– Где же смелость?! – горестно вскричал я. – Где былая оригинальность?!
ЧТО, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ПРОИЗОШЛО?
Могу лишь предположить, что слухи о холодности и недостатке индивидуальности Лэнга касаются не столько его манеры поведения, сколько настоящего льда и полной, абсолютнейшей унылости.
2,5 звезды.
Откладываю телефон в сторону. Меня распирают эмоции. Бедняга Фишер: кроме сестры, он потерял работу, без которой себя не мыслил.
Солнце еще не встало, но Ласка уже проснулась. Принимаю ее появление за знак к началу дня. Кормлю собаку, затем наполняю миску Хромонога, стоящую на крыльце; сам он наверняка охотится. Бросаю случайный взгляд в сторону соседнего участка и застываю на месте.
Через луг ко мне направляется Фишер. В одной руке он держит половник, в другой – миску, локтем прижимает к боку маленький цилиндрический контейнер и при этом отчаянно лавирует, уклоняясь от Хромонога, атакующего его голень. От резких движений жидкости расплескиваются, в воздух взлетают разноцветные капли. Фишер прибавляет шаг, но Хромоног продолжает его преследовать. Не кот, а наказание.
– Пытаешься повторить танцы из «Звуков музыки»?! [15] – кричу я, когда он в очередной раз совершает немыслимый пируэт.
– Можешь отозвать своего хищника?
– Это же кот! Он не поддается дрессировке! – Хромоног явно убежден, что мы должны исполнять каждую его прихоть.
Наконец трехлапый бандит убегает в поисках новой добычи. Фишер разгневанно оглядывает забрызганную футболку.
– Браво! – Широко улыбаясь, разражаюсь аплодисментами. – Это было великолепно!
– Черт возьми! – рычит он, но сам фыркает. Его лицо из сердитого становится сосредоточенным и серьезным. – Попробуй и выскажи свое мнение.
– Если бы ты позвонил, я пришла бы сама.
– Я вспомнил про телефон, когда уже дошел до изгороди. Сперва вот это. – Фишер протягивает половник. На донышке плещется оранжевая жидкость, сверху плавают крошечные кусочки лука. Наклоняюсь, отхлебываю.
– Черт! – Чистый восторг. Не знаю, чего я ожидала, но уж точно не такого. Сладковатый вкус, благоухающий каким-то перцем.
– Суп для ресторана, – с жаром поясняет Фишер. – Морковный халапеньо. Необычно, но не старомодно. Можно подавать круглый год. Овощи придают вкус лета, специи хороши для более холодных месяцев.
– Восхитительно! – На удивление трудно подобрать слова. Лучше промолчу, не то ляпну какую-нибудь глупость – например, что готова есть этот суп из чего угодно, хоть из грязного ботинка.
– Теперь попробуй закуску. – На дне миски лежит белый шарик сыра, посыпанный какими-то цветными кусочками. – Буррата с местной фермы с зеленым яблоком, медом, базиликом с твоей грядки и прошутто, а в дополнение сюда подойдут обычные чесночные кростини.
Беру ложку, которая чудом не вывалилась из миски, отламываю кусочек бурраты, кладу в рот. Глаза сами собой закрываются от наслаждения. Фишер ведет себя так, будто это чрезвычайно простые блюда, но я никогда не пробовала ничего подобного. Тем не менее они очень понятные, люди легко узнают их и не испугаются.
– О-о-о… – При мысли о хрустящем кусочке хлеба издаю стон. Открываю глаза. Мне кажется, или у Фишера самодовольный вид? Нет, на его лице написаны торжество и облегчение, словно он чуть горд и чрезвычайно рад, что по-прежнему способен делать свое дело.
– И последнее – по крайней мере, на сегодня. В ресторане на берегу океана нельзя обойтись без морепродуктов, поэтому я приготовил мидии на пару в пряном бульоне. – В его голосе звучит нотка неуверенности, словно он опасается возражений.
– Я не говорила, что морепродукты не годятся. Просто икра и суши в нашем городе не будут пользоваться популярностью. Я совершенно не хочу тебя оскорбить и не считаю себя авторитетом. Главный эксперт в области кулинарии здесь ты. – Важно произнести это вслух, учитывая все, что мне о нем теперь известно.
Фишер хмурит брови.
– Зато ты – эксперт по Спунсу и представитель целевой аудитории. – Он смотрит на посуду, которую держит в руках и переводит взгляд на меня. – Хочу убедиться, что тебе все понравилось.
Воспоминания, несколько сгладившиеся после боевого танца по лугу, возвращаются с новой силой. Взволнованно откашливаюсь, беру контейнер, достаю пальцами мидию и делаю большой глоток бульона.
Я готова съесть целую кастрюлю.
– М-м-м, чудесно!
Фишер удовлетворенно кивает, вручает мне в одну руку миску с бурратой, в другую – контейнер с мидиями.
– Возьми в качестве благодарности. Cейчас принесу еще супа.
Я не стесняюсь принимать съедобные подарки, поэтому охотно беру и то и другое.
