда я смогу прилетать сюда.

Ух ты. Они расписали каждый месяц до конца сезона, а все летние месяцы каждый день и вечер забит надписями «Лос-Анджелес».

Я забываю, как дышать.

Поражена их стараниями. Планами, которые они для меня расписали.

– Айви, если ты хочешь эту работу, мы сможем с этим справиться, – очень серьезно говорит Хейз, не сводя с меня глаз.

–Мы все распланировали,– объясняет Стефан.– Как мы будем видеться. Как нам с этим справиться.– Внешне он спокоен, но я вижу, что его переполняют эмоции.– Что бы тебе ни потребовалось, мы устроим.– А потом он хватает мою ладонь, отчаянно сжимая ее.– Я так тебя люблю. Я готов на все. Мы готовы на все.

Хейз берет меня за вторую руку, и вот мы втроем сжимаем ладони друг друга.

– Я люблю тебя. Я люблю за то, как ты возишься с собакой. Как ты заботишься о ней. Я люблю тебя за то, насколько ты предана своим друзьям, и за то, что видишь в них семью.

Стефан заглядывает мне в глаза и принимает у Стефана эстафету.

– Я люблю проводить с собой каждое утро. Обсуждать каждый день. Готовить смузи и кофе, отвечать на твои вопросы и задавать миллион своих.

– Я люблю тебя за то, что ты понимаешь, что мне нужно, еще до того, как это понимаю я, – наступает очередь Хейза. – Люблю тебя за то, что ты поддерживала меня с первого дня нашего знакомства. Я люблю тебя за твою уверенность, за энергию, за глаза, под взглядом которых я таю.

Хейз шумно вздыхает, Стефан его подхватывает.

– Я люблю тебя за то, как ты умеешь за себя постоять, умеешь сказать людям «нет», когда тебе это нужно. Ты не терпишь. Я люблю тебя за то, что ты сильная и стойкая, но с таким нежным сердцем.

– Я люблю тебя за то, как ты заботишься о нас, – добавляет Хейз, а потом обменивается взглядом со Стефаном, и они оба расплываются в улыбке.

У меня появляется комок в горле, ползет все выше и выше. Я готова взорваться от эмоций, от радости, от этого… передоза ощущений.

Я постоянно с ними такое испытываю – все и сразу. Качаю головой в шоке, в восторге, в диком счастье.

– Я люблю вас, – просто говорю я. Как я могу сказать хоть что-то, что сравнится с прекрасной одой об их любви? Не могу, но ничего страшного. Наша любовь – это не соревнование. У нее нет границ. – Я люблю вас обоих. Вы оба мне нужны. Вместе. То, что между нами, лучше работает в команде из троих. По-другому я нас уже не могу и представить. Я вас так люблю, что не буду соглашаться на эту работу. Я хочу жить в Сан-Франциско с друзьями, с семьей, с моим растущим бизнесом и двумя людьми, которых считаю любовью всей своей жизни. – Под конец у меня срывается голос, потому что сердце переполнено эмоциями.

– Господи, спасибо, – говорит Стефан, расслабляется и смеется.

– Я так рад, боги, – вторит ему Хейз.

Ну какие они у меня. Я так их люблю.

– И посмотрите, гении мыслят одинаково. – Я достаю свой ежедневник, в котором мы всегда записываем все планы, и открываю страницу, на которую внесла изменения.

Я тыкаю пальцем в день через неделю. Награждение «Спортсмен года». Я вычеркнула «тройничок по расчету».

– Что это значит?

– Что мы больше не «по расчету». Мы – это просто мы, – говорю я и сглатываю комок. – Просто вместе. Без срока годности. С общим будущим.

– Сработало, – говорит Стефан суперсчастливым голосом. – Мы старались влюбить тебя в нас изо всех сил. И это сработало.

Меня так радует это признание.

– Срочные новости: я уже давно влюблена в вас обоих.

– Прекрасно. Я с ума сходил, думая, что ты уедешь, – выдает Стефан.

У Хейз вырывается смешок.

– Буквально.

