— Ладно, — сказала она, — давай.

МАЙ

— Мы в Неваде! — завопил Бен, когда мы переехали границу штата. Он явно радовался.

— Ура! — заорала я следом за ним и выбросила кулаки вверх. Я опустила окно и почувствовала, как в салон устремился воздух пустыни. Воздух был теплый, но ветер нес прохладу. Уже стемнело, и я видела вдалеке огни города. Они были нелепые и уродливые, вычурные и слишком яркие. Я знала, что смотрю на город казино и шлюх, город, где люди проигрывают деньги и напиваются. Но все это не имело значения. Городские огни выглядели так, словно их зажгли специально для нас.

— Какой съезд, ты сказала? — спросил меня Бен. Это был редкий момент логики в остальном весьма эмоциональной поездки на автомобиле.

— Тридцать восьмой, — сказала я и схватила его за руку.

Казалось, весь мир принадлежит нам. Казалось, все только начинается.

НОЯБРЬ

К тому времени, когда мы собрались с силами, чтобы поговорить с Беном, уже наступил вечер. Для ноября было тепло даже по стандартам Южной Калифорнии. Мы открыли раздвижные двери по всему дому. Я постаралась направить мой голос навстречу ветру. Говорить с ветром казалось достаточно метафоричным, чтобы это сработало.

— Бен! — позвала я. Я собиралась продолжить каким-нибудь заявлением, но в голове у меня было пусто. Я не разговаривала с Беном с той самой минуты, когда он пообещал, что скоро вернется. Первое, что я собиралась сказать, должно было быть важным. Это должно было быть красивым.

— Если ты слышишь нас, Бен, то мы просто хотим, чтобы ты знал, что мы по тебе скучаем, — вступила Сьюзен, направляя свой голос к потолку. Она запрокинула голову, как будто он был там, и это подсказало мне, что какая-то маленькая частичка ее существа все-таки верит в Небеса. — Я так по тебе скучаю, детка. Я не знаю, что мне делать без тебя. Я не знаю, как… Я знаю, как жить, зная, что ты в Лос-Анджелесе. Но я не знаю, как жить, зная, что тебя нет на этой земле. — Сьюзен резко повернулась ко мне: — Я чувствую себя дурой.

— Я тоже, — ответила я, думая, что большое значение имеет то, веришь ты на самом деле в то, что умерший может тебя слышать. Ты не можешь просто говорить со стеной и убедить себя в том, что ты говоришь не со стеной, если только ты в это не веришь.

— Я хочу пойти на его могилу, — решила Сьюзен. — Может быть, там это будет легче.

— Хорошо. — Я кивнула. — Сегодня уже слишком поздно, но мы можем поехать туда завтра рано утром.

— Хорошо, — согласилась она. — У меня будет время подумать, что я хочу сказать.

— Да, согласна.

Сьюзен похлопала меня по руке и встала.

— Тогда я сегодня рано лягу спать. Моему мозгу нужен отдых от всего этого. — Возможно, она действительно нуждалась в отдыхе, но я знала, что она собирается поплакать в тишине.

— О’кей, — сказала я. Когда она ушла, я оглядела комнату и бесцельно побрела по дому. Я зашла в спальню Бена, легла на его кровать и втянула носом воздух. Я смотрела на стены до тех пор, пока не могла уже видеть их. Я поняла, что все закончилось. Возможно, я не была готова к возвращению к прежней жизни, но настало время перестать ее избегать. Я лежала в комнате Бена так долго, как только могла, а потом встала и торопливо вышла.

Я прошла в свою комнату и начала собирать вещи. Мне хотелось сделать это быстро, пока я не потеряла присутствие духа. Часть меня хотела остаться в этом чистилище еще надолго, днем лежать у бассейна, вечером смотреть телевизор и никогда не проживать мою жизнь. Но если бы Бен мог слышать меня, если бы Бен мог видеть меня, он бы этого не хотел. И я сама не хотела бы этого для себя.

Утром я встала и собрала оставшиеся вещи. Я вышла в кухню, и Сьюзен уже была там, одетая и готовая ехать. Она пила кофе за кухонной стойкой. Она увидела упакованные вещи за моей спиной и отставила чашку. Она промолчала. Она просто понимающе улыбнулась. Это была печальная и одновременно гордая улыбка. Сладостно-горькая и меланхоличная улыбка. У меня было такое чувство, будто я уезжаю в колледж.

— Нам надо ехать на двух машинах, — сказала Сьюзен. Она произнесла это как констатацию факта для себя. Но, думаю, она еще хотела избавить меня от необходимости произносить слова о том, что потом я поеду домой.

Сьюзен доехала до кладбища немного быстрее меня, и, подъезжая, я увидела, что она стоит у входа. До этого я думала, что, возможно, ей захочется начать без меня, что ей захочется провести время наедине с Беном. Но все выглядело так, будто она нуждается в во мне, чтобы сделать это. Я не винила ее. Я бы определенно не стала делать этого одна. Я припарковала машину и догнала ее.

— Готовы? — спросила я.