– Спасибо большое. – И тут меня осеняет. – Погоди-ка, сейчас шесть утра. Ты что, всю ночь готовил? С чего такая прыть?
– Не знаю. Наверное, вчера перевозбудился, – пожимает он плечами.
– О да, история Спунса и мне не давала уснуть, – поддразниваю его я.
Фишер усмехается уголком рта. Белая футболка забрызгана едой. Глядя на него, растрепанного и грязного, с поварешкой в руке, с трудом подавляю желание глупо захихикать, накручивая локон на палец.
– Вот это мне нравится. – Он указывает подбородком куда-то в район моей груди, разворачивается и уходит к себе.
Оглядев халат, издаю стон. На нем изображены каноэ, спереди эмблема: перекрещенные весла и надпись: «Чем мокрее, тем лучше».
Еще нет семи утра, а я уже переполнена тревожным волнением. То ли от вчерашних событий, то ли от сегодняшних, или от того и другого. В любом случае лучший способ сбросить напряжение – физическая нагрузка. Останавливаюсь на сапсерфинге. Сайлас и Эллис слишком заняты, чтобы помочь перенести мое маленькое каноэ к пляжу, а у меня хватает ума не тащить такую тяжесть вниз по скале в одиночку. Гребная доска пусть и громоздкая, но вполне подъемная.
Ерзая и извиваясь, влезаю в гидрокостюм и выхожу на свежий утренний воздух, неся на голове доску и весла.
Сегодня один из чудесных дней, когда вода кажется голубее, а трава, растущая вдоль берега, зеленее. Вокруг клубится туман, скрадывая звуки; на рассвете он рассеется, и начнется новый день. Вспоминается книга мудрых мыслей, которую мама сделала для меня перед смертью, собрав в ней свои любимые изречения и советы. Одна из фраз гласит: «Если ты невысокого мнения о мире, помни – вокруг тебя целый океан непознанного». Наверное, это пересказ какого-то известного выражения, но мамина версия мне чрезвычайно нравится. Приносит умиротворение и одновременно пробуждает любопытство.
Проплывая мимо парочки выдр, чуть не взвизгиваю от восторга. Ловлю себя на том, что оглядываюсь в поисках кого-нибудь, с кем можно поделиться радостью. Восторг тут же меркнет; так бывает, когда съел много сладкого и во рту остается неприятный привкус.
Недоуменно оглядываюсь, пытаясь определить, отчего мне столь неуютно.
Наверное, следует винить Фишера. Из-за него я остро почувствовала, что не только одна, но и одинока. Все-таки жить самой по себе или с кем-то – две большие разницы. Здорово, когда рядом есть человек, который интересуется твоим мнением, да просто готов составить компанию – например, съездить по магазинам или поцеловать, чтобы помочь почувствовать себя увереннее. Я почти забыла, как это приятно.
Вспышка влечения – на первый взгляд, вроде бы пустяк. Умом я понимаю – не надо зацикливаться, само пройдет. Однако зловещий голос в голове нашептывает: это опасно, не стоит относиться к происходящему слишком легкомысленно. Мы с Фишером знакомы всего несколько дней, меня не должно так сильно тянуть к нему.
Наверное, именно поэтому я не решилась попросить его составить мне компанию на фестивале. Видимо, подсознательно включается внутренняя защита, не позволяющая укрепить с ним связь, ведь он здесь ненадолго.
Тем не менее я вновь и вновь вспоминаю, как он сделал комплимент моей душе, с каким лицом угощал своей стряпней. Мне было с ним весело. Даже ворчание над моим историческим экскурсом в библиотеке вызывает улыбку. Уж я-то способна распознать равнодушного ученика: Фишер слушал очень внимательно. А когда он предложил совместно поработать над меню для «Звездолета» и поцеловал меня в библиотеке, стало ясно – этот мужчина сделал шаг навстречу, сам, без всяких условий.
Когда я возвращаюсь домой, солнце уже пригревает. Нужно успеть поработать в саду, пока не стало жарко. Стряхиваю с себя оцепенение и берусь за дело.
Однако стоит подойти к грядкам, как ведро выпадает из моих рук, а с губ срывается стон.
– Нет, – в ужасе шепчу я. – Нет, нет, нет! – При виде георгины, безмолвно падающей на кучу ее поверженных сестер, шепот переходит в отчаянный вопль. Еще одна начинает дрожать. Беспомощно наблюдаю, как стебель, на котором должен был распуститься роскошный нежно-розовый цветок, медленно падает на землю, словно подстреленный солдат.
А потом я вижу, кто это сделал. Моему взору предстает жуткая мохнатая голова и демонические черные глаза.
Суслик.
Глава 14
Глава 14
Боюсь сглазить, но, кажется, наши с Инди отношения начинают налаживаться. С того дня, как они с Сейдж сняли с окна решетку, мы общаемся менее напряженно. Сегодня я проснулся в приподнятом настроении; непривычное состояние, которое сложно определить или объяснить. Единственное, что могу сказать, – меня впервые посетило желание готовить. Я даже придумал несколько простых рецептов, с которыми решил поэкспериментировать.