Но вдруг они больше не смеются. Стефан берет мое лицо в ладони.

– Ты остаешься, – с облегчением говорит он.

Хейз со всей серьезностью берет меня за руку и сжимает.

– Мы.

Я киваю, по щекам катятся слезы.

– Мы, – повторяю я, а потом сжимаю губы, прежде чем решиться еще на кое-что. – Я тут подумала, может, мы все будем жить вместе у Стефана?

Стефан театрально встает и стучит пальцем по часам.

– Да. С этой минуты. Пойдемте.

Конечно, прямо в тот момент мы не уходим. Мы ужинаем, пьем, смеемся. Потом едем за моей собакой и строим планы на будущее, на то, как мы трое – ну, четверо – обживем свой дом.

Эпилог Новый дом

Эпилог

Новый дом

Стефан

Совсем скоро мой дом преображается. Хейз привозит своей телескоп и ставит его на балкон, где уже, представьте себе, стоит мой. Мы еще обязательно используем их, чтобы полюбоваться звездами или для каких других ночных развлечений. Дневных, кстати, тоже.

Айви перевозит всю свою одежду. Мне приходится добавить для нее место в гардеробной, повесить новые вешалки. Это дало мне возможность достать ящик с инструментами, а Айви – поглазеть на меня с молотком.

Она стоит в двери и с обожанием наблюдает за мной.

– Тебе нравятся мужчины с клюшками и молотками?

– Да, нравятся, – отвечает она.

– Понял. Продолжу понтоваться и тем, и другим.

Коллекция бандан Рокси тоже переезжает, мы ставим для нее отдельный шкафчик у входной двери. Я срываюсь и покупаю дохрениллион собачьих лежанок.

Дом больше похож на дом, когда в каждой комнате собаке есть где спать. Хотя малышка все равно каждую ночь залезает на нашу огромную кровать. Умная девочка – гораздо приятнее вытянуться на матрасе.

На место Айви въезжает новый друг Джексона, и я знаю, что так Айви не чувствует себя виноватой, будто она подвела его с арендой. Пентхаус Хейза я тоже найду кому сдать. Сад на крыше и куча возможностей для «голого спорта» сами себя продадут.

Теперь, когда я прихожу с арены после игр с Хейзом и Айви, дом не ощущается пустым. Ни дни, ни ночи.

Второй эпилог Трое единственных и неповторимых

Второй эпилог

Трое единственных и неповторимых

Айви

– Что думаешь?

Показываю свое блестящее ярко-красное платье своей надежной советчице по моде.

Рокси за мной пристально наблюдает, сидя на полу в спальне; глаза ее полны надежды, наверное, думает, что у меня где-то припрятан бургер. У нее дергается хвостик – прозрачный намек на ее истинные желания.

– Ладно, буду считать, что ты в восторге.

Она еще быстрее машет хвостом. Она реально думает, что я сейчас буду ее угощать.

Я приподнимаю шелковую юбку, нагибаюсь и чещу собаке подбородок. Она в ответ вываливает язык. А, видимо, она хотела поцелуй.

– И я тебя люблю, – мурлычу я и нежно целую ее еще более нежный носик. Встаю, и платье спадает по ногам, ткань шелестит с каждым шагом. Я выхожу из спальни при параде, собака клацает за мной, наряженная в праздничную красно-белую бандану с косточками.

Еще не доходя до гостиной, слышу дебаты.

– Ты енот на наркотиках, – обвинительным тоном говорит Хейз.

Слышу уверенный смешок Стефана:

– Нет, это Айви.

Я замираю и слушаю, губы дергаются в улыбке.

– Нет, она организованная, а ты только вид делаешь.

– Пф-ф.

– Признай.

Я сдерживаю смешок.

– Не признаю, – говорит Стефан, и я буквально вижу, как он откидывается на кресле, расслабленно попивая скотч.

Хейз упрямится.

– В каждом доме есть один человек, который расставляет посуду в посудомойке, как скандинавский архитектор, а второй закидывает тарелки, как енот на наркотиках.