Парень наклонился ко мне, выйдя из-за Аны.

— Кевин, — представился он, пожимая мне руку. Рукопожатие не было слишком сильным, но и дохлую рыбу не напоминало. Оно было вежливым и приятным. Парень улыбнулся, и я улыбнулась в ответ. Я заметила, что он осматривается в квартире, и как будто инстинктивно начала оглядываться. Я увидела мою гостиную его глазами. Он, без сомнения, знал обо мне, знал, что у меня умер муж, знал, что Ана моя лучшая подруга. Возможно, он знал, что у меня такое чувство, словно он пытается увести ее от меня. Пока Кевин осматривался, я осознала, сколько вокруг нас вещей Бена. Мне хотелось сказать: «Я не какая-то сумасшедшая. Мне просто пока тяжело убрать это все с глаз долой». Но я этого не сказала, потому что, когда ты говоришь, что ты не сумасшедшая, ты именно сумасшедшей и выглядишь.

— Идем? — спросила Ана. Мы с Кевином кивнули, и через несколько секунд мы уже вышли из квартиры. Нас ждала двухдверная «Хонда» Кевина. Я вызвалась сесть на заднее сиденье и, согнувшись, пробралась туда мимо переднего пассажирского кресла. Зачем существуют двухдверные машины? Пытаться уместиться на их заднем сиденье — самая сложная задача.

По дороге в ресторан Ана явно пыталась устроить так, чтобы мы с Кевином нашли что-то общее, на чем можно было строить отношения. Ощущение у меня было странное. У меня сложилось впечатление, что Ана старается сделать так, чтобы мы с Кевином обязательно поладили. Она из кожи вон лезла, чтобы он мне обязательно понравился. Раньше подруга никогда так не поступала. Ей всегда было все равно. В большинстве случаев встреча со мной возвещала этим парням, что все кончено. Ана использовала меня для того, чтобы дать им понять, что ей не хочется проводить время с ними наедине, что мы все друзья. В этот раз все было иначе. Ана не выталкивала Кевина в дверь, она приглашала его войти.

— Как вы, ребята, познакомились? — спросила я с заднего сиденья.

— О, на йоге, — ответил Кевин, сосредоточившись на дороге.

— Ага, Кевин всегда приходил на мои занятия по вторникам вечером, и он был так плох… — Ана засмеялась, — что мне пришлось лично ему помогать.

— Я пытался ей объяснить, что инструкторы для того и нужны, чтобы помогать ученикам, но она явно думала, будто делает мне одолжение, — пошутил Кевин, и я вежливо рассмеялась, словно это было смешно. Я не понимала, чем зацепил Ану этот парень. — Но я от этого только выиграл, потому что она пригласила меня на свидание.

— Ты можешь в это поверить, Элси? — спросила Ана, наполовину повернувшись ко мне. — Я пригласила его на свидание.

А я-то подумала, что Кевин пошутил.

— Минутку, — сказала я, нагнувшись вперед. — Кевин, Ана пригласила тебя на свидание?

Парень кивнул. Мы как раз въехали в подземный гараж, и он искал место для парковки.

— За все то время, что я знаю Ану, она ни разу никого не приглашала на свидание.

— Я ни разу в жизни никого не приглашала на свидание, — внесла ясность Ана.

— Тогда почему ты пригласила Кевина? — выпалила я и тут же сообразила, что вопрос прозвучал невежливо. — Я только хотела спросить, что заставило тебя изменить своим принципам? Насчет приглашений на свидание, я хочу сказать.

Кевин нашел место и припарковал машину. Ана схватила его за руку.

— Я не знаю. — Она посмотрела на него. — Кевин не такой, как все.

Меня чуть не стошнило. Я даже позволила себе изобразить звук подступающей рвоты, чтобы подшутить над ними, но ни Кевину, ни Ане это смешным не показалось. Они почти не обратили на меня внимания. Пытаясь выбраться с заднего сиденья этого дерьмового маленького автомобильчика и не нанести себе увечий, я сообразила, что Кевин разрушил наши с Аной планы на ужин, и они просто позволили мне пойти вместе с ними в качестве любезности. Я была лишней.

Ты вдова и лишняя. Ты никогда не почувствуешь себя более одинокой.

Мы вошли в ресторан, и в нем оказалось действительно классно. Кевин и Ана хорошо проводили время вне зависимости от моего настроения.

— Как давно вы встречаетесь? — поинтересовалась я. Я не знала, чего ждать, или, вернее, я вообще ничего не ждала.

— Ну… — Кевин задумался. — Около месяца?

Ане явно было неловко.

— Приблизительно так, — сказала она и сразу сменила тему. Как моя лучшая подруга могла встречаться с кем-то в течение последнего месяца и даже не упомянуть об этом? Я отказывалась верить, что Ана говорила о нем, а я не слушала. Я не была такой, даже теперь. Я всегда стараюсь слушать других людей. Как Ана могла превратиться из женщины, которая никак не могла успокоиться, никогда не заботилась о мужчине, в женщину, которая приглашает мужчину на свидание и предлагает ему разделить ужин с ее лучшей подругой? И она сделала все это, выбрав удобное для нее время, не рассказав об этом мне, как будто это был дополнительный проект саморазвития, который она не хотела обнародовать до его завершения.

