– Итак, – сказала Карли, – что тебе потребуется?
– В каком смысле? – недоуменно спросил я.
– Ты собираешься вносить изменения в меню «Мозговой косточки»? Я помогу, чем смогу. Мы получим новую звезду и снова перебудоражим блогеров.
«Мне ничего этого не нужно», – подумал я и тут же испытал укол совести. Я должен быть благодарным, ведь Карли предлагает мне вернуться. Правда, мое отношение к работе изменилось. Я уже не готов ради нее отказаться от всего на свете. Да, я снова смогу получать радость от своего дела, но лишь потому, что понял: это не центр вселенной. Речь идет не о жизни и смерти, а просто о большом куске дерьма посередине.
Я сказал, что хочу иметь возможность убирать или изменять блюда в меню раз в неделю, в зависимости от доступности продуктов или наличия интересных ингредиентов. Карли со мной согласилась. Кажется, это шаг в правильном направлении.
Мне навстречу семенит Уолтер – мы обещали Марте развесить гирлянды с фонариками, – а потом приглашает в свою закусочную пообедать (за счет заведения). Бургер у него на удивление вкусный, картошка фри – тоже. К счастью, шиншилла Пегас не показывается. И вообще, внутри царит полный порядок.
Вспоминаю маленькое кафе моих родителей с такими же пластиковыми столами и стульями. Подростком я был бы рад любой похвале их заведению.
– Отличное место, – говорю я.
Уолтер выпячивает грудь от гордости. И тут звонит телефон.
Старик берет трубку. Его улыбка гаснет.
– Да, он здесь. – Мой желудок ухает вниз. – Где ваш мобильник? – спрашивает он меня.
– Что случилось? – Вскакиваю, направляюсь к выходу. Телефон, скорее всего, остался в «Звездолете». – Что-то с Инди? – От страха мутится в глазах.
– С Инди все в порядке, она у Рен. Найдите Сейдж.
Глава 30
Глава 30
Предчувствие не обмануло. Последнюю неделю я почти каждую ночь просыпалась, отчаянно комкая простыни, чтобы не вцепиться в Фишера. Приходилось вставать и читать дневник или делать заметки. Но сегодня я пробудилась от дневного сна, задыхаясь, словно кто-то тянул за невидимую нить, вырывая легкие из груди.
Сайлас отделился от отряда и сорвался с обрыва. Он жив, но получил ожог почти двадцати процентов тела, а также отравился дымом. Его ввели в медикаментозную кому, чтобы облегчить боль, и подключили к искусственной вентиляции легких.
Подъехав к моему дому, Фишер ничего не говорит. Молча сажусь в его грузовик.
Понятия не имею, сколько правил дорожного движения он нарушил. До больницы, где лежит Сайлас, не меньше пяти часов пути. Мы добрались за четыре.
Иду по больничному коридору. Голоса доносятся будто издалека. Плотно сжимаю губы, стискиваю зубы. А потом вижу Эллиса.
Он сидит, закрыв лицо руками. Мой брат, слишком рано повзрослевший, с тринадцати лет безропотно несущий сваливающиеся на него тяготы, посвятивший всего себя защите других. Именно он сообщил мне о смерти матери, потому что отец не смог.
Эллис смотрит на меня словно со стыдом, но тут же принимает невозмутимый вид, будто не хочет обременять своей слабостью.
Сайлас… с ним все будет хорошо. Он еще начнет гордиться шрамами. А Эллис…
– Когда мы его вытащили, – говорит он, – прежде чем вырубиться, он сказал: «По крайней мере, лицо не пострадало».
Издаю истерический полусмех-полуплач.
Глава 31
Глава 31
Двое суток проходят как в тумане. Убедившись, что внутренние органы Сайласа функционируют исправно, врачи собираются отключить его от аппарата искусственной вентиляции легких и вывести из комы.
На третий день я наконец вижу, как Эллис плачет. Все это время он провел на скамейке у палаты Сайласа. Кажется, даже не спал. Только когда в больнице появляется Рен, он позволяет себе упасть в ее объятия.
Сайлас держится так, будто пережил забавное приключение, хотя его нога почти целиком покрыта ожогами третьей степени. Несмотря на то что мой брат под завязку накачан лекарствами, он отчаянно старается действовать нам на нервы, чтобы мы не смели его жалеть: энергично, хоть и неумело, флиртует с докторами и медсестрами, хвастается повязками и с одурманенной улыбкой подставляет разные части тела под уколы.
На четвертый день Фишер ласково уводит меня в отель. Принимаю душ и погружаюсь в сонную кому, прижавшись к его боку. Не будь я окончательно обессилена, то переживала бы из-за того, что мы проводим оставшиеся нам дни подобным образом.
На пятый день просыпаюсь в одиночестве. Оглядываюсь. Оказывается, Фишер принес мне пакет вещей из дома, включая дневник и несколько книг. В груди принимается бушевать целый рой эмоций. Ноги сами несут меня к бассейну. Чутье не подвело: Фишер спит на шезлонге. Бужу его поцелуями.
– Где Инди?
– Рен забрала детей домой. Она считает, фестиваль поможет им отвлечься.
