Сэм подруливает прямо к ступенькам и вздыхает устало.

— Приехали, девочки.

Первым выпрыгивает из машины. Помогает выйти Любовь Даниловне и смотрит на меня с интересом. — Ты до утра тут решила посидеть?

— Нет. А? А что? — спохватываюсь я. Выхожу из мерса. Делаю шаг к Катерине.

— Не бойся, ты среди друзей, — приобнимает она меня за плечи. — Парни у нас хорошие, — кивает на охрану. — Никто не обидит…

Глава 5

Глава 5

— Пусть только попробуют, — воинственно бросает сзади Сэм.

И я оглядываюсь назад. Он степенно и медленно ведет к дому Любовь Даниловну. Она ему что-то тихо говорит, а он, улыбаясь, кивает. И мне эта парочка напоминает заговорщиков. Глаз выхватывает аккуратные газоны, разбитые невдалеке. Из-под снега виднеется изумрудная трава. Вдоль аллейки горят светильники. Как в сериалах. Так бывает? Даже не думала, что люди так живут.

Захожу в дом, напоминающий дворец. Оттуда в холл и в изумлении смотрю на инкрустированный мраморный пол.

«Интересно, сколько такой стоит? И кем надо работать, чтобы такое себе отгрохать?» — размышляю на автомате.

А навстречу нам уже спешит девушка в униформе.

— Ой, господи! Почему же так долго? — Причитает она. — Валерий Георгиевич весь на нервах.

— Мы тоже, — усмехается криво Сэм.

— Нормально все. Справились, — Катерина уже отдает прислуге шубу Любовь Даниловны. — Вот мы и дома. Добро пожаловать, Аленка! Неля, подай тапочки. Римма, постель для Любочки расстели, — отдает указание другой.

Снимаю куртку, а Неля быстро забирает ее и протягивает мне новенькие меховые тапочки в упаковке.

— Надевай и проходи, — командует Катерина. — Сейчас Любу уложим, и ужинать будем. Неля, что ты стоишь? — придирчиво одергивает она девчонку, засмотревшуюся на Сэма.

— Я могу чем-то помочь? — спрашиваю поспешно.

— Да, Любочке помоги, — кивает она на сестру. — Там назначения на тумбочке. Сразу уколоть нужно. Справишься?

— Да, конечно! — заверяю машинально.

— Повезло нам с тобой, — ласково улыбается мне Любовь Даниловна.

— Ой, и не говори, — весело откликается Катерина.

Мою руки в гостевом санузле, украшенном плиткой с лепниной, и вслед за Любовью Даниловной неуверенно плетусь в небольшую спальню, расположенную рядом.

В красивой нарядной комнате царит полумрак. Мягкий свет от торшера добавляет уюта. Бежевые шторы, огромная кровать. Да я о такой бы спальне мечтала, если бы не стойка с капельницами и ворох лекарств на тумбочке.

— Это наша спальня с Валерой, — глухо объясняет мне Любочка. — Раньше мы тут вместе жили, а теперь вот я одна. Заболела, и муж перебрался к себе в кабинет. Дальше по коридору. Там вход другой имеется и лестница рядом. А тут тихо. Никто меня не беспокоит, — рассказывает она, увядая прямо на глазах.

— А где назначения? — ищу взглядом документы.

— В тумбочке возьми, — печально бросает Люба и улыбается вошедшей Кате. — Медсестра, выходит, сегодня вообще не приходила, — пожимает она плечами.

— Аленка уколет тебя, а я Валере скажу, он Касаткина взгреет, — решительно и твердо заявляет Катерина, а мне сложно поверить, что нашу зловредную Акулу кто-то может наказать. Неужели уже родился такой человек?

Вчитываюсь в знакомый почерк Леонида Ивановича Касаткина, быстро нахожу нужные ампулы и таблетки. Ставлю капельницу, делаю уколы и думаю, как же здорово, что могу помочь людям. Какая же у меня профессия классная!

И пока лекарство медленно опускается в вену, сажусь в кресло рядом с Любовью Даниловной и прикрываю глаза.

— Аленка, — шепотом зовет меня Катерина. — Пойдем. Ужин готов.

— А как же капельница? — киваю на половину флакона.

— Неля присмотрит и тебя позовет, если что, — велит Катерина, пропуская в комнату горничную. — Идем. Тебе поесть надо.

— Как же тебя угораздило на трассе задержаться? — спрашивает меня за столом хозяин дома. Худощавый мужчина лет шестидесяти. В вельветовом костюме, с бородкой и в очках в золотой оправе. Наверняка профессор.

Рассказываю впопыхах. Ем и сама не понимаю от волнения, что именно.

— Выдыхай, — сжимает мою ладошку в своей Катерина. — Тут никто не кусается, — обводит она спокойным взглядом стол, заставленный деликатесами.

— Кушай, кушай, — кивает мне Валерий Георгиевич и строго смотрит на Катерину. — Так что там с сиделкой, Катя? Почему не вышла?

— Откуда я знаю? — пожимает плечами Катерина. — Если бы не Аленка…

— Нам всем повезло сегодня, — улыбается мне хозяин дома, и я не знаю, куда себя девать.

Где-то невдалеке хлопает входная дверь, слышатся голоса.

— Альберт приехал? — поднимает взгляд на другую горничную Катерина.

— Да, с Мариной, — кивает она.

