— Могу я это взять? — спросила она. — Мне потребовались долгие месяцы, чтобы убедить его прочесть эти книги, — объяснила она. — Он никак не мог поверить, что книги для подростков могут быть замечательными.
Я хотела оставить их себе, но еще больше я хотела, чтобы они были у Сьюзен.
— Конечно, — ответила я. — Берите все, что хотите. Ему бы понравилось, чтобы его вещи были у вас. Кстати, он любил эти книги. Он рекомендовал их всем, кто прислушивался к его мнению.
Сьюзен улыбнулась, положила книги у двери и продолжила складывать в коробки остальные книги из его коллекции изданий для подростков.
— Кстати, эта коробка для хранения или для продажи?
— Я пока не уверена. — Сьюзен кивнула. Она продолжала складывать книги в коробки, пока не пришла в отчаяние.
— Иисусе, сколько книг для подростков может прочесть один человек? — воскликнула она.
Я рассмеялась:
— Он много читал. То есть иногда по книге в неделю. И он отказывался брать их в библиотеке. Это меня раздражало, потому что я работаю в библиотеке. Но Бен настаивал на том, чтобы купить книгу в магазине. Я приносила ему книги из библиотеки, он просто складывал их и оставлял пылиться, пока я не относила их обратно.
Сьюзен рассмеялась.
— Это моя вина, — сказала она. — Когда он был ребенком, единственной роскошью, которую я могла себе позволить, была покупка книг. Я никогда не хотела брать их в библиотеке.
— Что? — Святотатство!
Она снова смущенно рассмеялась:
— Ты разозлишься.
— Я?
— Я ненавижу запах библиотечных книг.
— Вы меня убиваете, Сьюзен.
— Знаю! Знаю! Когда Бен был ребенком, он захотел пойти в библиотеку, потому что там были настольные игры и эти кресла с… Как они называются? Кресла, похожие на большой мягкий мяч? Тьфу ты, я забыла слово…
— Кресла-мешки?
— Да! Ему нравилось сидеть в креслах-мешках, поэтому вместо похода в библиотеку я брала его с собой в книжный магазин, чтобы я могла купить книги, от которых не пахло плесенью. Целиком и полностью моя вина. Мне жаль.
— Вы прощены, — сказала я, хотя никак не могла забыть, что ей не нравится запах библиотечных книг.
МАЙ
Я вернулась домой. Бен все еще лежал в постели. В течение последних полутора часов он смотрел в потолок. Я потратила целую вечность на то, чтобы отогнать обратно огромный грузовик. Там я забрала его машину и направилась домой, но вспомнила, что он просил ужин. Я все купила в «Макдоналдсе» и поехала домой.
— Ты в порядке? — окликнула я Бена, войдя в квартиру.
— Ага, только я все еще не могу нормально двигаться, — ответил он.
— Что ж, ты будешь счастлив узнать, что я четыре раза едва не врезалась на этом проклятом грузовике, поднимаясь по бульвару Лорел Каньон. Почему они разрешают нормальным людям водить такие штуки?
— Я бы не сказал, что ты нормальная, но твоя точка зрения мне понятна.
Я поставила пакет с едой из «Макдоналдса» на кровать и помогла ему сесть в постели.
— Мне правда кажется, что надо было бы вызвать врача, — сказала я.
— Со мной все будет в порядке, — ответил Бен и принялся за еду. Я последовала его примеру, а когда закончила, то мои пальцы были покрыты солью, на губах остался жир. Я отпила большой глоток газированной воды. Я легла на спину, наконец-то отдыхая после долгого дня. Бен включил телевизор и сказал, что хочет что-то посмотреть. Потом все вокруг меня начало расплываться, и я заснула.
На следующее утро я проснулась в пустой кровати.
— Бен? — позвала я. Он ответил из гостиной. Я вышла туда и обнаружила, что целая стопка коробок уже разобрана.
— Как ты себя чувствуешь? Ты в порядке?
— Все отлично, — сказал Бен. — Пока я стою прямо и не поворачиваюсь, я замечательно себя чувствую.
— Все-таки тебе надо сходить к врачу. Мне это не нравится.
— Прекрати пилить меня, жена. — Бен улыбнулся. — Я могу убрать часть твоих тупых книг? Мне нужно место, чтобы поставить все это. — Неловким жестом он указал на многочисленные стопки книг в бумажных обложках.
— Возможно, нам просто нужно купить новый книжный шкаф, — предложила я.
— Или, возможно, тебе следовало бы передать часть твоей отсталой классики в библиотеку. Неужели нам действительно нужны два экземпляра «Анны Карениной»?
— Эй! Это два разных перевода! — воскликнула я. — Ты не можешь просто прийти и выбросить мои вещи только потому, что тебе нужно место, ты, тупица!
— Я не говорю, что нам следует все это выбросить, — продолжал Бен. — Просто… отдай это. — Он открыл книгу, понюхал ее и резко откинул голову назад. — Ой-ой-ой! — воскликнул он и потер спину. — Эти книги противно пахнут старостью, Элси. Давай по крайней мере купим тебе несколько новых книг.