У меня в груди все леденеет. Получается, мы пропустили вступительные соревнования. Гонка завтра, но по сравнению с происходящим это уже не имеет значения. Тем не менее к глазам подступают слезы, подбородок дрожит.
Конечно, расстраиваться глупо, ведь жизнь не измеряется одними достижениями. Даже если все делать правильно, хеппи-энд не гарантирован. Ты можешь осуществить свою мечту, но необязательно будешь счастлив. Иногда хорошие люди заболевают, а плохие живут припеваючи. Важно отношение – с чем ты идешь по жизни, какие уроки из нее извлекаешь. Я уже все себе доказала. Я завоевала победу.
Тогда почему мне кажется, будто я проиграла?
– Эй, – Фишер притягивает меня к себе, массирует спину, словно рисует лабиринт. – Ш-ш, тебе нужно отдохнуть. Пойдем, я отведу тебя в постель.
– Спать не хочу. Но все равно пойдем в постель.
«Люби меня, люби меня, люби, – безмолвно молю я. – Пока у нас еще осталось время».
Номер в отеле – крайне неромантичное место, однако он становится святилищем нашей любви. Мы доставляем друг другу удовольствие снова и снова, то требуя, то умоляя.
Фишер перебирает мои волосы. Стоит мне игриво провести губами по его бедрам, пальцы сжимаются крепче, с губ срываются хриплые мольбы.
В свою очередь, он играет со мной, неторопливо разжигая желание, – шепчет проклятия, слова похвалы, со знанием дела говорит: «Рано, еще рано», отчего я отчаянно выгибаюсь ему навстречу. Не успеваю оправиться от первого оргазма, как Фишер перекатывает меня на бок, входит сзади. Он растягивает и заполняет мое лоно, касается того места, где мы сливаемся воедино, низким, срывающимся шепотом доводит меня до очередного пика наслаждения.
С каждым разом я все отчаяннее хочу его. Чем он ближе, тем сильнее страсть. В какой-то момент мне кажется, что я больше не выдержу. Фишер ложится сверху, заглядывает в глаза, говорит: «Я тебя люблю», – и входит.
– Я тоже тебя люблю, – сдавленно шепчу в ответ.
Когда все заканчивается, по моей щеке скатывается слеза.
Глава 32
Глава 32
– Какого черта ты здесь делаешь? – на следующее утро огорошивает меня Мика. Мы встречаемся в коридоре рядом с палатой Сайласа. Ничего себе приветствие после почти пятимесячной разлуки.
– Мика! – Со слезами обнимаю брата.
Он бормочет Фишеру что-то вроде «привет-рад-знакомству», хватает меня за плечи и трясет.
– Ты что тут делаешь?
– Эм-м… – Раздраженно вырываюсь. – Вообще-то наш брат пострадал в пожаре.
– Я упал с горы! – раздается хриплый вопль Сайласа. – Не порти мою репутацию!
– Тебе нельзя кричать! – ору в его сторону.
– Ты должна участвовать в гонках, – говорит Мика. – Здесь твоя помощь уже не понадобится. Поезжай.
– Мика, нет.
– ДА! – хором кричат Мика, Сайлас и подошедший Эллис.
– Мы пропустили квалификационные соревнования. – Неуверенно бросаю взгляд на часы и удрученно вздыхаю. – Все равно уже не успеем. Нет смысла.
– Сейдж, поехали. – Фишер берет меня под руку. – Ты заслужила участие в гонке. Мы оба заслужили.
На глаза наворачиваются слезы.
– Мы не выиграем. У нас не получится. – Глупо это отрицать.
– Мы будем участвовать, несмотря ни на что, – твердо отвечает Фишер. – Дело того стоит. – Я понимаю: он говорит о нас тоже.
Глава 33
Глава 33
Я не религиозный человек, но по дороге в Спунс исступленно возношу молитвы к высшим силам. За все, что Сейдж дала мне в течение этого лета, я должен хотя бы попытаться ей помочь.
Когда наступает время старта, мы в двух часах пути от города.
– Вдруг гонка задержится, – говорит Сейдж. – Всякое бывает. Мало ли, какая-нибудь заминка.
– Ну да, всякое бывает, – подтверждаю я.
Но легче нам не становится.
У нас нет гидрокостюмов, но есть минимально требуемое снаряжение. Через один час пятнадцать минут после старта первого раунда со скрежетом влетаю на парковку, ставлю машину прямо перед воротами причала.
– Тебя эвакуируют! – кричит Сейдж.
– Кто? Все же здесь.
– И то верно.
Выскакиваем из кабины, на ходу надевая спасательные жилеты, и бежим отвязывать каноэ.
Когда толпа расступается, Сейдж от неожиданности отпускает свой конец лодки.
На пляже – Иэн и Кэссиди, одна из племянниц Уолтера с мужем и еще три команды из местных жителей. Пэтти Манти и Рен стоят по колено в воде. Откуда-то со стороны подходит Инди.
– Участники из других городов уже стартовали, – сообщает она, – мы не смогли их остановить. Но нам удалось уговорить остальных задержаться.
– Не так уж мы и уговаривали, – встревает Пэтти. – Все сами захотели вас подождать.
– Как только Инди рассказала, что произошло, – добавляет Сэм.