После ужина они довезли меня до дома и попрощались. Кевин нежно поцеловал меня в щеку и заглянул мне в глаза, когда говорил, что был рад со мной познакомиться. Он сказал, что надеется вскоре увидеть меня снова, и я ему поверила. Я подумала, что, возможно, главное в Кевине — это его искренность. Может быть, Ану привлекло к нему то, что он настоящий. Если дело обстояло так, то я могла ее понять.

Я позвонила ей через некоторое время, и мой звонок переключился на голосовую почту. Я была уверена, что они вместе. Утром я снова набрала номер подруги, но звонок снова переключили на голосовую почту. Ана написала мне сообщение, в котором говорилось, что она перезвонит мне позже. Она все еще была с Кевином. Кевин был не такой, как все. Я смогла почувствовать это. Я смогла это увидеть. И это заставило меня нервничать. Я уже потеряла Бена. Я не могла потерять Ану. Она не могла именно теперь изменить себя и свои приоритеты. Я едва держалась.

Ана позвонила мне в воскресенье во второй половине дня и предложила приехать ко мне. Когда она появилась, то сразу спросила:

— Что ты о нем думаешь? Кевин восхитительный, правда?

— Да, — ответила я. — Он был по-настоящему милым. Мне Кевин очень понравился. — И это была почти правда. Даже если я не увидела в нем ничего исключительного, он все же показался мне милым и приятным.

— О, Элси! Я так рада, что ты это говоришь. Я нервничала, как вы встретитесь. Но он заехал вчера во второй половине дня и спросил, можно ли ему к нам присоединиться. А я не была уверена, как… — Она осеклась. — Я просто рада, что он тебе понравился.

— Кевин классный. Хотя, он, кажется, немного… — Как бы мне это сказать? — Немного не в твоем вкусе, я права?

Ана пожала плечами.

— Во мне просто что-то щелкнуло, — сказала она. — И я поняла, что хочу кого-то любить, понимаешь? То есть каждому хочется кого-то любить, верно? Думаю, я просто почувствовала, что готова быть с одним человеком. Мне кажется, что проблема со всеми теми, с кем я встречалась в прошлом, заключалась в том, что я не была увлечена ими. Я была увлечена тем, насколько сильно они увлечены мной. Но Кевин другой. Он даже не был увлечен мной. Мы просто оставались после занятий, и я помогала ему с позами, прикасалась к нему. Ты знаешь, какова йога. И большинство мужчин возбуждается, когда ты подходишь близко, они считают это сексуальным, хотя в этом нет ничего сексуального. Но только не Кевин. Он искренне пытался правильно выполнить позу. Поэтому я начала вроде как… пытаться сделать это сексуальным… Просто для того, чтобы посмотреть, смогу ли я привлечь его внимание. Но он был действительно сосредоточен на йоге.

Я оказалась права. Ее сразила его искренность.

— И я подумала, что я просто… хочу быть с тем, кто так подходит к жизни. Кто не относится ко мне, как к вещи, которую надо получить или которой надо обладать. Поэтому я пригласила Кевина на свидание, и он согласился, и я занервничала. Но я гордилась собой, потому что сделала это. И с самого первого нашего свидания я почувствовала эту… связь…

Я начала злиться, потому что сильная связь на первых свиданиях — это для Бена и меня. Это не обычно, это не случается со всеми. А Ана подрывает мою убежденность. Она поступает так, что сильная связь между мужчиной и женщиной больше не кажется принадлежащей только мне.

— Не понимаю, почему ты не рассказывала об этом раньше, — сказала я.

— Ну… — Ана явно испытывала все бо́льшую неловкость. — Я просто… Ты пыталась справиться с твоей ситуацией, и я не думала, что тебе захочется это услышать, — призналась она. И тут до меня дошло. Ана пожалела меня. Теперь Ана была влюблена. Ана была счастливой. А я была печальной, одинокой, той, кому она не хотела сыпать соль на раны.

— И когда же произошел этот «щелчок»? — спросила я. Мои слова прозвучали резко. В голосе слышалась горечь.

— Что? — Ана дернулась.

— Интересно, что ты просто «изменилась» вот так. Ты превращаешься из… из… из человека, который… — Я сдалась, не находя слов. — В общем, ты стала другой и превратилась в рекламу любви. Что заставило тебя пересмотреть свою жизнь?

— Ты, — сказала Ана. Она сказала это так, будто хотела успокоить меня, как будто мне следовало этому радоваться. — Я поняла, что жизнь — это любовь. Или, по крайней мере, она о том, чтобы кого-то любить.

— Ты себя слышишь? Твои слова звучат как с открытки ко Дню святого Валентина.