— Готова, — ответила Сьюзен. Мы начали долгий путь к его могиле. Когда мы подошли, надгробный камень выглядел таким новеньким, и это смотрелось почти трагично. Так бывает, когда видишь между датами на могильной плите слишком маленький промежуток и понимаешь, что в ней лежит ребенок. Сьюзен опустилась на колени перед могилой Бена и посмотрела на его надгробный камень. Я села рядом с ней.

Она глубоко и серьезно вздохнула. Это было не обычное дыхание. Сьюзен достала листок бумаги из заднего кармана брюк и робко посмотрела на меня. Я кивнула ей, поощряя, и она начала читать. Поначалу в ее голосе почти не было эмоций. Она действительно читала слова с листа, а не говорила.

— Я только хочу знать, что ты в порядке. Я хочу знать, что ты не страдал. Я хочу верить, что ты в лучшем мире, что ты счастлив и у тебя есть все то, что ты любил в жизни. Я хочу верить, что вы вместе, ты и твой отец. Возможно, вы сейчас на барбекю на Небесах, едите хот-доги. Я знаю, что это не так. Я знаю, что ты ушел. Но я не знаю, как мне жить с этим знанием. Неправильно, когда мать живет дольше своего сына. Этого просто не должно было произойти.

Сьюзен постепенно теряла свой ораторский голос, ее глаза смотрели не на листок бумаги, а на траву.

— Я знаю, что ты считал своим долгом защищать меня и заботиться обо мне. Если бы мне нужно было сказать тебе последние слова, Бен, думаю, я хотела бы сказать тебе вот что. Я буду в порядке. Тебе незачем беспокоиться. Я найду способ и буду в порядке. Я всегда это делаю. Не тревожься обо мне. Спасибо тебе за то, что ты был замечательным сыном. За то, что ты им был. Я не могла бы попросить у тебя ничего, кроме, пожалуй, времени. Мне нужно больше времени. Спасибо тебе за то, что ты любил Элси. Благодаря ей я вижу, что ты вырос именно таким мужчиной, каким, как я надеялась, ты станешь. И мы обе… будем в порядке. Мы пройдем через это. Поэтому иди и веселись там, где ты сейчас, и забудь о нас. Мы будем в порядке.

Это была настоящая любовь. Настоящая любовь как раз и состоит в том, чтобы сказать человеку: «Забудь о нас. Мы будем в порядке», хотя это далеко от правды, и меньше всего ты хочешь, чтобы о тебе забыли.

Когда Сьюзен закончила, она сложила листок и вытерла глаза. Потом посмотрела на меня. Настал мой черед, а я понятия не имела, что я тут делаю. Но я закрыла глаза, глубоко вздохнула и на мгновение увидела лицо Бена так ясно, словно он был прямо передо мной. Я открыла глаза и начала.

— В моем сердце огромная дыра там, где всегда был ты. Когда ты был жив, ночью я иногда лежала без сна и слышала, как ты храпишь. Я не могла поверить в то, что мне так повезло и я нашла тебя. Я не хотела снова стать целой без тебя. Я думала, что если я буду в порядке, то это будет означать, что я действительно потеряла тебя, но… Я думаю, что, если бы ты услышал эту логику, ты бы подумал, что я идиотка. Я действительно думаю, что ты бы хотел, чтобы я когда-нибудь снова стала счастливой. Возможно, ты даже злишься на меня немного за то, как я упивалась своим горем. Может быть, ты не злишься, но тебе досадно. Тебе было бы досадно. Как бы там ни было, я собираюсь вести себя лучше. Я никогда не смогу забыть тебя, Бен. Поженились бы мы как раз перед тем, как я потеряла тебя, или нет, за то короткое время, которое я тебя знала, ты проложил дорогу прямо в мою душу. За это я благодарна тебе. Если я когда-нибудь почувствую себя на одну десятую такой живой, какой я чувствовала себя с тобой… — Я вытерла слезу и постаралась справиться с голосом, который начал срываться. — Ты сделал мою жизнь стоящей того, чтобы ее прожить. Я обещаю тебе, что постараюсь не портить ее.

Сьюзен обняла меня и погладила по плечам. Мы обе немного посидели, глядя на могилу, на надгробный камень. Когда я позволила глазам не фокусироваться на том, что находилось прямо передо мной, я поняла, что вокруг меня море надгробных камней. Меня окружали потери других людей. Никогда еще мне не было так ясно, что я в этом не одинока. Люди умирают каждый день, а их близкие продолжают жить. Если все, кто любил этих людей, поднялись и продолжили жить, я тоже смогу это сделать. Однажды я проснусь, увижу, как светит солнце, и подумаю: «Какой хороший день».

— Готова? — спросила меня Сьюзен, и я кивнула. Мы поднялись с земли. Наши колени промокли от сырой травы. Мы в молчании пошли к выходу.

— Ты когда-нибудь слышала о сверхновых звездах? — задала вопрос Сьюзен, когда мы шли к воротам.

— Что? — Я почти остановилась.

— Ребенком Бен был очень увлечен космосом, у него было полно книг о космосе. Обычно я ему их читала, когда он не мог уснуть. И мне всегда нравилась одна маленькая глава в книге о сверхновых звездах. Они светят ярче, чем все остальные звезды на небе, и довольно быстро гаснут. Сверхновая звезда — это выброс необыкновенной энергии.