— Поставь тарелки, — следует тут же приказ.

И та молча кидается к буфету. Поспешно расставляет посуду и бокалы напротив меня, кладет рядом столовые приборы.

— Всем добрый вечер, — в комнату входит парочка, и я забываю, как дышать. Никогда в жизни я не видела таких красивых людей. Высокий парень, похожий на актера Голливуда, и шикарная блондинка в обтягивающем платье.

— О, у нас гости! — изучающе разглядывает он меня. Подходит ближе и протягивает большую красивую ладонь. — Давай знакомиться, девочка. Меня Альберт зовут, — говорит, никого не смущаясь. — А ты… — заглядывает в лицо.

— Елена. Гусева, — будто в мышеловку, вкладываю руку в сильные пальцы. И краснею до корней волос.

Глава 6

Глава 6

— Что хоть сказал ваш гребанный колдун? Он берется? Дает гарантии? Маму можно спасти? — порывисто бросает Альберт, аристократично разделывая кусок мяса.

— Он провел сеанс, — вздыхает Катерина. — Любе стало легче. Она даже повеселела, — рассказывает бойко.

— Это палево, Катя. Очередная халтура. Не лечение, а манипуляции с сознанием, Катя, — обрывает ее Валерий Георгиевич и переводит строгий взгляд на сына. — Сегодня у нас медперсонал решил прогулять. Свяжись с Касаткиным. Что за дела? Я не люблю раздолбайства. Хорошо, Алена с нами и вызвалась помочь, — улыбается мне.

— Да, папа. Сейчас вызову. Поговорю, — кивает Альберт, откладывая приборы в сторону. — Мобильный мне принесите, пожалуйста, — очень вежливо просит прислугу и она тот час срывается с места. — Алена, вы нас спасли, — замечает совершенно серьезно. — Даже не знаю, чтобы мы делали…

— Главное — оказаться в нужном месте в нужное время, — лениво тянет девушка Альберта и смотрит на меня уничижительно. Как на попрошайку.

— Спасибо, — поднимаюсь из-за стола. Засиделась я тут с господами новыми русскими. Аж самой противно. — Пойду к Любови Даниловне. Посмотрю, как она там, — поспешно иду к выходу.

— Альберт, мы, кажется, в ночной клуб собирались, — слышу жеманный Маринин голос, и мурашки бегут по спине.

Какая же она противная и заносчивая. И теперь не кажется мне красивой. Просто вульгарная девка. Упаси меня, господи, от таких знакомых.

В спальне у Любы царит тишина. Мерно тикают часы на стене. С улицы доносятся приглушенные голоса охраны. Мягкий свет обволакивает, заставляя забыть мелкие неприятности сегодняшнего слишком длинного дня.

Забравшись с ногами в огромное плюшевое кресло, сворачиваюсь клубком. Кладу голову на покатый велюровый подлокотник, мягкий как подушка. И мечтаю. О своем доме, пусть не таком богатом и красивом. Но не это же главное, правда?

О здоровых детях. И о нашей с Олегом любви. Пусть она не кончается. Представляю мужа полковником, а себя — доктором в обычной районной поликлинике. Особую карьеру я делать не собираюсь. Для меня главное, муж и дети.

«Может, надо было остаться дома?» — вздыхаю я и только сейчас понимаю, какой косяк упорола. Могла замерзнуть дорогой или оказаться в руках каких-нибудь бандитов. Мне повезло сегодня. Просто повезло.

Вот только Плехову я ничего не скажу. А то отругает сам, да еще моим родителям нажалуется. А они с ума сойдут от беспокойства.

Тихо приоткрывается дверь, разгоняя прочь мои мечтания, страхи и тревоги. В комнату входит Альберт.

— Можно? — спрашивает негромко.

— Да, конечно, — подскакиваю с места. — Мне выйти?

— Нет. Останьтесь, Алена, — мотает он головой. — Я на минутку. Посмотреть, как мама.

— Спит после обезболивающего, — докладываю, как на обходе.

— Это хорошо, — кивает он. И наклонившись к матери, осторожно касается губами ее лба. — Выздоравливай, мам. Не уходи. Слышишь? Ты нужна мне, — шепчет едва уловимо. И я чувствую себя нелепо, словно чужую исповедь подслушала.

— Спокойной ночи, — бросает Альберт уже в дверях. А в комнату немного погодя вплывает Катерина.

— Так, Аленка, Люба спит. И тебе надо отдохнуть. Гостевых у нас нет. Валера чет лопухнулся, когда дом строил. Поэтому ляжешь у меня… На другой половине кровати, — тараторит она полушепотом. Подходит к сестре. Что-то проверяет. Поправляет одеяло.

«Повезло Любе. Она окружена вселенской любовью. А значит, должна поправиться», — рассуждаю, устраиваясь в кресле поудобнее.

— Да я и тут могу, — выдыхаю растерянно.

— Ну, с какого? Ты же не прислуга, правда? — смотрит она на меня внимательно. — У нас смежные комнаты. Двери откроем, если Люба проснется, сразу к ней прибежим. Но обычно на этих лекарствах она спит до утра.

— Она даже не поела, — вынимаю из тонкой Любиной руки иголку и отодвигаю в сторону стойку с капельницей.

— Есть можно только до трех часов дня. Она, когда от Архипа вышла, покушала. Бодрая была такая. Все-таки дядька золотой. Дай бог, поможет!