Я выхватила «Анну Каренину» у него из рук и поставила обратно на полку.
— Сомневаюсь, что твои книги замечательно пахнут, — парировала я. — Любая книга, прожившая у тебя долгое время, начинает пахнуть плесенью. Да, это так!
— Ага, только я не покупаю книги на блошиных рынках и у букинистов, — сказал Бен. — Я покупаю их сразу после выхода в свет, поэтому они долго остаются свежими.
— Ради всего святого! Книги — это не бейгели. Они не могут стать залежавшимися, — ответила я, вытаскивая одну книгу из стопки. На обложке была нарисована девочка-подросток, стоящая перед каким-то существом, которое выглядело как слишком крупный ястреб. — Это что, серьезно? — спросила я.
— Давай проведем маленький эксперимент, — предложил Бен. — О чем «Анна Каренина»?
— О замужней женщине-аристократке, которая влюбляется в графа, но она не может…
— Я уже заснул, слушая тебя. Ты знаешь, о чем эта книга? — спросил он, выхватывая книгу с ястребом из моих рук. — Эта книга о ребятах, наполовину людях, наполовину птицах, — он произнес это невыразительно, как будто факты говорили сами за себя. — Эта книга лучше.
— Ты даже не пытался прочитать «Анну Каренину». Это невероятно трогательная история.
— Уверен, так оно и есть. Но мне нравится, что действие моих книг происходит в мире, где…
— В мире, в котором что?
— В мире, в котором… может существовать все что угодно. В мире, где любовь считают болезнью. В мире, где власти выбирают для тебя семью. В мире, где в обществе больше нет боли и страданий. Я люблю такие вещи.
— Последняя книга — это «Дающий», верно? — догадалась я. — Ты говорил о «Дающем»?
— Если ты мне скажешь, что тебе не нравится «Дающий», наши отношения закончатся, — заявил Бен. — У меня толерантность на нуле, если кто-то не ценит «Дающего».
Я улыбнулась, схватила его экземпляр «Дающего», открыла книгу и понюхала ее.
— Ну не знаю… — поддразнила я Бена. — Немного пахнет плесенью.
— Эй! — завопил он, пытаясь отобрать у меня книгу. Но боль оказалась ужасной. Он сморщился и вскрикнул. Я взяла со стола ключи.
— Вставай, — велела я. — Мы едем к этому чертову врачу.
— Только после того, как ты признаешься, что любишь «Дающего», — пробормотал он.
Я опустилась на колени, чтобы помочь ему, и негромко сказала:
— Я люблю «Дающего».
Он улыбнулся и со стоном поднялся.
— Я знал, — невозмутимо сказал он. — Хочешь узнать секрет?
Я кивнула.
— Ради тебя я бы вспомнил о толерантности. — Бен поцеловал меня в щеку и позволил довести его до машины.
СЕНТЯБРЬ
Ко второй половине дня мы упаковали бо́льшую часть вещей Бена, оставив спальню и стенной шкаф напоследок. Мы взяли оставшиеся коробки и направились туда.
Я бросила коробки на кровать и оглядела комнату. Я могла это сделать. Я могла это сделать. Если я не смогу, сделает Сьюзен. Так что по крайней мере с этим будет покончено.
— Давай! — сказала она. — Начинаем. — Сьюзен открыла комод и начала бросать вещи в коробки. Я смотрела, как полосатые рубашки и грязные джинсы вытаскивались ею из их законного места. Я начала вынимать вещи из шкафа вместе с вешалками. Ты не можешь понять, как мертвые вещи выглядят на вешалках, пока человек, который ими владел, не… В любом случае я даже не потрудилась снять их с вешалок. Я просто швырнула вещи в коробку с остальной одеждой Бена. Я вытащила все из стенного шкафа и прикроватной тумбочки до того, как Сьюзен закончила освобождать комод. У нее на лице было такое выражение, будто все идет отлично, но я заметила, как она нюхала рубашку перед тем, как положить ее в коробку. Сьюзен увидела, что я на нее смотрю.
— Я просто пытаюсь понять, пахнет ли им хоть что-нибудь, понимаешь? Мне все труднее вспомнить его запах.
— О, простите, я думаю, что это я вынюхала весь запах из этих вещей.
Сьюзен рассмеялась:
— Это все объясняет.
Я подумала, могу ли я поделиться тем, что у меня осталось от Бена. Я знала, что делаю.
— Подождите, — сказала я.
Я схватила его подушку в мешке для мусора, развязала его и протянула Сьюзен:
— Понюхайте. — Она с некоторым сомнением посмотрела на меня, потом опустила лицо в мешок, ее нос коснулся подушки.
— Вот он, — сказала она. — Боже, это его запах. — Ее глаза закрылись, и я увидела, как слезы покатились по ее щекам. Впервые после больницы я увидела, что происходит, когда она дает себе волю.
МАЙ
Мы провели день в офисе врача, сидя в тесных креслах в комнате ожидания, заполненной больными людьми. Бен много раз напомнил мне, что лучше нам отправиться домой. Но врач после осмотра посоветовал, чтобы Бен не напрягал спину. Мы ушли с рецептом на викодин.